Покемон. Наследие

Три года спустя. Эш сидел на ветке высокого дерева, кутаясь от утренней прохлады в тонкую рубашку, и наблюдал, как над лесом показываются первые лучи солнца. Словно играя друг с другом наперегонки, золотистые блики будили обитателей чащи. То тут, то там птицы затягивали свои утренние песни. Пиджи и пиджеотто, оживленно щебеча, всё еще сидели в гнездах, не решаясь покинуть теплые, насиженные места ради сырого прохладного утра. Зато величественные пиджеоты с резкими криками уже носились над самой водой, пытаясь выхватить замешкавшегося мэджикарпа, чтобы прокормить себя и свою стаю. Неподалеку в высокой траве зашуршали раттаты, умываясь утренней росой. А катерпи и видлы, отчаянно прячась от своих естественных крылатых врагов, с невероятной скоростью пожирали сочные листья, искренне надеясь, что это поможет им поскорее эволюционировать. Искоса наблюдая за пробуждением природы, Эш подышал на замерзшие пальцы. По его подсчетам, буквально через полчаса профессор Оук наконец-то оторвется от компьютерной клавиатуры. Старик проснется и, едва продрав глаза, первым делом отправится кормить лабораторных покемонов. Представив лицо профессора, на котором, как обычно, отпечатаются следы пластмассовых кнопок, Эш тихонько захихикал. Он часто помогал ученому в лаборатории, выполняя мелкие поручения, поэтому мог с уверенностью сказать: после утреннего обхода вольеров внешний вид Оука претерпит серьезные изменения. И явно не в лучшую сторону. Весь грязный, облизанный с ног до головы, а местами даже слегка подпаленный, Сэмюэль Оук непременно заметит причину чужого веселья. В конце концов старик в шутку обидится и напыщенно пообещает, что больше ни одной живой души не пустит в свои владения. А Эш, забавно округлив глаза, будет яростно клясться, что смеется вовсе не над ним, а над уморительной передачей по телевизору. Старший Оук, скосив взгляд на экран, где в этот момент уныло рассказывают о погоде, сделает вид, будто верит, и поплетется в свою комнату — пытаться хоть как-то привести себя в божеский вид. Но сегодня всё должно было быть по-другому. Профессор, которого Эш из-за его вечной занятости не видел уже довольно давно, сам позвал мальчика. Оук обещал показать нечто совершенно необыкновенное — то, над чем он и другие ученые без устали работали последние годы. Эш невольно вспомнил, с какой надменной, торжествующей ухмылкой вчера посмотрел на него Гэри, когда они случайно столкнулись в большом магазине соседнего Виридиан-Сити. С легким уколом зависти Эш убедился, что Оук-младший определенно был в курсе всех последних секретных разработок деда. Сгорая от любопытства, Эш так и не смог нормально заснуть этой ночью. Он лихорадочно считал минуты до рассвета, пока окончательно не потерял терпение. Мальчик тихо выскользнул из дома и отправился к самым границам Виридианского леса, надеясь, что предрассветный покой дикой природы поможет ему унять волнение. Уже схватившись за ручку входной двери, он вовремя вспомнил, что забыл оставить записку о том, куда уходит и когда примерно вернется. Это был их маленький домашний ритуал, и Эш всеми силами старался его не нарушать. Сама Делия уже давно свыклась с подобными странностями сына, так что не сильно удивлялась, не обнаружив его по утрам в постели. Около двух с половиной лет прошло с того момента, как мисс Кетчум, дождавшись, пока он немного адаптируется к новой жизни, подала в суд заявление об усыновлении. Эш до сих пор помнил, как сильно она переживала те десять мучительных дней, тщетно пытаясь скрыть грызущее беспокойство, в то время как рассматривали её заявление. Тогда лесной мальчик еще совершенно не понимал всех тонкостей цивилизованного людского бытия. На многочисленные, казалось бы, абсолютно бесполезные бумажки он смотрел с искренним недоумением. Всю жизнь он привык быть рядом с теми, кого любил и кому доверял сам, без всяких разрешений. Однако прошение Делии, несмотря на все приложенные документы (которые из-за отсутствия информации о прошлом ребенка были абсолютно пустыми), судьи безжалостно отклонили. Ребенок, не знавший человеческой заботы, выросший в чаще среди монстров и при этом напрочь отсутствующий в единой базе данных, попросту поставил законников в тупик. По строгим правилам они обязаны были повторно отправить найденыша в центральную больницу, чтобы выявить возможные скрытые травмы, которые дикие создания могли нанести юному организму. А уже после этого — перевести в детский приют. Там планировалось опубликовать официальное объявление о поиске биологических родителей. И если за полгода никто так и не откликнулся бы, мальчику подобрали бы «настоящую», по мнению чиновников, пару опекунов: обязательно с отцом и матерью. Мэр соседнего города также выступил категорически против того, чтобы столь сложного подопечного воспитывала одинокая женщина, и жестко настаивал на передаче в полную семью. Услышав, что его собираются насильно забрать в незнакомый приют к чужим людям, Эш пришел в ярость. Он всё порывался лично разыскать этих «дубоголовых слоупоков» из судебной палаты, чтобы популярно объяснить им: никто в этом мире, кроме мисс Кетчум, ему не нужен! Назревающий скандал получил широкую огласку. И лишь благодаря вмешательству всеми уважаемого профессора Оука ситуацию удалось разрешить мирным путем. Великий ученый не просто поручился за Делию, а официально оформил Эша как своего незаменимого юного ассистента, чьи уникальные лесные навыки жизненно необходимы для государственных исследований. Против авторитета чиновники Научного комитета пойти не решились. С той самой поры Эш стал с гордостью носить фамилию Кетчум и называть Делию мамой. Правда, полный осмотр в клинике ему пройти всё же пришлось. Эш до сих пор с содроганием вспоминал те бесконечные медицинские процедуры и пугающие инструменты, которыми ловко орудовали врачи. Именно в тот день он твердо зарекся отныне никогда в жизни не болеть. Молодой Кетчум, бросив последний взгляд на уже взошедшее солнце, стал медленно спускаться. Несмотря на то, что слезть он мог в считанные секунды, мальчик отчетливо помнил наказ, который вчера вечером без конца повторяла его мама: — О, Эш, я прекрасно понимаю, что грязная и порванная одежда — это обычное дело для мальчишек. Но постарайся хотя бы на собрание прийти в опрятном виде. Там, скорее всего, будут знакомые ученые, и мне не хотелось бы сгореть от стыда при встрече с ними. Думаю, и профессору будет приятно узнать, что ты серьезно подготовился к важному для него дню. — А ты разве не пойдешь со мной? Завтра же выходной! — удивился тогда Эш, отвлекаясь от разглядывания своих коленей. — Прости, золотой мой, но меня срочно вызвали на работу, — виновато улыбнулась Делия. — Так что тебе придется слушать в оба уха, чтобы потом всё-всё-всё мне рассказать! Поэтому теперь Эш тщательно выбирал ветки, искренне стараясь не запачкать светлые джинсы и новенькую бело-синюю рубашку, которую мама сшила специально для него. Однако стоило ему спрыгнуть на мягкую землю, как тишину нарушил странный щелкающий звук, похожий на короткое замыкание приборов Джо, а следом донесся пронзительный писк откуда-то слева. Наказы мамы тут же вылетели у мальчика из головы, едва он осознал, что кому-то в чаще требуется срочная помощь. Эш, не теряя ни секунды, рванул на шум, на ходу раздвигая руками колючие ветки. Оказалось, испуганно пищал маленький желтый покемон — пикачу. Его плотным кольцом окружила небольшая стая спироу, явно взбешенная появлением незваного гостя. Эти птицы, хоть и были небольшими, отличались скверным характером и неистово защищали свои границы. Их бурые спины, бежевые животы и ярко-красные крылья так и мелькали в воздухе. В бою с ними стоило больше всего опасаться мощных изогнутых клювов и цепких лап с острыми когтями. Сам пикачу, чьи алые щечки яростно искрили электричеством в разные стороны, всем своим видом показывал, что ни капли не боится хищников и готов принять бой. Чуть позади электрической мыши лежал странный оранжево-желтый плод, который Эш еще ни разу не встречал на страницах ботанических учебников профессора Оука. Силы были слишком неравны: пятнадцать свирепых птиц против одной маленькой электрической мыши. Напряжение на поляне нарастало с каждой секундой. Глядя на упрямого пикачу, Эш почувствовал, как к горлу подступает ком. Он отчетливо понимал, что эта храбрая кроха скорее погибнет под яростными атаками, чем трусливо сбежит в кусты. Мальчик смутно догадывался о причинах такой стойкости: пикачу отчаянно пытался закрыть своим телом лакомый плод, упрямо защищая добычу от хищных клювов. Размером фрукт был едва ли не с самого защитника, так что утащить столь тяжелый предмет и спастись у покемона не было ни единого шанса. И в тот миг, когда обе стороны уже готовы были ринуться друг на друга, Эш не выдержал. Он решительно выбежал из своего укрытия прямо наперерез стае. — Эй вы, гадкие спироу! — закричал он, привлекая к себе внимание. — Нападать целой оравой на одну маленькую мышь — не слишком ли трусливо?! Впрочем, чего еще от вас ожидать… Трусы! Позорники! Дразня птиц, Эш незаметно помахивал кистью за спиной, знаками призывая пикачу к немедленному бегству. Электрическая мышь недоверчиво дернула длинными ушами с черными кончиками. — Да обычные пиджи и то сражаются куда справедливее вашего! — припечатал мальчик. Эш, конечно, сильно приукрасил благородство лесных птиц, но полученным результатом остался доволен. Оскорбленные до глубины души словами какого-то наглого человека, Спироу яростно замахали крыльями. Отвратительный, пронзительный птичий крик эхом покатился по Виридианскому лесу. Эш внутренне занервничал: он прекрасно знал, что таким жутким клекотом хищники предупреждают сородичей об опасности и зовут подмогу. Пользуясь тем, что растерянные птицы переводят яростные взгляды с него на пикачу, не решаясь выбрать первую жертву, Эш сделал осторожный шаг назад. Точно зная, что дикие охотничьи инстинкты спироу вот-вот возьмут верх, мальчик резко развернулся и дал деру, увлекая всю стаю за собой. Из-за спины мгновенно донеслись возмущенный свист и яростное хлопанье десятков крыльев. Довольный тем, что помог пикачу выиграть время и незаметно улизнуть вместе с плодом, Эш на бегу сунул руку в карман джинсов. Настала пора изящно смыться и ему самому. И тут сердце Эша словно пропустило удар. Не сбавляя бешеной скорости, он в нарастающей панике принялся лихорадочно обшаривать карманы. Прибора не было. Ярко-красного ультразвукового отпугивателя, который специально для него смастерил Джо на случай птичьих атак, нигде не было! — Нет… Его нет! Я не мог его потерять, я же точно помню!.. — судорожно бормотал он на бегу, чувствуя, как затылок обдает яростным потоком воздуха от приближающихся крыльев. И тут до него наконец дошло. Мама! Перед тем как забросить джинсы в стиральную машину, она наверняка тщательно проверила карманы и выложила всё их содержимое на комод. А Эш, спросонья набивая карманы привычной лесной ерундой, даже этого не заметил. В итоге незаменимый прибор так и остался лежать дома. А ведь один пронзительный свист этого гаджета мог мгновенно оглушить любого крылатого покемона, полностью лишив его способности соображать! Теперь же Эш оказался перед оскорбленной и разъяренной стаей абсолютно беззащитным, точно младенец. Мысленно обозвав себя последним идиотом за то, что не догадался проверить всё заранее, мальчик лихорадочно соображал, как оторваться от летающей тучи. Спироу явно мечтали расколоть своими мощными клювами его несчастную черепушку. Вдруг прямо перед его носом, едва не задев щеку широким коричневым крылом, с резким свистом пронеслась крупная птица пиджеотто. Опешив на мгновение от неожиданности, Эш затормозил и мгновенно вспомнил: он же находится на самой границе владений семейства пиджи! Словно подтверждая его мысли, из гущи ветвей донеслись воинственные крики. Хохлатые птицы, услышав наглый клекот извечных врагов, начали шумно созывать сородичей, требуя от чужаков немедленно покинуть их землю. Но спироу, распаленные погоней, лишь сильнее замахали крыльями, нагоняя ветер. Они были настолько полны решимости заклевать человека до смерти, что попросту проигнорировали законные предупреждения хозяев чащи. За что тут же и поплатились. Эш, кожей ощущая стремительное приближение защитников территории, рыбкой юркнул в густые заросли высокого папоротника у корней столетнего дуба. Этот маневр сработал идеально, столкнув две враждующие стаи лоб в лоб. Наблюдая за разразившейся воздушной битвой из надежного укрытия, Эш чувствовал огромное облегчение от того, что яростные атаки спироу теперь сыпались на пернатых защитников гнезд, а не на его собственную голову. Стоило мальчику представить, что произошло бы, не окажись он вовремя на территории пиджи, как его передернуло от ужаса. Если сами покемоны были более-менее устойчивы к боевым приемам друг друга, то для хрупкого человеческого организма такие удары могли стать фатальными. С тихой грустью вздыхая о том, что за все три года он так и не удосужился подружиться ни с одним покемоном, Эш завороженно смотрел, как выбитые в драке перья спироу и пиджеотто медленно кружатся в воздухе, словно осенние листья. Раньше собственная карманная команда ему была попросту не нужна. Живя в лесу, он по наитию соблюдал негласные законы дикой природы, редко ввязываясь в серьезные неприятности. Мальчик твердо знал: если ты бескорыстно поможешь кому-то в чаще, то в следующий раз, когда в беду попадешь ты сам, тебе обязательно протянут ответную лапу или крыло помощи. А теперь, прожив среди людей так долго и переняв многие их привычки, Эш стал казаться диким созданиям чужаком. Мальчику действительно пришлось приложить невероятные усилия, чтобы влиться в цивилизованное общество. Многому требовалось обучиться с нуля: писать, читать, прилично вести себя в компании. Но самое невыносимое — о многих любимых лесных привычках пришлось навсегда позабыть. Оказалось, есть нужно строго за столом, а не сидя на удобной ветке дерева, и круглые сутки зачем-то нужно носить тесную обувь. То были тяжелые времена для Эша, но еще более изнурительные — для Делии, которая стоически терпела все капризы названого сына. И всё же главное, что давало юному Кетчуму силы не опускать руки, — это возможность помогать профессору Оуку в его знаменитой лаборатории. Мальчик жадно впитывал любые новые знания о покемонах, и эта работа была для него самой высокой наградой за все бытовые мучения. Покеболы, успешно прошедшие все научные испытания, незаметно и прочно влились в повседневную жизнь. Человечество вовсю училось сосуществовать бок о бок с удивительными созданиями, которых отныне повсюду именовали покемонами. Всё складывалось как нельзя лучше.  Однако спустя некоторое время после массового запуска сфер в производство, из разных регионов начали приходить тревожные вести: дикие карманные монстры стали бесследно исчезать целыми популяциями. При этом они точно не были пойманы законными тренерами — общая компьютерная база, фиксировавшая каждое оказавшееся внутри сферы существо, упорно молчала. Когда на уши подняли международную полицию и следственные органы, вскрылась страшная правда. Кто-то сумел модифицировать внутреннее устройство покебола. Появилась жуткая технология, позволявшая насильно затягивать существ в ловушку в те моменты, когда они были слишком слабы или ранены и не могли сопротивляться. Раньше покемоны шли в шар исключительно по собственному желанию и в знак дружбы, а теперь их превращали в бесправных узников. Эш до сих пор помнил, насколько раздавленным и беззащитным выглядел профессор Оук, когда услышал эти известия. Старик сделался рассеянным больше обычного. Им с Гэри приходилось по очереди дежурить в лаборатории и буквально ходить за ученым по пятам, следя, чтобы тот ненароком не поранился, перепутав в задумчивости горячий чайник со своей рабочей шляпой. Именно тогда Джо впервые предложил коллегам радикальную идею: временно ограничить свободное распространение покеболов и создать специальную независимую организацию по защите прав покемонов. Эта суровая инициатива была безоговорочно принята Высшим Советом Лиги. Взрослые тогда здорово перепугались. По телевизору только и говорили, что из-за бесконтрольного похищения покемонов может вспыхнуть война между регионами. А там точно пострадает множество невинных граждан. Чтобы впредь не допустить повторения катастрофы, доступ к сферам ограничили. В каждом крупном городе был возведен тренировочный стадион — Гим. Там отныне проводился строжайший отбор кандидатов. И только тем, кто сумел преодолеть сложнейшую череду испытаний и доказать свое благородство, официально присваивалось звание поке-тренера и вручались заветные сферы. Профессор Оук не зря слыл человеком мудрым и дальновидным. Предусмотрев вероятность того, что чертежи могут попасть в недобрые руки, он разработал внутреннее устройство сферы так, что повторить сборку пространственного ядра мог только он сам. Ученый надежно защитил свои секреты от чужих глаз, полностью исключив утечку технологий. Эш смутно помнил путаные лекции профессора о принципах работы этих капсул. Зато он отлично помнил, как Гэри здорово выбешивал его своими едкими замечаниями, когда сам Эш никак не мог продвинуться дальше второго пункта сборки внешнего каркаса тренировочного покешара. Вспомнив о вызывающем поведении приятеля, Кетчум недовольно сморщился. За последние годы их отношения стали невыносимо натянутыми: постоянные подколки, обидные прозвища, тычки, а порой дело доходило даже до драк. Эш так и не смог вспомнить, с чего именно начался этот разлад. Ему казалось, что в один далеко не прекрасный день Гэри вдруг резко изменился, в одночасье превратившись из лучшего друга в абсолютно постороннего, холодного человека. Он перестал заходить в гости, давать дельные советы и проводить вместе время, вечно отмахиваясь тем, что у него по горло важных дел. О былых совместных походах на речную рыбалку пришлось забыть. Эш тяжко вздохнул. Пока он предавался невеселым воспоминаниям, воздушная битва над головой окончательно завершилась. Спироу, трусливо поджав свои взъерошенные бурые хвосты, позорно ретировались вглубь леса. Довольные победой пиджеотто возвращались к родным гнездам, горделиво распевая триумфальные песни на всю округу. Кетчум, с трудом разгибая затекшие в кустах ноги, попробовал подняться и тут же едва не согнулся обратно. Неприятное, жгучее покалывание, будто в кожу ног разом вонзился миллион крошечных швейных иголок, заставило его лихорадочно растирать онемевшие мышцы. Когда дискомфорт наконец прошел, Эш осторожно переступил с ноги на ногу и не спеша зашагал по тропинке назад, к Паллет-Тауну, где его уже заждались в лаборатории. — Надеюсь, тот шустрый пикачу всё-таки смог благополучно сбежать, — негромко проговорил он вслух, незаметно для себя ускоряя шаг. Буквально через двадцать минут Эш уже отчетливо видел красную крышу лаборатории, рядом с которой высилась серая башня с желтыми лопастями флюгера, измерявшими силу и скорость ветра. Сегодня был тот самый день, когда он наконец раскроет тайну, которую так долго скрывала от него семья Оуков.