Close Quarters

POV:Феликса Тишина в моей спальне была моим единственным щитом на протяжении нескольких часов. Я сидел на краю матраса, слабо сжимая в ладони маленький плюшевый брелок-белку, и наблюдал, как серый свет за окном медленно меняется на тусклый полуденный оттенок солнца. Все мышцы в моем теле были напряжены, словно застыли в состоянии постоянного ожидания. 13:00. Именно в это время Хёнджин сказал, что придет его команда. Я посмотрел на телефон. 12:58. И как по сигналу, тишина в квартире не просто прервалась — она разлетелась вдребезги. Тяжелый засов внизу не дрожал; входная дверь была резко распахнута с громким, силовым ударом, который заставил дребезжать тонкую гипсокартонную стену моей спальни. Тяжелые, топающие шаги заполнили прихожую, сопровождаемые гулким голосом, который мгновенно сжал мое сердце. — Хёнджин! Открой окно, здесь пахнет раздевалкой и прогорклым кофе! Я вздрогнул, сердце подпрыгнуло в горле. Инстинкт спрыгнуть с кровати и спрятаться под рамой был таким сильным, что у меня закружился желудок. Это всего лишь боксёрская команда. Я знал это. Хёнджин предупреждал меня. Но двадцать один год повышенной бдительности не учитывал предупреждения; мой мозг регистрировал только громкие звуки, тяжелые шаги и вторжение. — Окно сломано, Чанбин. Оставь его в покое, — глубоко прогремел Хёнджин из гостиной, совершенно невозмутимо. — Тогда скажи своему арендодателю починить его, пока твои легкие не сгнили, — вмешался второй голос. Он был резче, холоднее и излучал клиническую авторитетность, напоминая мне капитанов полиции, которые допрашивали меня после суда. — Где ноутбук? У нас есть всего два часа, прежде чем мне нужно вернуться в зал. — На столе, Сынмин, — пробормотал Хёнджин. Я прижался спиной к стене возле изголовья, подтянув колени к груди. Через тонкую древесину закрытой двери спальни шум был невыносим. Шорох тяжелых зимних курток, громкий глухой удар сумки на деревянный пол и агрессивный стук пластиковых контейнеров на кухонной столешнице. — Я принес курицу с рисом из забегаловки по улице, — громко сказал Чанбин. Стул скользнул по полу с резким скрипом. — Тебе нужно есть больше, малыш. На взвешивании ты выглядел худым. Слишком худым. — Я в норме, тренер, — ответил Хёнджин. — Норма не учитывает того, что ты получил прямой правый в челюсть в первом раунде, — холодным голосом сказал Сынмин. Через стену прозвучал характерный писк включающегося ноутбука. — Садись. Давай посмотрим запись. Твоя работа ногами на поворотах была небрежной. Я сильнее сжал плюшевую игрушку, пальцы побелели. Я хотел остаться в своей комнате навсегда. Я хотел раствориться в гипсокартоне. Но стресс от громких голосов пересушивал горло, ощущение удушающего жара под воротом огромного худи росло. Мне нужна была вода. Более того, с неприятным чувством тревоги я понял, что зарядное устройство для телефона осталось на кухонной стойке, где я оставил его после утреннего кофе. Я не мог оставаться здесь, запертым. Мне нужно было с ними столкнуться. Я сделал три длинных, дрожащих вдоха, заставляя бешено бьющееся сердце замедлиться настолько, чтобы двинуться. Я натянул капюшон, пряча лицо в тени ткани, и медленно повернул дверную ручку. Я приоткрыл дверь, выглянув в коридор. Гостиная была полна движения. Чанбин был огромен, его широкая спина полностью занимала одну сторону маленькой кухонной стойки, пока он распаковывал пластиковые контейнеры. На нем был тяжелый спортивный жилет, мускулистые руки были покрыты легкой спортивной магнезией. Сынмин сидел за низким столом, его очки в проволочной оправе ловили синий свет экрана ноутбука, лицо было совершенно спокойным, пока он нажимал «плей» на видео. Хёнджин сидел на краю кожаного дивана, его синяк под глазом казался еще хуже под жестким дневным светом, лицо было сосредоточенным, интенсивным. Они выглядели как стена. Плотная, непреклонная крепость людей, которые точно знали, кто они и где их место. Я осторожно вышел на скрипящие половицы коридора, кроссовки почти не издавали звука, но изменение атмосферы было мгновенным. Голова Сынмина резко поднялась первой. Его острый взгляд через очки мгновенно оценил мои свободные одежды и защитную позу. — Хёнджин, — сказал Сынмин, голос потерял клиническую строгость, став тихим и осторожным. — Ты не сказал, что у тебя гость. Вся комната замерла. Чанбин застыл на кухне, он повернул массивную фигуру ко мне. Хёнджин медленно повернул голову, его темные глаза встретились с моими сквозь мгновение удушающей тишины. Мое сердце сжималось железным обручем. Внезапная полная тишина комнаты была хуже, чем шум; казалось, что все трое смотрят прямо на разбитые куски меня, которые я так усердно пытался скрыть под худи. Горло сжалось, воздух в квартире стал густым, непроницаемым. Не здесь. Не перед ними. Знакомое, ужасающее ощущение панической атаки ползло по шее, зрение затуманилось по краям. Я не мог дышать, но и показать им свое слабоумие не мог. Если я сломаюсь сейчас, они посмотрят на меня с тем ужасным, тяжелым состраданием, от которого я убегал двадцать один год. Я не сказал ни слова. Я не смотрел на Сынмина, и не смотрел на Чангбина. Фокусируя взгляд исключительно на белом пластиковом шнуре зарядного устройства, лежащем на дальнем краю стойки, я заставил ноги двигаться. Каждый шаг казался ходьбой по глубокому, ледяному болоту. Руки дрожали так сильно, что пришлось сжимать их в кулаки внутри рукавов, чтобы удержать. Я пересек маленькую гостиную под тяжестью их молчаливых взглядов. Достигнув стойки, пальцы зацепились за шнур, дернув его к себе. Маленький пластиковый блок глухо звякнул о ламинат — резкий, громкий звук снова заставил меня вздрогнуть. Я прижал его к груди, как щит, и развернулся, не произнеся ни слова. — Эй, малыш, хочешь немного—  начал Чанбин, голос его был удивительно мягким, но я не дал ему закончить. Я бросился прочь. Я не бежал, но двигался с отчаянной скоростью по узкому коридору, кроссовки скрипели по дереву. Я ввалился в спальню, захлопнул тяжелую деревянную дверь и с тревожным щелчком защелкнул замок. Как только барьер был надежно закрыт, колени полностью подкосились. Я скользнул спиной по двери, тяжело упав на половицы. Зарядное устройство выпало из руки, покатилось в тень. Я прижал колени к груди, зарыв лицо в толстую ткань худи, пока паническая атака окончательно не захватила меня, грудь вздымалась в резких, бесшумных вдохах, которые не давали воздуху пройти. Сквозь тонкую деревянную дверь приглушённые голоса из гостиной снова зазвучали, но я уже не мог разобрать слов. Я снова оказался заперт во тьме, задыхаясь от призраков той ночи, которую не смогли стереть даже двадцать один год. POV:Хёнджин Тяжёлый удар двери спальни Феликса прокатился вибрацией через подушки дивана, а следом сразу раздался резкий щелчок замка. Тишина, опустившаяся на гостиную, была густой, неловкой и тяжёлой. Чанбин застыл возле кухонной стойки с открытым контейнером курицы и риса в руках, слегка приоткрыв рот. Пальцы Сынмина всё ещё зависли над клавиатурой ноутбука, а его острый взгляд следил за пустым коридором, прежде чем медленно вернуться ко мне. — Хёнджин, — произнёс Сынмин тем ровным тоном, которым обычно пользовался, когда спарринг полностью выходил из-под контроля. — Кто, чёрт возьми, это был? — Сосед по квартире, — пробормотал я, откидываясь на кожаную спинку дивана. Провёл ладонью по лицу, осторожно обходя болезненно опухшую кожу вокруг левого глаза. Рёбра тупо заныли. — Его зовут Феликс. Он переехал вчера вечером. — Ты не говорил, что живёшь с призраком, — сказал Чанбин, наконец поставив контейнер на стол. Он вышел из кухни, и его массивная фигура отбросила длинную тень на половицы, пока он смотрел в сторону закрытой двери. — Господи, Хёнджин. Этот парень выглядел так, будто шёл на расстрел только ради того, чтобы забрать зарядку от телефона. Его трясло так сильно, что я думал, он сейчас провалится сквозь пол. — Он держится особняком, — ответил я, повторяя ту же фразу, которой убеждал и их, и самого себя, что это соседство не станет помехой. — Утром сварил кофе, помыл кофейник и вернулся в свою комнату. Он никому не мешает. — Он не мешает. Он напуган до смерти, — резко возразил Сынмин. Он наполовину закрыл ноутбук, и голубой свет исчез с его очков. Он посмотрел на меня тем самым клиническим, непреклонным взглядом, который обычно означал, что сейчас начнётся лекция о моих ошибках в защите. — Ты видел его лицо до того, как он натянул капюшон? Зрачки были полностью расширены. Он вообще не дышал. У него на наших глазах случилась классическая паническая атака. Я поёрзал на диване. Кожа громко скрипнула в тихой квартире. — Я его сосед, Сынмин, а не психотерапевт. Он платит половину аренды, а я оставляю его в покое. Таков был уговор. — Мы шумные, Хёнджин. Мы врываемся сюда с экипировкой, орём про записи боёв, — тихо сказал Чанбин, и вся его обычная громогласная энергия куда-то исчезла. Он посмотрел на Сынмина, и между ними промелькнуло молчаливое понимание. Чанбин опустил руку ему на плечо, слегка сжав его — привычный защитный жест, выработанный за годы брака. — Если у парня какие-то серьёзные проблемы... эта атмосфера спортзала явно не похожа на убежище. — Он знал, на что подписывается, — пробормотал я. Но перед глазами снова вспыхнул образ Феликса: побелевшие костяшки пальцев, судорожно сжимавшие белый провод зарядки. Он действительно выглядел маленьким. Слишком маленьким для такого холодного места. — Просто будь осторожен, — сказал Сынмин, снова открывая ноутбук и нажимая клавишу воспроизведения. Из маленьких динамиков донёсся приглушённый рёв арены. — Через восемь недель у тебя защита титула. Если дома творится хаос, это влияет на подготовку. Не теряй голову. — С моей головой всё в порядке, — ответил я, заставляя себя снова сосредоточиться на экране, где по кругу проигрывалось видео, как Тейлор Саша падает на настил ринга. Но пока Сынмин разбирал ошибки в моём левом хуке, я всё чаще переставал слышать его голос. Вместо этого я прислушивался к любому звуку с другого конца коридора. Но там ничего не было. Только мёртвая, удушающая тишина за запертой дверью. POV:Феликс Тишина в моей комнате была тяжёлой и удушающей, но только она удерживала меня на плаву. Я продолжал сидеть, прижавшись к полу, спиной к деревянной двери ещё долго после того, как яростная дрожь в груди начала стихать. Дыхание всё ещё оставалось поверхностным, на языке ощущались пыль и металлический привкус адреналина, но комната перестала кружиться. Через тонкий гипсокартон до меня постепенно снова начали доноситься приглушённые голоса. Слов я разобрать не мог. Лишь низкий, ритмичный голос Сынмина и тихие цифровые звуки, напоминающие рёв толпы из крошечного динамика. Они разбирали бой. Они уже двигались дальше. Я медленно распрямил ноги. В тишине комнаты колени негромко хрустнули. Потом прополз несколько дюймов по полу и поднял зарядное устройство. Пальцы всё ещё дрожали, пока я вставлял белый блок в розетку возле матраса. Экран телефона вспыхнул слабым светом — единственным признаком жизни в комнате. Я уставился на него. Никаких уведомлений. Никаких сообщений. Я специально сказал Джисону и Минхо, что напишу им, как только устроюсь на новом месте. Но руки слишком сильно дрожали, чтобы напечатать хоть сколько-нибудь убедительную ложь. Они слишком хорошо меня знали. Если бы я написал сейчас, они бы увидели панику между строк и появились бы на пороге ещё до заката, разрушив единственную по-настоящему бескорыстную вещь, которую я когда-либо сделал для них. Я не мог вернуться. Мне нужно было оставаться здесь. Во тьме. Там, где я больше не смогу разрушить чью-то безопасность. Резкий звук из гостиной вырвал меня из мыслей. Входная дверь открылась и снова захлопнулась с тяжёлым глухим ударом. Затем раздался металлический лязг засова. Громкие шаги исчезли. Холодный голос исчез. Тренировочная группа ушёла. Я неуверенно поднялся на ноги. Тело казалось тяжёлым и чужим. Подойдя к окну, я увидел, как серый день уже растворяется в тёмных сумерках, окрашенных туманом. Кирпичная стена прачечной напротив превратилась в огромную чёрную тень. Я посмотрел на закрытую дверь комнаты. Квартира снова была тихой. Но это уже не была та мирная тишина, что царила утром. Она казалась напряжённой. Натянутой. Неопределённой. Теперь Хёнджин был там один. Он видел, как я сломался. Его профессиональные, дисциплинированные друзья видели, как я почти в панике бежал по коридору ради куска пластика. Он решит, что я обуза. Решит, что я слишком слаб для этого места. Я натянул капюшон ещё ниже, пряча лицо в темноте ткани, и прислонился лбом к прохладному оконному стеклу. Я переехал сюда, чтобы сбежать от жалости. Чтобы люди, которых я люблю, наконец смогли быть счастливы без моих призраков, гремящих цепями рядом с ними. Но, стоя в угасающем свете своей пустой комнаты, я понял: призраки не остались в старой квартире. Они были здесь. Рядом со мной. Запертые за тонкими, хрупкими стенами квартиры 3B.