Better remedy

В его кабинете сидел очередной пациент с какой-то безумной травмой, которая грозит поставить крест на его карьере. Как и все до него он распинался о том, что ему нужно «как можно скорее» и что он готов заплатить любые деньги, лишь бы Исаковский оперировал его сам. Но последний раз Юра заходил в операционную три года назад и больше не собирался туда возвращаться. Поэтому когда дверь приоткрылась и в щёлку проскользнула желтая голова, Исаковский почти улыбнулся. — Doctor Andrews, you’re right on time! Джули Эндрюс была высокой и плотной женщиной с блондинистыми окрашенными волосами, которые уходили в желтизну, поэтому вместо светлого лучика среди сероватых стен клиники она выглядела как солнце из Телепузиков. На лице постоянно играла улыбка. И не такая пластилиновая, которую клеил себе Юра для проформы, а настоящая. Казалось, даже глаза Эндрюс улыбались — в них блестела озорливость, будто она только что нашкодила и избежала наказания. Юра познакомился с ней ещё в университете на парах по хирургии, и что-то между ними сразу щёлкнуло. Где-то между зачетами по травматологии и свадьбами — недавно Джули вышла замуж в четвертый раз — они стали лучшими друзьями. В университете они вместе занимались в маленькой комнате женского общежития, когда сосед Юры просил вернуться домой попозже. Сейчас они встречались каждый кофейный перерыв между пациентам, делили ночные дежурства. Когда кто-то из них забегал в соседний Старбакс, всегда брал два двойных американо. А ещё Джули несла кольца на свадьбе Юры. В тот день её лицо не выражало ни радости, ни огорчения — Джимми ей никогда особо не нравился. Последнее время он сам не понимал, как Джимми мог кому-то по-настоящему нравиться. — I don’t operate anymore, so Dr Andrew’s, as our leading specialist, will appoint you a surgeon… — пациент всплеснул руками и открыл рот, чтобы начать спорить, но Юра лишь вздохнул, закатив глаза. Когда он начал говорить, голос стал звучат тверже. — I don’t operate anymore. So, please, go to the reception desk to schedule the next meeting with Dr Andrews. You don’t mind, Juls, right? Его лицо осталось нейтрально неподвижным, глаза были чуть прикрыты от усталости, только уголки губ приподнялись в дежурной ухмылке. В ответ Джули пожала плечами и открыла дверь, чтобы пациент вышел. В этот момент Юра заметил ещё одного человека за её спиной, и вся радость от встречи с Джули улетучилась. Тело замерло, как будто сердце неожиданно перестало гнать кровь. Захотелось спрятаться под стол. Но всё что он мог сделать — посильнее сжать ручки кресла и постараться не выдать своего удивления. Он сделал глубокий вдох и резкий выдох. «Просто дыши, черт, просто дыши» — проговорил про себя Юра. — This guy speaks Russian too! Damn, I guess it's time I finally learn it, — Джули, не прекращая восторженно улыбаться прошла в кабинет и упала в кресло, где только что сидел пациент. Илья остановился у входа, закрыл за собой дверь и облокотился о выступающий косяк. Юра окинул его пустым взглядом, а потом, нахмурившись, уткнулся в Джули. Его ладони всё ещё сжимали ручки кресла. — Russian is way harder than English, Dr Andrews. Было странно слышать, как Илья говорил на английском в реальности. Пару раз он слушал его интервью — больше от любопытства, чем от ностальгии — и ему не понравилось. У него сложилось ощущение диссонанса. Пусть Илья говорил без русского акцента, получалось что-то стандартное и усредненное, но Юре казалось, что русский подходит ему больше. Когда Тихонов говорил на русском, он звучал не мягко и вежливо как на английском, а колко и низко. Голос как будто имел больше веса. Хотя Юра не мог сказать точно — может быть, ему это только кажется. — The hell you are doing here? Both? I am working, — прошипел Юра. — Well, it’s almost lunch time, this nice guy was my last patient for the morning shift. So… We are here to take you to lunch and ask, — Джули выпрямилась и стукнула кулаком столу. Её голос поднялся на несколько октав, — how you dared to hide this amazing man in your office?! He is like… the top volleyball player in the whole world! And you know how much I like volleyball! And he is like… nice! And funny! Damn… I'm this little from falling in love with you! — Джули повернулась к Тихонову, соединила указательный и большой пальцы и подмигнула ему. А потом резко повернулась к Юре. Ей пришлось щелкнуть пальцем перед его лицом, чтобы тот очнулся и ответил. — He is Russian too, you should be friends. — That’s… not how it works, — голос Юры смягчилась, будто он собирался хихикнуть или хотя бы улыбнуться. Джули наигранно расстроилась и поджала губы. Между бровей залегла складка, но она быстро расправилась. — We were classmates, Juls. That’s exactly why we are not… — You were classmates?! — Джули нарочито громко вдохнула как если бы ей рассказали главную сплетню больницы. Ей рука хлопнула по груди, и она завертела головой, чтобы посмотреть на Илью. Тот широко улыбался, и Юра не хотел признавать, что ему нравилось видеть такое радостное лицо Тихонова. Некоторые вещи всё-таки меняются за десять лет. — And we fucked, — кинул Илья. Улыбка стала ещё шире. Даже со своего места Юра увидел, как в глазах напротив пробежали пару чёртиков. Исаковский был готов забрать свои слова назад. Илья его жутко бесит — десять лет не виделись, можно ещё столько же. После осознания того, что Тихонов так просто раскрыл всё их прошлое, ещё и уместил целый год в одно слово, в голове остался лишь тишина. Звонкая и фальцетная. Тело стало двигаться само: руки на подлокотниках ослабли, а одна потянулась к лежащему на краю стола скотчу. — And you fucked?! — ещё пару октав, и Джули заговорит тем же фальцетом, что звенит в голове Исаковского. — Yura, tell me he’s not… — Тихонов, блять! Вместе с его возгласом раздался грохот скотча, отскочившего от стены рядом с головой Тихонова и покатившегося по полу. — O-M-G, he’s not joking… Anyway, — протянула Эндрюс. — Lunch? Юра неотрывно смотрел на Тихонова, и только когда Джули повторила вопрос, переключил взгляд на нее. — I promised Lee a massage today, so… I’ll be free in forty minutes, I think. And I have to check on Miranda… — Oh, okay. Don't have to spell for me. Well, I operate at three, so… I’ll see you for the night shift, right? — Юра промычал «угу» и повернулся к компьютеру, когда Джули встала и задвинула стул. — Hey, make sure he eats his lunch, okay? Она похлопала Илью по плечу и вышла. «Наконец-то,» — подумал Юра. Кажется, он ещё никогда не радовался её уходу. Илья отлип от стены и подошел к столу, но садиться не стал. Он облокотился на здоровую руку и навис над бумажками. Глаза бегали по строчкам и выпискам, словно в них было что-то интересное. — Ты всё ещё пропускаешь приёмы пищи? — спросил Илья. Он разочарованно вздохнул. — А ты всё ещё клоун? — тут же кинул Юра. Его губы немного дернулись в необъяснимой эмоции. Он сам не понимал, что сейчас чувствовал. С одной стороны, бесило, что его отвлекают от работы. С другой… Илья, который стоял перед ним сейчас, был совсем не похож на того, с которым он поссорился десять лет назад. Ностальгия подступала к горлу, но не горчила. Чтобы отвлечься Юра стал собирать бумажки, раскиданные по столу. — Давай так. Я сейчас принесу нам еду на вынос, ты пока закончишь с пациентом, а потом мы покушаем здесь, чтобы ты успел к своей Монике. — Миранде. — Точно, — Илья щёлкнул пальцами. Он пытался поймать взгляд Юры, но тот упорно смотрел в стол: убирал ручки, протирал несуществующую пыль. — Идёт? Когда молчание затянулось, Тихонов наклонился немного вперед. Юра наконец-то поднял на него глаза. Уголки губ опустились, но вокруг глаз собралось несколько игривых морщинок. — А если я скажу, что не хочу с тобой обедать? Илья усмехнулся. Он укусил нижнюю губу, а потом, наклонив голову немного вниз, высунул кончик языка. Юра тут же вспомнил несколько эдитов в Инстаграме, где Тихонов делал также, и наконец-то понял, почему они существуют — это было мило. — Я всё равно привезу тебе еду, проконтролирую, чтобы ты всё скушал, и поеду по своим делам. Юра посчитал, что над ним шутят, поэтому согласился. А когда Илья пришел с пакетом из ресторана в трёх кварталах от клиники, подумал, что у него поехала крыша. Тихонов действительно принес ему полноценный обед — с супом и вторым, — вытащил его в столовую на первом этаже и разогрел то, что успело остыть. Ели они молча, лишь изредка перекидывались односложными предложениями. Но и этого хватило, чтобы стало тепло не только в желудке, но и где-то чуть выше: на секунду Юре показалось, что он сидит не в столовой клиники, а в съемной комнате на Мойке, и вокруг него не стационарные пациенты, а учебники. И только Тихонов в обоих сценариях сидел напротив и со звонким причмокиванием уплетал дурацкую лапшу с тофу. *** Как только он зашел в ординаторскую, Джули вскочила с кресла. Она подбежала к Юре, схватила стаканчик с двойным американо и, болтая про пациента, вернулась к компьютеру. Исаковский слушал, иногда хмыкал и угукал, но в основном пытался устроиться на диване так, чтобы достать ртом до трубочки. В итоге он повернулся набок, прижался к спинке и поставил стакан рядом с плечом. Джули, развернувшись на стуле в его сторону, сказала, что он выглядит мило, и пока Юра не успел ничего сделать, достала камеру. — Oh my God, how are you this cute?! — она приблизила фотку, любовно вздохнула и прижала телефон к груди. — Weirdo, — на выдохе произнес Юра. — Not my fault you’re this precious. I’m totally sending it to Ilya. Damn, he is handsome and the greenest flag I’ve seen, — Джули выделила голосом «and». Она развернулась обратно к компьютеру и не увидела, как глаза Юры расширились. Его пульс на секунду сбился. На всякий случай он отодвинул трубочку от лица, чтобы она не ткнула ему в глаз. — I told him my dad’s a huge fan, and he said I could have his number. Obviously, I’d already checked it in his record, but getting his permission just hits different, — Джули засмеялась. Юра молчал. Смотрел перед собой, сжимая в кулаке ткань штанов, словно мог выжать из неё ответ. — So… You two… were a thing, right? — We were drunk, kissed twice, fucked once, — выпалил он на одном дыхании. Ему не хотелось рассказывать об этом никому, тем более Джули, которая будет припоминать ему Тихонова до тех пор, пока тот не уйдет из клиники. Он сглотнул и продолжил, — And then I came to the US and married Jimmy. End of story, — Джули расстроенно простонала «damn». — Sorry, no more drama for you. Эндрюс отмахнулась и ушла в рабочие файлы, Юра — в собственные мысли. Долгое время комнате были слышны только стук клавиатуры и щелканье мышки, и он стал проваливаться в сон. Кофе уже давно не помогал, Исаковскому просто нравился его вкус. Когда он приоткрыл глаза, чтобы отставить полупустой стакан, он дернулся — Джули сидела перед ним на корточках. — I scheduled him for a massage. He literally begged. And, — протянула Эндрюс. — He liked the photo. Oh, and he’s got your number now. Спросонья Юра ничего не понял и лишь механически отставил стаканчик на пол. — Who?.. — он прочистил горло. Джули улыбалась своей неизменной шкодливой улыбкой, хотя сейчас она выглядела скорее как злорадный оскал. И Юра понял, о чем она говорила. Его голова упала на диван. — I hate you. I hate you both. Джули рассмеялась, думая, что он шутит, но Юре казалось, что шутит сама жизнь. Не хотелось даже думать, что Илья увидел эту фотографию. Не то чтобы она была плохой, просто… она была интимной. Он не знал, что бесило сильнее: что Илья записался именно к нему, что теперь у него был новый номер или что всё это устроила Джули. Юра перевернулся на спину. Они не виделись десять лет. Десять! Он был уверен, что забыл. Но внутри всё предательски сжималось, пульс то останавливался, то разгонялся до скорости света. И так непривычно было снова что-то чувствовать. *** Исаковский заглянул в класс, улыбнулся Роме, Косте и Карине на задних партах и вошел ровно в тот момент, как прозвенел звонок. Пока он шел до парты кто-то из девочек его остановил, но Юра не стал задерживаться. Он широко улыбнулся, подмигнул ей и тыкнул пальцем в учителя. — Опять ты, — фыркнул Тихонов. Юра вытащил наушники и кинул их на парту. У него были белые проводные наушники, потертые и посеревшие от грязи. Илье каждый раз хотелось их почистить. Он бы и Исаковского почистил, если мог, — зашить дырку на толстовке, убрать нелепые заколки-звездочки и расчесать нормально, снять пины с рюкзака… В уголках глаз защипало, и Илья понял, что всё это время не моргал. — Я здесь каждый день с первого по седьмой, заходи на чай, — Юра на него не смотрел. Он достал тетрадку, опять в клетку, и нырнул в глубину рюкзака в поисках ручки. Тихонов поставил локти на стол с громким стуком. Учительница зыркнула на него, но ничего не сказала. Когда она начала вещать про Толстого, Илья скатился щекой на одну руку и лег на парту так, чтобы видеть Исаковского. Тот наконец-то нашел ручку, скинул рюкзак на пол и, откинувшись на стуле, уставился на Тихонова в ответ. — Я умру со скуки за твоим чаем. — Можем сыграть в игру, — Юра пожал плечами. — Надо же как-то клоунов развлекать. Илья усмехнулся. Он развернулся в сторону доски и проморгался. — Я с придурками не играю, волейбола хватает. — Тогда можешь съебаться с моей парты… — начал Юра. Илья тут же выпрямился и перебил его. — Твоей?! — вышло слишком громко. Он прочистил горло и стал шептать тише. — Ты ёбнулся с утра пораньше? Я тут с пятого класса сижу… — А я с прошлого года, так что соси хуй. Илья приоткрыл рот. Глаза расширились то ли в удивлении, то ли в возмущении. Под кожей всё зачесалось, и он стал массировать виски, чтобы придумать ответ. Это же его парта… а Исаковский даже не спросил, свободно ли место рядом с ним. То, что Илья не стал его выгонять, не значит, что он был согласен. Или что ему нравилось. Ему вообще ничего в этой ситуации не нравилось — Исаковский бесил, литература бесила, третья парта бесила. И то, что он ничего не мог придумать в ответ, тоже. Илья надул щеки и резко выдохнул. Глаза наконец-то отклеились от Исаковского и уперлись прямо перед собой. Вроде бы, он смотрел на доску, но ничего не видел. — Ладно. — Что? — Юра замер, не поднимая глаз, но уже через секунду продолжил писать. — Давай играть. Крестики-нолики? Морской бой? Я тебя разъебу, — ухмыльнулся Илья. Он открыл тетрадь и стал списывать с доски. — Не… — протянул Юра, — это скучно. Давай в слабо-неслабо? Я начинаю, — Исаковский не дал ответить и стал качаться на стуле. Он закусил губу. Глаза смотрели то на Тихонова, то в потолок, то на цветы на подоконнике. Илье резко захотелось толкнуть стул назад, чтобы тот упал. — Тебе слабо… — на лице Исаковского медленно расцветала ухмылка, — записаться на олимпиаду по литре? Сначала Илья проглотил смешок. Потом отвлекся на проектор. А в конце урока поднял руку. — Извините, пожалуйста, а ещё можно записаться на олимпиаду? Учительница застыла с учебником в руках. — Тихонов? Ты хочешь на олимпиаду по литературе? Там надо сочинения писать, вообще-то. — А мы с Исаковским хотели попробовать! — Юра пнул его под партой. Так сильно, что Илья едва не сломал карандаш, который вертел в руке. Несмотря на боль в косточке, Илья ехидно улыбался. — П-ай-просто пробовать. В этом году много же сочинений писать. Учительница зависла на минуту, а когда класс наполовину опустел, ответила, что будет ждать их после уроков в пятницу. Илья застегнул рюкзак и, смеясь, быстро вышел из класса. Исаковский поспешил за ним, чтобы чем-нибудь стукнуть. Желательно насмерть. *** Илья сдал полупустой вариант, показал язык Исаковскому, которого усадили за первую парту и вышел из класса. Он прогулочным шагом спустился на первый этаж. Постоял у кулеров. Сходил в туалет. Идти домой не хотелось. Хотя, стоило признать, никуда не хотелось. Поэтому вместо раздевалки он направился обратно на третий этаж. Когда до кабинета литературы оставалось сто метров, дверь распахнулась, словно ее толкнули ногой, и из кабинета вылетел Исаковский. Рюкзак висел на согнутом локте, в ладони он держал несколько черновиков. Увидев Тихонова, Юра широко улыбнулся и дёрнул руками. Наверное, хотел помахать, но обе были заняты. Илья не стал подходить ближе. Он засунул руки в карманы и стал ждать, пока Юра сам подойдёт к нему. А пока он шёл, разглядывал несколько прядок, которые выбились вперёд и спрятали под собой заколки-звёздочки. В прошлый раз хотелось их снять, сейчас — убрать волосы назад, чтобы их снова стало видно. — Ну что, получилось? — хмыкнул Илья, когда Юра оказался напротив. Он закинул рюкзак на подоконник и стал складывать черновики во внешний карман. — Ненавижу тебя! Ты зачем меня приплёл? — несмотря на возмущение в голосе Исаковский улыбался. Илья пытался сдержаться, но уголки губ поднялись в ухмылке. — Написал хуйню какую-то. — Ну, ты только это и умеешь, — пробормотал под нос Тихонов. — Пошли? Улыбка на лице Юры замерла на несколько мгновений. Он поправил рюкзак и открыл дверь на лестницу. — Только не ной, если я добегу до раздевалки первым, — воскликнул Юра и ринулся вниз. Илья не сразу сообразил, что гонка началась. Он схватился за перила, кинул в лестничный пролет «пидорас» и побежал следом. Когда он спустился, Юра уже искал крючок со своим номером. В раздевалке было ожидаемо пусто, курток осталось слишком мало и можно было найти свою издалека. Илья в два шага оказался рядом. И со своим крючком, и с Юрой. У Тихонова был номер 1143, у Исаковского — 1142. Но куртка висела только на одном. — А тебе слабо… — начал Юра и осёкся. Его плечи немного опустились. — Бля, твоя очередь. Илья кинул рюкзак на пол и надел куртку, не застёгивая. Он задумал — можно было уйти прямо сейчас, посмеяться и оставить Исаковского одного искать свою куртку. Одна часть Ильи так и хотела сделать. Но вторая хотела найти предлог, чтобы остаться. И она нашла. — А тебе слабо… — начал Илья. Он почувствовал, что щёки стали чуть теплее, — написать любовное письмо и положить в карман чужой куртки? И подписать? «А я пока поищу твою куртку» — добавил он про себя и проглотил улыбку. Юра настрогал целый тетрадный лист с признаниями. Свернув в трубочку, запихал в ближайший карман. Илья попросил дать прочитать, а когда Исаковский отказался, сам вытащил свёрток и пробежался глазами по тексту. Какие-то приторные сопли получились. Илья вообще не понимал, зачем нужны такие признания — за руку взял, поцеловал и готово. Он озвучил свои мысли, а Юра лишь неуверенно пожал плечами. Наверное, он был не согласен. — Всё равно приятно слышать. Просто тебе никто не говорил такого. Потому что ты придурошный, — Юра широко ухмыльнулся, между зубов проскочил кончик языка. — Хочешь, тебе тоже напишу? Ещё сопливее! — Иди нахуй! Илья кинул в смеющегося Исаковского его курткой, схватил свой рюкзак и вылетел из раздевалки. «И зачем ждал этого долбоеба, спрашивается,» — подумал Тихонов. Он обернулся закрыть за собой калитку и увидел, что Исаковский тоже вышел из школы. Тот встал на крыльце, поправил капюшон толстовки и, махнув Илье на прощание, пошел к лазу сбоку от школы. Это тоже бесило — есть же калитка.