Монолог из пустоты

Благодарим за внимание!

      Надо же. Как интересно. Где я был? Что это было? Что я видел вообще? Помню только небо. Пустое небо над темной землей. Как будто кто-то содрал крышу с дома или обшивку с космического корабля. Космические корабли, кстати, вроде бы тоже были. Но я не уверен. Сон быстро угас. С некоторых пор я научился не обращать на них внимание. Они — отдельный страх. Что, если мои мысли — сон, а сны — это реальность. Что, если это мои последние воспоминания. Что, если это преддверие конца.       Муторные размышления, я стараюсь не захламлять ими эфир. Или рукопись. Или запись. Как угодно обзову этот кусок материи. В конце концов, кроме меня, это никому не нужно. К черту сон, пора просыпаться.

Конец перерыва.

      Как можно заметить, я не балую точной хронологией. Думаю, вполне понятно почему — вечность, все дела. Временная нить давно спуталась. Интересные события нанизаны на нее, как попало, но пока я не буду рвать или гнуть ее в разные стороны. Просто условимся, что пока все события идут в одном направлении и только иногда перескакивают через значительные временные промежутки.       С момента «типичного дня» прошло пару недель. За это время изменилось весьма… ничего не изменилось, на самом деле. Моя пирамида людских взаимодействий — Ярик, Томас, Айзек — превратилась в кубик: к ней добавилась вершина под названием «Джесси Нельсон». Моя работа сместила фокус, теперь я занимался не отдельными текстами для разных людей, а отдельными людьми и их разными текстами. Моя квартира немного преобразилась — добавилась еще одна полочка; туда я поставил дешевые классические книги, купленные в букинистическом магазине. Давно о них мечтал. Впрочем, рутина никуда не пропала, сроки все так же «горели», начальство все так же шпыняло. Мы все так же собирались по пятницам в баре, просто делили теперь не на троих, а на четверых. Книги красиво стояли на полках, мне не хватало времени, чтобы сесть и нормально почитать. Подросло только качество: начальства, баров, книжек. Гуща событий стала респектабельней. Единственное…       Я упоминал, что для меня важны люди. Мне интересно за ними следить, и судьба предоставила мне лишнюю возможность. Айзек не соврал: он нанял меня не только к себе, но и еще к двум главным актрисам. У девушек тоже были свои команды, так что, формально, я был помощником помощников. С одной стороны, меньше ответственности, с другой стороны, на тебя сваливают всю «грязную» работу, нудную, монотонную, требующую времени и усидчивости. Накидаю немного обо всех, чтобы было проще вспоминать.       Тамара играла гитьянки и была горяча, как полдень в пустыне Амна. Улыбалась, правда, как лошадка, но меня это не смущало. Она говорила медленно, сидела томно, одевалась откровенно, но со вкусом. Высоченная, ростом почти с Айзека, она была его ровесницей, занималась гимнастикой и качала железо. Мы с ней мало общались, зато я подружился с ее менеджером. Тедд был маленьким, плюгавеньким и юрким, а еще приходился Тамаре мужем. Кажется, у него был несколько ресторанов и парочка салонов красоты. Очень умный и хваткий мужик, ко мне он относился по-отечески. «Деточка», «сынок», «малец» я слышал чаще, чем свое имя.       Лера играла полуэльфийку, послушницу древней богини Шар. Девушка страдала каким-то психическим расстройством, что-то вроде дефицита внимания. Поговаривали, что ее взяли на роль «по знакомству». Мол, ее брат играет с Айзеком в компьютерные игры на прямых трансляциях. Не буду наговаривать. Тем более, актриса Лера была чудесной: очень милая, очень веселая, очень яркая, настоящая звездочка. Когда-то занималась танцами, и изящная, грациозная поступь профессиональной танцовщицы осталась с ней навсегда. Ее менеджером была ее девушка, и обе держались со мной почти на равных. Иногда мы даже болтали по вечерам.       С Айзеком я работал меньше всего. Напрямую, имею в виду. У него был довольно большой штат сотрудников, каждый ревностно боролся за место подле его звездной персоны. Мне это претило. Не помогало еще и то, что Айзек вел себя как стереотипный актер: манерно, вычурно, игриво. Не поймешь, то ли он над тобой смеется, то ли он с тобой кокетничает. Я не мог понять, где он искренен, а где фальшив, и это меня отталкивало.       Но забудем об этом балласте. Важнее ведь «мой лорд», мой босс, единственный и неповторимый. Увы, с ним все было грустно. Начальник пиар-отдела был прав — работы было немного. Я завел мистеру Грейвсу социальные сети и блог, в который время от времени выкладывал посты и фотографии, какие просили. Все довольно банально, хотя босс меня очень хвалил. Он ко всему этому не прикасался, у него были другие дела. Это, пожалуй, единственный интересный момент, который я обнаружил, согласившись на него работать: мистер Грейвс очень занятой человек. Разнопланово занятой. Я-то думал, он работает только в театре, ан нет — еще в озвучке, начитке, немного в лекториях и на радио. Вне съемок поймать его было очень тяжело. Обычно он находил меня сам. Это было что-то пустячное, вроде «захвати таблетки, мне что-то нехорошо» или «не подскажешь точное место съемок, никак не могу дозвониться топ-менеджеру». Чаще всего он писал, иногда звонил, видеосвязью почти не пользовался и редко трогал меня после девяти ночи.       Поэтому я очень удивился, когда около одиннадцати мне пришло сообщение…

Резкая склейка.

      Кадр: спальня, темнота. В комнате выключен свет. На часах, висящих на стене, полдвенадцатого. За окном ливень, иногда мелькают молнии. Парень в сером спальном костюме сидит на кровати с ноутбуком. Рядом с ним сопит щетинистый серый кот, свернувшись клубком. На обоих накинут серый потертый плед. Парень в сером костюме щелкает по клавишам ноутбука, время от времени поглядывая в телефон. Тусклый свет экрана резко становится ярче. Парень в сером костюме щурится, часто моргает — и зевает, прикрыв рот рукой.       На экране появляется лицо. Изображение не очень четкое, но понятно, что это мужчина. Мужчина бледный, плохо причесанный, в красном свитере. Мужчина в свитере шмыгает носом и суховато говорит:       «Мне очень жаль, Дени. Правда. Я не хотел тебя будить».       «Бросьте, босс», — отмахивается Дени.       «Нет, мне очень стыдно, — настаивает мужчина в свитере и, кашлянув, заявляет: — Но мне не к кому больше обратиться. Я-я не знаю, как много времени это займет…»       «Мистер Грейвс, прошу вас, — морщится Дени. — Я еще не сплю. И не собирался спать. Не уверен, что вообще усну. Все в порядке».       «Почему ты не спишь? — помолчав, спрашивает мистер Грейвс. — Завтра на съемки».       «Вы придете? — спрашивает Дени. — В таком виде?»       «Простуда, — отмахивается мистер Грейвс. — Разумеется, приду».       Их речь заторможенная, с короткими, но заметными паузами. Дени бубнит, мистер Грейвс хрипит. Им нужно поспать, но они не могут. У них есть дело. Дени сдавленно зевает и открывает несколько вкладок на компьютере. Признается:       «За ошибки не берусь, сэр. Боюсь, что много пропущу. Придется утром проверить».       «Хорошо, Дени, — кивает мистер Грейвс — и криво улыбается. — Боюсь, это меньшее из зол. Файл дошел?»       «Да-да, — говорит Дени. — Как раз смотрю. О. Боурайз? О! Леверколь! Потрясающе!»       «Три акта, по две сцены в каждом, — устало хрипит мистер Грейвс и кашляет. — Прошу прощения. Там еще заметки в примечаниях…»              «Вижу, — кивает Дени и выпаливает: — Не переживайте, сэр. Месье Леверколь доберется до замка госпожи Дионисы с полным набором реплик. Клянусь в том цаплей и сердцем Этериума».       Мистер Грейвс слабо улыбается и снова кашляет. Дени, слегка нахмурившись, приступает за работу: печатает, печатает, печатает. Пальцы летают по клавишам, хотя причин для спешки нет — впереди целая ночь. Дождь барабанит вовсю.

Резкая склейка.

      Это была необычная просьба. Дело в том, что мистер Грейвс, когда получал роль или материал для озвучки, делал обязательные заметки. Расписывал мир, персонажей, моменты, на которые стоит обратить внимание при подготовке. С этим обычно ему помогали заказчики или специально нанятые заказчиками люди. В этот раз он должен был озвучивать пьесу… что забавно. Обычно он играл их на сцене. Для подготовки ему выделили менеджера. Пьеса весьма известная и довольно длинная, в ней несколько десятков персонажей, и с каждым нужно было поработать.       Проблемы начались с малого — мистер Грейвс и менеджер никак не могли связаться: то телефон сел, то в чате не отправляются сообщения. Потом у них не получалось состыковать графики. Потом менеджер заболел. Потом ушел в отпуск. Потом у него появились еще какие-то дела. Мистер Грейвс все это время сам накидывал идеи, без проверки, чисто чутьем. У него было высшее гуманитарное образование, он знал маэстро Боурайза очень хорошо и надеялся, что его идеи могут стать неплохой основой для подготовки, а потом и для озвучки.       Что ж. Надежда умирает последней — но все-таки умирает. Наконец-то вышедший на работу менеджер заявил: то, что предложил мистер Грейвс, «не слишком аутентично», и нужно все переделать. Не вдаваясь в детали, скажу, что это переросло, если не в скандал, то в крайне неприятную ссору, результат которой был не менее неприятным. Запись завтра, актер не подготовлен, менеджер отстранен. Можно, конечно, отложить проект, но это понесет за собой дополнительные издержки и сильно подпортит графики всех причастных. В особенности мистера Грейвса.       Поэтому мистер Грейвс обратился ко мне. У него были заметки, которые одобрил заказчик, были даже правки, которые нужно было внести, но категорически не хватало времени. А еще он заболел, довольно серьезно, как бы не храбрился. Я должен был «причесать» его сценарий, сделать его удобным для чтения вслух, сохранить все пометки и замечания. На все про все давалось… по факту, ночь.       Конечно, я согласился. Могло быть иначе?

Склейка.

      Кадр: спальня, за окном светает. В спальне полумрак. На часах — двадцать минут шестого. Окно открыто, ветер раскачивает жалюзи — полоски ткани постукивают друг о друга. Прохладно, свежо. На кровати, прислонившись к спинке, сидит тот же парень в сером костюме, бледный, с серыми кругами под глазами. Кот лежит, растянувшись вдоль его ноги. Экран ноутбука на коленях парня в сером костюме горит белым, на нем открыт документ с текстом. Бледный парень в сером костюме щурится, выделяет кусочек текста, стучит по клавишам. Так снова, снова, снова. Проходит минут двадцать, и из ноутбука раздается тихий вздох. Парень вскидывает голову и хрипловато спрашивает:       «Сэр? Вам помочь?»       «Чем? — хмыкает голос. — Кроме того, что ты уже сделал».       «Могу вам еду заказать, — помолчав, предлагает парень. — Прямо на дом. Если скажете адрес».       «Ты очень добр, — роняет голос, кряхтит и, прочистив горло, повторяет: — Ты очень добр, Дени. Даже слишком. Почему ты на это согласился?»       «Вы мой босс, мистер Грейвс», — пожимает плечами Дени.       «За это я тебе не плачу, — ворчит мистер Грейвс и, застонав, выдает неожиданно зло: — Знаешь, я готов стерпеть всякое. Все мы люди, у всех бывают тяжелые дни. Но полгода ничего не делать, а потом еще… Боги!»       «Да, это свинство, — кивает Дени, слегка нахмурившись. — Хорошо, что ее уволили».       «Никто ее не увольнял, — раздраженно говорит мистер Грейвс. — Ее просто перекинули на другой проект».       «У меня есть подозрения, — прикусив губу, признается Дени. — Что вы ей с самого начала не понравились».       «Ты так думаешь?» — помолчав, спрашивает мистер Грейвс.       «Она избегала вас, — замечает Дени. — А с другими работала без проблем — если верить заказчику. Мне кажется, это что-то личное. Чисто вкусовщина. Это ее не оправдывает, конечно! Даже наоборот. Но зато многое объясняет».       «Да, — выдержав паузу, говорит мистер Грейвс. — Может быть, ты прав».       Дени делает перерыв и потягивается, выгнув спину. Кот у его бедра делает то же самое и выпускает когти. За окном светлеет, горизонт горит ярко-желтым сиянием. Дени смотрит на часы — без пятнадцати шесть — и протирает глаза: они страшно слипаются. Дени от души зевает — и после короткой паузы слышит сдавленный зевок по ту сторону. Хмыкает:       «Нам на работу, сэр».       «Угу, — бормочет мистер Грейвс. — Я помню».       «Может, возьмете отгул? — осоловело предлагает Дени. — Вы болеете».       «Не могу, Дени, — говорит мистер Грейвс. — Не могу себе позволить».       «Да, — кивает Дени. — Понимаю».       «Дени, — помолчав, говорит мистер Грейвс — совсем другим тоном. — Спасибо. Огромное. Ты меня выручил».       «Пустяки, — бормочет Дени. — Для вас — все, что угодно».       «Прямо-таки все?» — как будто улыбается мистер Грейвс.       Дени хмурится, встряхивает головой. Кот впивается в его ногу коготками. Почесав его за ухом, Дени сохраняет и сворачивает файл, и заходит во вкладку видео-звонка. Мистер Грейвс сидит на крутящемся стуле с высокой спинкой. За ним видна уютная просторная комната с гобеленом во всю стену. Дени удивляется, как он раньше его не заметил? На гобелене, кажется, изображена девушка с единорогом и рыцарь, стоящий перед ней на коленях. Но Дени не уверен, все в полумраке.       А мистер Грейвс и правда улыбается. Он еще бледнее, чем раньше, его нос еще темнее. Глаза мутные, это видно даже через пиксельное изображение.       «Господи, вам нужно прилечь, — выпаливает Дени. — Вы очень плохо выглядите».       «Да, — кивает мистер Грейвс, опустив глаза. — Да, я сейчас лягу. На часок».       «Когда запись?» — хрипловато спрашивает Дени.       «Вечером, после съемок», — морщится мистер Грейвс.       «М-можно…» — начинает было Дени, но прикусывает язык.       «Что?» — часто моргает мистер Грейвс.       «Да так, — цокает Дени. — Может… можно… с вами? Ну то есть. Вечером. Проводить вас, не знаю. На всякий случай».       Повисает драматическая пауза. Кот, потянувшись еще раз, встает и, щурясь на хозяина, громко мурлычет. Мистер Грейвс смотрит на Дени, Дени смотрит на угол экрана. Мистер Грейвс, тяжело сглотнув, слабо улыбается. Дени тараторит:       «Вы не подумайте, что я вас там за ручку буду держать и все такое. И, конечно, это все зависит только от вас, я просто предложил. Эт-то очень глупо, простите».       «Да, — кивает мистер Грейвс. — Это очень глупо».       «Простите», — шепчет Дени, страшно покраснев.       «Очень глупо тратить вечер на наглого беспардонного начальника вместо того, чтобы как следует выспаться, — мягко замечает мистер Грейвс — и добавляет: — Но я совершенно не против. Только после съемок заскочим в одно место, хорошо? Мне нужно кое-что передать».