Медуза Горгона

– Братец, поймай меня!   Длинные тёмно-зелёные волосы развевались на ветру, словно живые. Девушка звонко рассмеялась, приподняла подол длинного белого платья — чтобы не путался под ногами — и, ловко лавируя между деревьями, скрылась в густом лесу. Парень остался стоять на поле, провожая её взглядом.   А потом смех оборвался.   Вместо него пришёл крик ужаса.   – Ирма?! – … Тишина. Только ветер в траве.   ---   Девушка не помнила, сколько прошло времени. Глаза крепко завязаны, руки прикованы к холодным железным прутьям. Ничего не разглядеть — только звуки: голоса, смех, шаги. Чьи-то. Чужие.   Спустя вечность — или несколько мгновений? — клетку куда-то покатили. Ткань с лица сняли. Змеиные зрачки Ирмы болезненно сузились — свет ударил как пощёчина. Она рванула руки, пытаясь освободиться, но почти сразу получила палкой по спине. Взвизгнула. Зашипела.   – Не дёргайся, чудовище.   Из горла вырвался рваный всхлип. Она не понимала, где находится. Не понимала, что происходит. Но одно знала точно: всё очень плохо.   Тётушка всегда говорила:   «Те, кто попадаются в руки людей, никогда не возвращаются живыми. Будь осторожна, Ирма».   – Твоё новое имя — Медуза. – Моё имя — Ирма.   Мужчина рассмеялся — противным, хриплым смехом. И снова ударил.   – Нет, Медуза. Надеюсь, ты принесёшь много денег. А пока… знакомься с товарищами.   Он ухмыльнулся, глядя на сжавшуюся, затравленную девушку, и отошёл к другим людям. Только сейчас Ирма заметила: рядом стояли ещё шесть клеток.   – Как ты?   Из соседней клетки донёсся нежный, почти невесомый голос. Девушка с розовыми глазами смотрела на Ирму с такой искренней, тёплой добротой, что та казалась неуместной среди ржавых прутьев и жестокости.   Ангел, — пронеслось в голове у Ирмы.   – Да… – Ты говоришь, тебя зовут Ирма, да?   Девушка кивнула. Странное чувство — видеть таких, как она, но одновременно… других.   – Колумбина. Называй её по новому имени. Она всё равно должна смириться.   Из соседней клетки блеснули фиолетовые глаза. Нахальные. Холодные. Смотрели на неё  свысока. Ирме он не понравился сразу , поэтому она нахмурилась и зло сверкнула глазами в его сторону.   ---   Прошёл почти год.   К новому имени она привыкла. Но внутри, в самые тихие минуты, она всё ещё была Ирмой. И радовалась, как в первый раз, когда Колумбина — с которой они за это время невероятно сблизились — тихо шептала её настоящее имя своим ласковым голосом и нежно перебирала волосы. В редкие моменты, когда всех запирали в одной клетке.     Ненависть к людям росла с каждым днём, набирая обороты. Она ненавидела это место. И страшно, до дрожи в коленях, скучала по брату.   – Ирма?   Девушка вздрогнула и подняла взгляд на сидящую рядом Колумбину.   – Что? – Ты просто опять застыла. Задумалась о чём-то, да?   Розовоглазая улыбнулась — и на душе сразу стало чуть легче. Совсем чуть-чуть. Но легче.   – Просто немного тревожно. Пьеро уже долго не приходит в себя.   Колумбина перевела взгляд на Пьеро, который лежал в углу клетки и спал. На прошлом выступлении он защитил её. И теперь был в ужасном состоянии. Она нахмурилась, сжала руки в кулаки и тихо, почти неслышно, пробормотала:   – Знаешь, Ирма… я бы хотела быть не такой слабой.   Ирма взяла её сжатые кулаки в свои ладони и прижала к груди.   – Всё хорошо. Я могу быть сильной за нас двоих.   Колумбина удивлённо подняла на неё глаза и тихонько хихикнула.   ---   Они не замечали голодных , диких взглядов.   – Надо действовать сейчас. Неизвестно, когда будет следующий шанс.   Шут хмуро смотрел в сторону бледного, обессиленного Пьеро.   Арлекин встал и бесшумно направился к девушкам. Длинные когтистые руки легли на плечо Колумбины — и с силой дёрнули назад.   – Прости… Мы должны это сделать. Выбора нет.   Ирма нахмурилась. Что-то шло не так. Она сделала шаг к ним — и в тот же миг её крепко схватили сзади Доктор.   – Что происходит?! – Не лезь, ребёнок. Другого выбора нет. – Что ты имеешь в виду?   Тревога разрослась в груди в тугой, пульсирующий ком. Сердце сжалось от страха. Доктор молчал. Вместо ответа он просто закрыл ей глаза ладонью.   Звук удара. Кто-то упал.   А потом — крик Колумбины.   Кровь. Много крови. Она плакала. Она рвалась к подруге, к своему ангелу. Но Доктор держал крепко, мёртвой хваткой.   А когда всё затихло — убрал руку.   Прямо перед глазами Ирмы стоял Шут. Смотрел прямо в душу. А сзади, на полу, лежала Колумбина. Розовое платье — в тёмных, влажных пятнах. Глаза закрыты.   Рядом на коленях сидел Арлекин. Держал её руку и судорожно, безумно шептал: – Прости… прости, прости…   – Зачем? — выдохнула Ирма. Голос не слушался.   Шут взял её лицо в ладони и повернул к себе. Заставил смотреть.   – Выбора не было. Нам надо выбраться. А для этого нужна жертва.   Его глаза сверкнули в темноте. И в следующую минуту Ирма почувствовала, как сознание ускользает, как проваливается в чёрную, липкую пустоту.   ---   Она пришла в себя в углу шатра.   Всё было залито кровью. Людей рядом не было. Она опустила взгляд на свои руки. Вся в крови. Как и остальные монстры.   Но они выглядели… довольными.   А она чувствовала только пустоту и горе.   Колумбины больше нет.   Первые капли упали на руки. Ирма попыталась стереть слёзы, но только сильнее размазала кровь по лицу. Слёзы хлынули с новой силой.   Рядом зашуршало и  тяжёлая рука Арлекина легла ей на волосы.   – Эй, теперь мы на свободе. Разве это не хорошо, а, Ирма?   К горлу подступил ком. В голове зазвучал голос Колумбины. Тот самый — ласковый, тёплый.   – Не зови меня так. – Что? — Арлекин наклонился, не понимая.   – Не зови меня так!   Девушка взорвалась. Эмоции перехлестнули разум. Она смахнула его руку и посмотрела так, что он на секунду растерялся. А потом его лицо исказилось раздражением.   – Да пошла ты.   Арлекин развернулся и ушёл. Где-то за спиной заговорили двое других — Шут и Билетер, тихо, отрывисто, как будто ничего не случилось. Как будто все было как раньше , будто прямо сейчас Колумбина начнет что то рассказывать , по привычному смеясь над своими же шутками .   Она осталась сидеть в углу шатра. Одна. В чужой крови. В своей собственной боли и отчаянии.   И тогда внутри что-то щёлкнуло. Или сломалось. Или, наоборот, распахнулось настежь — и туда хлынули слова, которых она никогда не сказала бы вслух.     «Колумбина…»   «Я не знаю, слышишь ли ты меня. Наверное, нет. Наверное, там, куда уходят такие, как ты, — нет ни боли, ни клеток, ни противного смеха людей. Я хочу в это верить. Иначе я просто сойду с ума.   Помнишь, как ты впервые со мной заговорила? «Как ты?» — всего два слова. А мне показалось, что в этот момент кто-то протянул руку в темноте. Я тогда подумала: «Ангел». И не ошиблась.   Ты перебирала мои волосы. Ты называла меня Ирмой, когда все вокруг шипели «Медуза». Ты улыбалась — и на минуту этот грязный цирк переставал быть клеткой. Ты была моей свободой. Маленькой. Тёплой. Живой.   А теперь тебя нет.   И я сижу здесь, вся в красном, и не знаю, чья это кровь — твоя или тех, кто мне омерзителен. Наверное, и та, и другая. Наверное, теперь она всегда будет со мной. Под ногтями. На губах. На совести.   Тётушка говорила: люди убивают таких, как мы. Она не говорила, что свои — тоже.   Я не прощу их. Никогда. Ни Шута с его «выбора не было». Ни Арлекина с его дрожащими извинениями. Ни себя за то, что не успела. За то, что была рядом — и не смогла.   Колумбина… я обещаю тебе одну вещь.   Я больше никогда не буду слабой. Даже если для этого придётся стать монстром по-настоящему.   Но тебя это не испугало бы. Правда?   Ты бы просто улыбнулась своей до невозможности теплой улыбкой и сказала бы: «Ирма, ты всё делаешь правильно». Но к сожалению такого больше никогда не будет.   Спи спокойно, мой ангел.   Я запомню. И я выживу. За нас двоих»   Ирма подняла голову.   Слёзы уже высохли. На лице остались только тёмные разводы от чужой крови.   Она посмотрела на свои ладони. Сжала их в кулаки.   И впервые за год в её груди зазвучало не отчаяние.   Злоба. Тихая. Холодная. И очень, очень живучая.