Close Quarters

POV: Феликс Я натянул на голову тяжёлый хлопковый капюшон и затянул шнурки так туго, что неоновое сияние городских улиц сузилось до узкой щели. Осенний ветер хлестал по лицу, но я почти не чувствовал его. Я просто не отрывал взгляда от потрескавшегося асфальта, заставляя себя шаг за шагом двигаться вперёд по переполненному тротуару. Грудь сдавливало так сильно, что становилось больно. Мне хотелось либо закричать, либо расплакаться — я сам не понимал, чего именно. Желание развернуться и вернуться в тепло той кухни тянуло меня физически, словно что-то сжимало внутри живота. Я знал, что уйти было правильным решением. Знал это сердцем. Но логика не могла остановить удушающую волну печали, которая всё равно накрывала меня с головой. Двадцать один год защиты исчезли за один щелчок закрывающейся двери. Я крепче сжал ремень своей дорожной сумки, чувствуя, как грубая ткань впивается в плечо. Маленький плюшевый брелок-белка, который Джисон подарил мне много лет назад, бился о бедро при каждом шаге. Он казался последней ниточкой, связывающей меня с жизнью, которую мне больше нельзя было омрачать своей тьмой. Судя по карте на телефоне, квартира была всего в трёх кварталах отсюда. Здесь район был шумнее, ближе к развлекательному кварталу. Воздух пах жиром, выхлопами и дешёвым пивом. Люди проходили мимо, смеялись, разговаривали, совершенно не замечая призрака среди них. Я остановился перед серым кирпичным зданием, зажатым между закрытой прачечной и круглосуточной закусочной. Краска на входной двери облупилась, а панель домофона была испещрена старыми царапинами. Квартира 3B. Хван Хёнджин. Пальцы слегка дрожали, когда я нажал кнопку звонка. Резкий металлический треск эхом разнёсся по маленькому подъезду. Я задержал дыхание, ожидая ответа, а сердце уже колотилось в знакомом безумном ритме. Наступила долгая пауза, затем сквозь помехи динамика прорезался низкий хрипловатый голос. — Да? Голос звучал устало, резко и совершенно без намёка на тепло. Я прочистил пересохшее горло и немного откинул капюшон назад, чтобы говорить в решётку домофона. — Привет, — прошептал я, ненавидя, каким слабым звучал мой голос на фоне городского гула. — Я Феликс. Новый сосед. POV: Хёнджин Шипение домофона растворилось в тишине кухни, а имя «Феликс» повисло в воздухе. — Третий этаж, — пробормотал я в трубку, нажимая кнопку открытия двери. Щелчок разблокированного замка донёсся через динамик, после чего я отключил связь, и квартира снова погрузилась в тишину. Я прислонился лбом к прохладному металлическому дверному косяку и тяжело выдохнул. Сил не осталось совсем. После выброса адреналина тело словно налилось свинцом. Мышцы ломило, а кожа вокруг левого глаза пульсировала в такт сердцебиению. Сынмин неплохо поработал холодным компрессом, но синяк, оставленный Тейлором Сашей, уже темнел, превращаясь в уродливое фиолетовое пятно. Тело покрывал тонкий слой засохшего пота, разогревающей мази и металлического запаха арены. Всё, чего я хотел, — это обжигающе горячий душ и тёмная комната. Вместо этого ко мне поднимался какой-то незнакомец с сумкой. Квартира была маленькой — простая двухкомнатная без излишеств, с обычным деревянным полом, стандартной кухней и гостиной, где стоял лишь потрёпанный кожаный диван. Я не любил беспорядок. Не любил украшения. Это было место для сна и еды между тренировками, не более. Единственная причина, по которой я разместил объявление о подселении, заключалась в том, что аренда в этом районе постоянно росла, а Чанбин прямо заявил, что я слишком быстро трачу свои гонорары за бои, оплачивая квартиру в одиночку. Он держится особняком,— сказал я Чанбину, когда мы подписывали бумаги. — Проблем не будет. Снаружи послышался скрип старой деревянной лестницы. Шаги были медленными и неуверенными, совсем не похожими на тяжёлую, уверенную походку парней из спортзала. Я открыл замок и распахнул дверь как раз в тот момент, когда он поднялся на площадку. Он застыл. Парень — Феликс — буквально утонул в огромной тёмной толстовке. На одном плече висела потрёпанная холщовая сумка, а пальцы так крепко сжимали ремень, что костяшки побелели. Но первым делом меня привлекли его глаза. Широко распахнутые, тёмные, настороженные. За долю секунды они изучили моё лицо, синяк под глазом и ширину плеч. Он выглядел как бездомное животное, слишком долго ожидавшее удара. — Феликс? — спросил я. Он вздрогнул. Совсем слегка, почти незаметно, но всё же вздрогнул. — Да. Привет. Его голос оказался неожиданно низким и глубоким, совершенно не соответствующим его бледному, хрупкому виду. Он сглотнул и тут же опустил взгляд в пол. Я отошёл в сторону. — Комната слева твоя. Ванная общая, в конце коридора. Что делаешь у себя — мне всё равно. Только держи общие помещения в чистоте. — Понял, — тихо ответил он. Проходя мимо, он намеренно держался на расстоянии, будто ожидал, что я могу ударить его в любую секунду. Я закрыл дверь и задвинул засов. Тяжёлый стук металла заставил Феликса мгновенно напрячься. Он стоял посреди моей пустой гостиной, прижимая сумку к себе словно щит и выглядя так, будто до смерти боится этой тишины. Я хрустнул пальцами. — Я иду в душ. Если тебе что-нибудь понадобится — не спрашивай. Не дожидаясь ответа, я развернулся и направился в ванную. *** Заперев дверь, я стянул мокрую от пота спортивную футболку и бросил её в корзину. В зеркале аптечного шкафчика мелькнуло моё отражение. Под левым глазом уже красовалась распухшая тёмная гематома. Костяшки пальцев были содраны от бинтов, а на рёбрах начинал проступать желтоватый синяк — подарок от Саши за тот единственный прямой удар в первом раунде. Обычный рабочий день. Я выкрутил воду на максимум. Когда ванная заполнилась густым паром, шагнул под струи. Горячая вода обжигала кожу, смывая пот, запах арены и остатки напряжения. Я упёрся руками в кафельную стену и позволил мыслям раствориться в той пустоте, которую обычно оставлял для последних минут перед гонгом. Этот парень станет проблемой для привыкания. Я не привык делить своё пространство с кем-либо. И уж точно не привык к людям, которые вздрагивают, когда я открываю дверь. Все люди в моей жизни были шумными, прямолинейными и занимали слишком много места. Чанбин мог перекричать целый зал. Даже молчание Сынмина ощущалось как давление, заставляющее работать усерднее. Феликс был полной противоположностью. Настоящий призрак. Он двигался так тихо, что я даже не услышал, как он вошёл в свою комнату. Через двадцать минут вода начала остывать. Я выключил душ, вытерся старым серым полотенцем, натянул выцветшие чёрные спортивные штаны и вышел в коридор без футболки и обуви. В квартире стояла мёртвая тишина. На кухне я достал из холодильника пакет молока и сделал несколько глотков прямо из него, осматривая гостиную. Сумка Феликса исчезла. Значит, он уже разобрал вещи. Но дверь его комнаты осталась слегка приоткрытой. Узкая полоска жёлтого света ложилась на тёмные доски коридора. Я долго смотрел на неё. Тишина внезапно стала казаться тяжелее обычного. Мне не нужен был сосед. И уж точно не нужен был человек, которого приходится жалеть. Но пока он платит свою половину аренды вовремя и не трогает моё снаряжение, проблем не возникнет. Я поставил молоко обратно в холодильник, вернулся в свою комнату и закрыл дверь, позволяя темноте поглотить всё вокруг. POV: Феликс Тяжёлый щелчок двери спальни Хёнджина эхом прокатился по коридору, после чего наступила абсолютная тишина. Наконец я выпустил воздух, который всё это время удерживал в груди. Плечи опустились. Напряжение ушло, оставив тело тяжёлым как свинец. Я сел на край узкой кровати в своей новой комнате и посмотрел на руки. Они всё ещё дрожали. Комната была крошечной. Голый матрас с белыми простынями. Небольшой деревянный комод с заедающим ящиком. Окно, выходящее на кирпичную стену соседней прачечной. Здесь пахло пылью и старой краской. Но это место было моим. Пространством, где никто не знал моего имени, не знал, что случилось с моей матерью, и не смотрел на меня с накопленными за двадцать один год жалостью и тревогой. Я расстегнул сумку. Пальцы коснулись плюшевого брелока-белки, подаренного Джисоном. Аккуратно отцепив его, я несколько секунд держал мягкую потёртую игрушку на ладони, а затем поставил её на комод. Это было единственное, что связывало меня с прошлым домом. Если сосед окажется идиотом — сразу возвращайся, — прозвучал в голове голос Минхо. Хван Хёнджин не был идиотом. Но он был пугающим. Когда он открыл дверь, мой инстинкт «бей или беги» вспыхнул настолько сильно, что я едва не уронил сумку и не сбежал обратно по лестнице. Он оказался выше, чем я ожидал. С острыми, опасными глазами. Широкоплечий. Полностью заполняющий собой весь дверной проём. А синяк под глазом — тёмный распухший полумесяц — служил жестоким напоминанием о том, чем он зарабатывает на жизнь. Он выглядел человеком, который существует рядом с насилием. Человеком, способным сломать меня даже не напрягаясь. Но затем он заговорил. Грубо. Коротко. Безразлично. Если тебе что-нибудь понадобится — не спрашивай. Странное облегчение разлилось внутри меня. Я подтянул колени к груди и обхватил их руками. Именно это мне и было нужно. Хёнджин не хотел быть моим другом. Не хотел исцелять меня. Не хотел расспрашивать о прошлом. Не хотел ходить вокруг меня на цыпочках, боясь задеть старые раны. Для него я был всего лишь человеком, который помогает оплачивать аренду. Здесь мне не придётся прятать свою тьму. Потому что ему просто было всё равно. Я выключил маленькую лампу у кровати. Комнату поглотила темнота, такая же глубокая, как ночь за окном. За стеклом глухо гудел городской трафик — резкий контраст с тихими пригородными улицами, к которым я привык. Я натянул тонкое одеяло до подбородка и уставился на полоску лунного света на потолке. Впервые за двадцать один год я остался совершенно без защиты, живя под одной крышей с опасным незнакомцем. Я закрыл глаза, готовясь к кошмарам, которые неизбежно придут, и надеясь, что тонкие стены квартиры 3B окажутся достаточно надёжными, чтобы сохранить мои тайны.