Как стать мамой за восемнадцать дней (и остаться папой)

Та же квартира. Пять минут спустя. Ханджи так и сидит на диване, когда в дверь снова звонят

      Она не успела даже подняться — Моблит влетел обратно сам, бледный, с телефоном в руке. Его обычная невозмутимость испарилась.       — Ханджи.       — Что ещё? — устало спросила она, поднимая голову. — Ты забыл папку? Забери её вместе со своим безумным планом.       — Леви только что прислал сообщение, — Моблит протянул телефон, но Ханджи отшатнулась, как от змеи. — Читай вслух.       Она взяла аппарат трясущимися руками. На экране светилось короткое сообщение от «Л. Аккерман»:             > «Задание затягивается. Вернусь не раньше чем через две недели. Рику не трогать. Пусть сидит дома с детьми. Если узнаю, что она опять сбежала на курорт — вы все ответите. Леви.»       Тишина в комнате стала ватной.       — Две… — голос Ханджи сел. — Две недели? Он сказал две недели?       — Полмесяца, — уточнил Моблит механически. — 15 дней. 360 часов.       — ДВЕ НЕДЕЛИ, МОБЛИТ! — Ханджи вскочила, швырнула телефон на диван и принялась мерить комнату шагами, как загнанная лошадь манеж. — Ты предлагаешь парню изображать жену Аккермана пятнадцать дней?! Он что, собирается спать под боком у Леви каждый вечер? А если Леви захочет разговора? А если дети что-то заподозрят?! Дети! Алан и Малия! Они же видят мать каждый день! Они в три года уже соображают!       — С детьми я придумал, — Моблит попытался вернуть контроль, но в голосе прорезалась нервозность. — Скажем, что у мамы болит горло и она временно не говорит. Или… или что она сильно устала и будет больше лежать. Няня справится.       — Ты идиот? — Ханджи остановилась, резко развернувшись к нему. — Дети потянутся к матери. Они захотят на руки. А этот твой Эрен — он вообще представлял, как обращаться с малышами? У него есть опыт? Или он их уронит? Или они почувствуют, что пахнет он не так, — у Рики свои духи, свои феромоны. Леви может не заметить за усталостью, но дети — они как собаки!       Моблит открыл рот, чтобы ответить, но Ханджи уже неслась дальше.       — А ночью! Ночью, Моблит! Леви просыпается от любого шороха! Если «Рика» будет вставать в туалет с мужской походкой — он это увидит. Если «Рика» вдруг начнёт храпеть — а этот парень наверняка храпит, у них всех храп! — Леви сразу поймёт подмену!       — Поэтому мы дадим ему лёгкие снотворные. И Леви, и ему. Чтобы оба спали без задних ног.       — А если Леви решит, что с женой что-то не так, и вызовет врача?! Врач, Моблит! В поместье! С настоящим стетоскопом! Который послушает грудную клетку «Рики» и найдёт там мускулистого двадцатитрёхлетнего парня!       — Врача мы предупредим, — уже совсем неуверенно сказал Моблит. — Скажем, что Рика боится осмотров и нельзя её трогать. Или подкупим.       — Подкупим?! — Ханджи схватилась за голову, растрепав волосы окончательно. — Ты слышишь себя? Мы сейчас строим карточный домик из лжи, подкупов и парня в женском платье. А ветер дует с юга и называется «Леви Аккерман». Один его взгляд — и всё рухнет!       Она замолчала, глядя в пол. Потом подняла глаза, и в них появился холодный, почти безумный блеск.       — Хорошо.       — Что «хорошо»? — насторожился Моблит.       — Мы берём этого Эрена. Но он будет не просто изображать Рику. Он будет учиться. Две недели — это срок. Сутки — подготовка. Остальные тринадцать дней — жизнь под прикрытием. Если он справится, я лично выплачу ему премию из своих сбережений. Если нет, — она криво усмехнулась, — мы всё равно умрём, так что разница невелика.       Моблит выдохнул, не веря своему счастью.       — Значит, завтра в девять?       — Приводи его в семь утра, — Ханджи подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. — Нам нужно много работы. Грим, пластика, голос, запахи, привычки. Я хочу, чтобы к моменту приезда Леви этот парень мог одурачить даже Рикину мать. А если не сможет… — она повернулась к Моблиту с ледяной улыбкой. — Тогда я лично придумаю, как свалить всё на тебя.       — Справедливо, — снова повторил Моблит, но на этот раз голос его дрогнул.

Утро следующего дня. 6:47

      Ханджи спала не больше двух часов. В квартире пахло кофе и паникой. Раздался звонок в дверь — три коротких, один долгий, условный сигнал.       Она открыла.       На пороге стоял молодой человек в простой тёмной толстовке и джинсах. Длинные каштановые волосы были стянуты в высокий хвост, как на фото. Зелёные глаза смотрели устало, но твёрдо. В руках — потрёпанный рюкзак и папка с документами.       — Ханджи Зоэ? — голос оказался ниже, чем она надеялась, но не басом — скорее, грудным, тёплым баритоном, который при желании можно было сдвинуть вверх. — Я Эрен Йегер. Моблит сказал, вы можете дать мне работу. Срочную и очень дорогую.       Ханджи окинула его взглядом с головы до ног. Сравнила с мысленным портретом Рики. Плечи — шире. Талия — уже. Бёдра — отсутствуют. В длинном платье с корсетом? Может быть. Может быть, если он никогда не встанет со спины.       — Заходи, — она отошла в сторону, пропуская его. — Садись. И приготовься забыть, что ты мужчина. Потому что следующие две недели ты — Рика Аккерман, жена самого опасного человека в городе, мать двоих детей и моя единственная надежда не быть убитой.       Эрен на секунду замер, переваривая услышанное. Потом медленно кивнул и шагнул через порог.       — Рассказывайте, что нужно делать, — сказал он тихо. — Ради Хао я пойду на что угодно.       Ханджи посмотрела на него и поняла: они либо спасутся, либо сгорят все вместе. Третьего не дано.