Монолог из пустоты

      Первое время я держался от него на расстоянии. Это не было одномоментное чувство: раз — и влюбился. Нет, все было как с уходом магии, постепенно. Мы встречались, когда его репетиции совпадали с моими сменами. Я подносил ему воду, чай, кофе, полотенце, плед, иногда стельки или теплую жилетку. Это были короткие встречи, мы оба были очень заняты. Конечно, его взяли на роль. Рафаил ему очень шел — или, как говорил сам мистер Грейвс, он «очень шел Рафаилу». Он был джентльмен по своей сути, а хороший «театрал», особенно «театрал» старой закалки, каким был Рафаил, всегда немного джентльмен. Галантность, обходительность, своеобразная куртуазность — часть его кредо. В случае дьявола это была часть его маски. Мистер Грейвс добавил этой маске лукавства и обаяния, под которыми скрывалась бесчеловечная жестокость, и вышел замечательный злодей.       На репетициях я редко видел его играющим. Чаще всего я приходил, когда актеры отдыхали, читали сценарий или уточняли в нем «некоторые моменты». Кажется, его местами верстали на «живую нитку». В штате было несколько «звезд», которые могли высказать свое «фи», и никто не посмел бы им перечить (о чем далее). Но я не уверен в этом до конца, так что не буду никого осуждать или чернить. В конце концов, все вышло… так, как вышло. О чем расскажу сильно дальше.       Пока лучше вспомню один особенно жаркий денек. Съемки были просто огонь!

Резкая склейка!

      Кадр: павильон, роскошные декорации. Позолота, лепнина, резная мебель, лакированный паркет, шелка, меха и бархат — все искусственное. Полдень, жара. Невыносимое пекло. Окна занавешены, свет искусственный. Кондиционеры и вентиляторы работают на полную мощность. Очень сухо, очень душно. Съемочная команда обливается потом. Люди двигаются, как мухи в густой смоле. Между ними снуют молодые ребята в белых футболках. Они «в мыле», под мышкой свернутые хлопчатобумажные полотенца и бутылки с водой. У одного из них, невысокого парня, красная повязка на лбу — видимо, чтобы отросшие волосы не лезли в глаза. Парень с красной повязкой раздает воду. Сначала парню, играющему волшебника, потом парню, играющему вампира, потом девушке, играющей тифлинга, потом парню, играющему главного героя.       Последнюю он отдает мужчине, играющему дьявола. Все актеры стоят в тени, обмахиваясь, чем придется, и только мужчина, играющий дьявола, сидит на стульчике для актеров. Над ним суетится еще один парень в белой футболке. Парень с красной повязкой спрашивает парня в белой футболке:       «Ну как?»       «По-старому», — отвечает парень в белой футболке.       «Мистер Грейвс, — зовет парень с красной повязкой, — вы меня слышите?»       Мистер Грейвс сидит на стуле, откинувшись назад. Его глаза закрыты. Когда парень с красной повязкой обращается к нему, он их открывает. Вспыхивают контактные линзы, воротничок камзола липнет к шее, по красному от грима лбу текут крупные капли пота. Дени повторяет:       «Вы слышите меня, мистер Грейвс?»       «Не так громко, Дени, — морщась, просит мистер Грейвс. — Пожалуйста».       «Вам плохо?» — спрашивает Дени.       «Ничего серьезного», — отмахивается мистер Грейвс.       «Позвать врача?» — спрашивает Дени.       «Не надо! — выпаливает мистер Грейвс и резко выпрямляется. Зажмуривается, схватившись за голову, и негромко просит: — Ты не мог бы… будь так добр…»       «Это уже вторая», — замечает Дени.       «Да, — говорит мистер Грейвс, глядя ему в глаза. — Так и есть».       Помедлив, Дени достает из кармашка футболки пластинку с таблетками и отдает мистеру Грейвсу. «Воды», — просит актер, а когда получает, выпивает сразу несколько таблеток. Морщится — видимо, горькие — и прикладывает пальцы к вискам. На висках и пальцах отчетливо видны вены. Парень в белой футболке нервно поглядывает на Дени. Дени пристально смотрит на мистера Грейвса. Тяжело сглотнув, он угрожающе шепчет:       «Если вас хватит удар, и вы скоропостижно скончаетесь, я плюну на вашу могилу».       «Вот как?» — криво ухмыляется мистер Грейвс.       «Мне нужно платить аренду, — продолжает Дени, — и кормить аллергичного кота. Если вы умрете, меня уволят. Вы поломаете мне всю жизнь».       «В таком случае, — говорит мистер Грейвс с очень, очень серьезным лицом, — мне придется выжить».       «Будьте добры», — просит Дени.       Помощник режиссера объявляет, что перерыв окончен. Съемочная команда вяло, как зомби, расходится по местам. Мистер Грейвс, глядя на Дени, улыбается и рассеянно замечает, указывая на его лоб:       «Красивый ремешок».       «Для мозгов, — поясняет Дени и показывает беспроводные наушники, вставленные в уши. — Чтоб не расплескались».       Мистер Грейвс фыркает. «Камера, мотор!» — кричит режиссер. «Уберите персонал поддержки с площадки!» — шипит помощник режиссера. Дени не ждет, пока его «уберут» — сам отходит в тень. Парня в белой футболке отталкивает один из звукооператоров. Мистер Грейвс рывком встает — и замирает, вскинув руку. Актер, играющий вампира, слегка хмурится и спрашивает, все ли в порядке. Мистер Грейвс улыбается и кивает.       Идет сцена. Герои кружат по площадке с живописным названием: «Пиршественный зал Дома Надежды». Дьявол искушает несчастных искателей приключений, обещает спасти от жутких личинок, подсаженных им в головы. Герои в смятении, с каждым «хозяин Дома» перебрасывается парочкой витиеватых фраз, полных отточенной двусмысленности. Вампир игрив, волшебник осторожен, тифлинг в ярости. Главный герой лукав, причем едва ли не больше, чем дьявол.       Где-то в середине эпизода волшебник путает реплики, после чего тифлинг цепляет хвостом несколько блюд и со звоном валит их на пол. Потом вампир забывает часть слов, а у главного героя отклеивается борода. Приходится делать дополнительные дубли. Съемочная площадка гудит. Воды не хватает, кончаются свежие полотенца. Один из помощников падает в обморок. Неожиданно выбивает пробки, ломается кондиционер, отключается часть камер. Зовут механиков. Механики говорят, что починка займет, минимум, полчаса. На них орет режиссер. В это время члены съемочной команды перешептываются:       «Это пиздец, с меня течет, как после бани! Какого, мать его, хрена они там возятся?!»       «Проводка дерьмо. Я говорила, что съемки здесь это лютый трындец. Все старое, как говно беса».       «Грейвс какой-то странный. Он там в порядке?»       «Джон, как ты себя чувствуешь? Все хорошо?»       «Все хорошо, Айзек», — отмахивается мистер Грейвс.       «Хера с два», — бурчит Дени, подавая ему воды.       Мистер Грейвс бросает на него короткий выразительный взгляд. Дени отвечает ему своим, не менее выразительным. Сходятся светящиеся линзы и сверкающие глаза. «Пламя и вода», — думает Дени и тяжело сглатывает. Включают свет и кондиционер, технический перерыв окончен. Дьявол на сцене. Снова небольшие заминки, снова дополнительные дубли. Люди утомлены, молчаливы, со злыми лицами. Объявляют еще один перерыв. Айзек отводит режиссера в сторону. Мистер Грейвс хочет присесть на свой стул — и едва не падает. Его вовремя хватают Дени и актер, играющий главного героя. Зовут работника медицинской службы. «Работник в отключке, — сообщает кто-то. — Тепловой удар».       «К черту!» — выплевывает Дени. Он усаживает мистера Грейвса на стул, запрокидывает ему голову и просит подоспевшего парня в белой футболке положить мокрое полотенце ему на лоб. Пока парень в белой футболке это делает, Дени расстегивает ворот камзола, распахивает рубашку под ним и протирает актеру шею и грудь. Актер, играющий главного героя, обдувает мистера Грейвса ручным вентилятором. Где-то на фоне — крик, шум, ругань. «Довольно! — орет Айзек. — Это невыносимые условия! Половина из нас скоро лишится сознания! Заканчиваем!»       «Нельзя, — хрипит мистер Грейвс, не открывая глаз. — Нельзя прерывать шоу».       «Даже если на кону твоя жизнь?» — иронически интересуется актер, играющий героя.       «Даже если так», — серьезно отвечает мистер Грейвс.       После чего встает, оправляется, отряхивается и идет обратно на сцену. За ним как-то сами собой тянутся все остальные. Эпизод снят. Все выдыхают. Мистер Грейвс кое-как доходит до стула, падает на него и отключается. «Чтоб я сдох, — говорит актер, играющий главного героя. — Наш дьявол сделан из адского железа».

Резкая склейка.

      До этого дня мистер Грейвс мне нравился. После него — я влюбился. Остро, со страстью. Кого-то заводят мускулы или сиськи, кого-то ум или красноречие. Меня заводит профессионализм. Человеку, досконально знающему свое дело, стоит только щелкнуть пальцами — и я его. Вероятно, меня привлекает контраст: сам я безалаберный, с ленцой, с большой неохотой делаю то, что мне не нравится. Это проблема для освоения любого ремесла: рано или поздно ты столкнешься с вещами, которые нельзя схватить налету. Придется напрячься и попотеть. В этот момент я часто пасую — и восхищаюсь теми, кто берет высоту и идет дальше.       Это почти на уровне инстинкта: влюбляйся в самых приспособленных.       Мистер Грейвс был максимально «приспособлен» в актерском мастерстве. Его не назовешь великим талантом или гением, но он быстро понимал, что от него просят, и точно знал, что нужно делать. Он был скрупулезен, иногда дотошен, всегда переспрашивал, если что-то не понимал, и почти никогда не отказывал, а если отказывал, делал это предельно тактично. Начальство высокого его ценило, коллеги очень любили. Айзек, едва познакомившись, моментально к нему прикипел. Талантливый неудачник, он жаждал славы и признания — и был глубоко тронут скромностью и бескорыстием старшего коллеги. Мистер Грейвс стоял за честь своей профессии, не превращая ее в культ. Он гордился своей работой, считал ее частью себя и своей жизни, но не искал славы. Для него это было ремесло в чистом виде: способ зарабатывать и реализовать себя, жить полноценную стабильную жизнь.       Я был уверен, что у него современный двухэтажный коттедж за городом, строгая жена-домохозяйка и, по крайней мере, парочка умненьких избалованных ребятишек. Может быть, в довесок большой дрессированный пес или холеный породистый кот. Я представлял его этаким «актером-клерком», высшим средним классом киноиндустрии. Кем-то, с кем можно перекинуться словом на работе или выпить стаканчик на корпоративе (в толпе, если выпадет случай). Я не видел между нами никаких точек соприкосновения. Люди из пересекающихся, но не сосуществующих миров.       Держа все эти размышления при себе, я приносил ему кофе и воду, накидывал на плечи плед и куртку, протирал лоб салфеткой и подносил таблетки, когда становилось совсем плохо. Я служил ему, как бедный рыцарь высокому лорду. С безмолвной любовью в сердце и абсолютной пустотой в голове. Говорю же, я был безумно влюблен — и, как всякий влюбленный, слеп. Даже мысли не допускал, что «мой лорд» что-то заподозрил. С чего бы? Вряд ли он помнит, как меня зовут!..       Так я думал. Пока однажды мистер Грейвс не спросил:       «Дениель, найдется минутка?»       «Да, сэр?» — вопросом на вопрос ответил я.       Мы стояли в плохо освещенном коридоре, нас окутывал полумрак. Мистер Грейвс придержал меня за локоть, когда я пробегал мимо, и не убрал руку, когда я остановился. С него еще не до конца сняли грим, на нем была часть сценического костюма. От него пахло средством для снятия грима и горьким одеколоном. Я устал, задыхался и плохо соображал. Понимал только, что «мой лорд» чего-то хочет — а значит, я готов это исполнить. Незамедлительно.       «Мой лорд», облизав сухие губы, сказал:       «Прости, если отвлекаю. Хотел спросить, свободен ли ты сегодня вечером? Я столкнулся с небольшой проблемой. Мне сказали, ты можешь ее решить. Как ты относишься к кофе? Знаю место, где его делают превосходно…»       Свободен ли я вечером? У «моего лорда» проблема? И он просит ее решить меня?.. Разумеется, я свободен. И, конечно же, обожаю кофе. Любой, даже не превосходный.       Итак. Камера, мотор…