Ограбление могилы | Grave Robbing

Когда Оборо наконец просыпается, это происходит ленивым, прохладным днём, когда в воздухе витает угроза снегопада. Изуку тем утром сидит за ноутбуком, отвлекаясь на выполнение заданий к следующему семестру, который он начал раньше обычного. С тех пор как он перестал вести эти тетради, ему не терпится бросить себе вызов, поэтому он полностью погрузился в учебу и теоретические исследования, а также в некоторые курсы по анализу, которые он осваивал онлайн. Изуку находился на седьмой странице из девятистраничного задания, когда замечает, что зрачки Оборо двигаются чаще, чем обычно. До этого момента Оборо постепенно восстанавливал своё тело. Три дня назад этот процесс завершился, и с тех пор он находился в коматозном состоянии. С тех пор, как Оборо официально стал "целым", Изуку следит за его пульсом, температурой и дыханием. Всё как обычно. Он заметил, как сильно Оборо истощает его силы. Чем больше Изуку к этому привыкает, тем больше ощущает свою причуду. Его причуда всё ещё присутствует, в каком-то странном смысле. Просто… теперь она связана с ним. Изуку, должно быть, в какой-то степени неправильно понял свою причуду. Вместо того чтобы полностью перейти на Оборо, она связала их вместе. Сначала это было не слишком заметно, но теперь? Теперь Изуку чувствует это. Как нить, тугая, но невидимая, свисающая между ними. Настойчиво тянет. Больше энергии. Больше. Изуку отдаёт и отдаёт. День за днём. Особенно сейчас, когда Оборо стал выглядеть… уже не так, как скелет, он прижимает к нему ладони и отдаёт всё, что у него есть. Часы проходят, пока Изуку лежит, безвольно обмякший на полу от постоянного истощения сил. Он втайне надеется, что этот парень окажется хорошим. И на всякий случай, если он не окажется таковым, он не так уж и скрывает свою надежду, он также ищет в интернете, как забаррикадировать дверь. Признаться честно, он боится того, что произойдет, когда Оборо проснется. Кем окажется этот мальчик. Но он продолжает идти вперёд, потому что… это всё, что остаётся делать Изуку. И в ночь, когда Бакуго праздновал своё поступление в академию UA, Оборо просыпается. Изуку не идёт на вечеринку. Даже если мама Бакуго расстроится, узнав об этом, даже если его мать сначала бросит на него косой взгляд, затем она чувствует облегчение. Она всегда хотела, чтобы Изуку и Кацуки дружили, но в глубине души он знал, что ей эта мысль не нравилась. Потому что, в каком-то смысле, семья Бакуго была для неё убежищем. Это было для Инко чем-то особенным. Её лучшая подруга. Ребёнок подруги. Обычная семья, полная причуд. Не тот странный, беспричудный сын, который бормочет и прячется в своей комнате весь день и всю ночь. Изуку там всё равно не место. Никогда не было. Когда Изуку просыпается, он уходит. Он на кухне, наливает себе лимонад собственного приготовления, а на телефоне играет какое-то случайное видео с Ютуба. Признаться честно, Изуку не особо обращает на него внимание. Он погружен в свои мысли, потому что Оборо в этот день дёргался. В последнее время Оборо стал чаще ворочаться во сне, но теперь это происходило более регулярно. Как будто он вот-вот проснётся. Опять же, признаться честно, он не очень-то обращает на что-либо внимание, когда слышит скрип открывающейся двери. Изуку думает, что это входная дверь. На улице уже темно, так как на дворе начало года, день длится недолго, а его мама ушла несколько часов назад. Если бы это было время для её возвращения, то это было бы именно сейчас. Резкий шорох ткани. Слышен стук ног. И кто-то выскочил из-за угла на кухню. Это была не его мама. Это был мальчик с мягкими, развевающимися голубыми волосами и самыми яркими глазами, которые Изуку когда-либо видел в своей жизни. Бледная кожа и небольшой шрам на носу. Оборо стоял там, словно рыба, выброшенная на берег, в темном, поношенном костюме, в котором его похоронили, и в толстовке, которую Изуку натянул на него, когда ему пришлось тащить его домой. У него было такое выражение лица, будто он проглотил лимон, и он смотрел на Изуку широко раскрытыми, выпученными глазами. У Изуку от удивления отвисла челюсть. Лимонад начинает переливаться через край стакана, пока он продолжает держать кувшин наклоненным, разливаясь ему на руку и брызгая на пол. Они смотрят друг на друга секунду, прежде чем Оборо кашляет хриплым сухим кашлем. «Я… умер?» — спрашивает он. Изуку смотрит в пустоту, потому что как, чёрт возьми, он должен на это реагировать? Признаться честно, он и не придумал, какую речь произнести, когда Оборо проснётся. Изуку думал, что просто будет... импровизировать. Он быстро понимает, насколько ужасной была эта идея. Как иронично, что у него, как чрезмерно думающего и тревожного человека были недели на подготовку, а он этого не сделал. «Нет, нет, я имею в виду… да, ты был, но…» Изуку резко оборачивается из-за нарастающей паники по поводу того, как справиться со всей этой ситуацией, и ещё немного лимонада проливается на пол. «Э-э… вот!» Он протягивает стакан с соком, неловко глядя перед собой на подростка. Оборо и Изуку продолжают смотреть друг на друга. Внезапно поднявшийся ветер стучит веткой по окну, и вдалеке слышится тихий звон колокольчиков. «Тебе нравится лимонад?» — тихо спрашивает Изуку, так сильно прижимая костяшки пальцев к стакану, что они белеют. И, наконец, растерянное выражение лица Оборо, словно он проглотил лимон, сменяется чем-то… более спокойным. На его лице появляется лёгкая, мягкая улыбка. Уголки его губ приподнимаются в улыбке. «Да, нравится», — говорит Оборо. «Спасибо». Они перебираются на его диван. Оборо делает маленькие, медленные, пробные глотки напитка, а Изуку проводит бумажным полотенцем по руке. Он пытается подобрать слова, но в основном просто наблюдает за незнакомцем, которого решил оживить. Движения Оборо медленные и осторожные. Он отпивает напиток, осторожно проглатывая его. Его пальцы скользят по стакану, ощущая холодный ободок, а голубые глаза скользят по маленькой, тесной гостиной Изуку. Через журнальный столик, к окнам, выходящим в их небольшой огороженный задний двор, а затем на ковёр. «Я умер». Это констатация факта. Не вопрос. Оборо смотрит на Изуку, его выражение лица мягкое и расплывчатое. Почти побежденное, в каком-то смысле. «Да». Изуку ковыряет ногти. «Я, э-э… да. Да». Наступает пауза. Оборо смотрит в окно, теперь уже ни на что конкретное. Неизвестное чувство давит на грудь Изуку, и его тошнит. «Как я здесь оказался? Я не…» Его голос мягкий и нежный, и кажется, будто Оборо — это стартер, запускающий двигатель автомобиля. Медленно набирающий скорость. Медленно постигающий, каково это — двигаться, пить, снова жить. «Там было здание, я… я был под ним». Его челюсть сжимается. «Я чувствовал это. Я чувствовал, как… Я ухожу». «Да». Изуку наклоняется вперёд. Его мысли должны были бы нестись со скоростью сто миль в час. Вместо этого он обнаруживает, что в голове пусто и ничего не происходит. «Ты определенно был мёртв. Я, э-э… у меня есть причуда воскрешения». Взгляд Оборо так быстро устремился на Изуку, что чуть не испугал младшего мальчика. Он впился пальцами в свои голые колени и попытался подобрать слова. Ничего не пришло в голову, поэтому он просто… выплюнул это. «Я мог вернуть к жизни одного человека. Мёртвого. Я… я был на кладбище. Я выкопал тебя». Может ли быть что-то ещё более некомфортное? В воздухе стояла удушающая атмосфера. Изуку чувствовал, как погружается в неё, беспомощно пытаясь бороться с ней. В голове начинала появляться головная боль. «Прости, это так неловко», — выдавил из себя Изуку, наклоняясь вперед и впиваясь пальцами в волосы. «Я просто... я был импульсивен. Я просто выкопал тебя и использовал свою причуду, ничего не планируя. И ты здесь, и я знаю только, что ты Ширакумо Оборо, и что ты был мёртв, но теперь это не так». Оборо быстро отодвинул стакан с лимонадом и, подойдя, утешительно погладил Изуку по спине. «Эй, эй, дружище, всё в порядке. Я был мёртв, а теперь жив. Это круто. Всё хорошо». И то, как Изуку чуть не фыркает на его слова, просто сокрушает. Он смеется, сухо и натянуто, и снова поднимает взгляд. Оборо смотрит на него с этим мягким, заботливым выражением лица, полным жизни. Это сделал он. Изуку это сделал. Несколько недель назад Оборо был скелетом, лежащим на глубине двух метров под землей. Теперь он жив. «Ты только что узнал о своей смерти, я должен тебя утешать». Улыбка парня становится шире. «Да ладно, роли не имеют значения. И я думаю, я как бы… я какое-то время знал, что мне конец. Не то чтобы я действительно был мёртв…» Он делает паузу, его рука замирает, и он на секунду смотрит вдаль. «Я просто очень рад. Честно. И очень счастлив. Я просто… уф. Много эмоций, дружище. Очень много». «То же самое», — смеется Изуку. Голос у него хрипит, и он откидывается назад. «Я просто рад, что всё получилось». «Я тоже рад. Думаю, по очевидным причинам». Они молча сидят некоторое время. Оборо ставит стакан и складывает руки вместе, затем смотрит на Изуку и протягивает ему руку. «Меня зовут Оборо Ширакумо — ну, ты уже знаешь, но приятно познакомиться с тобой официально!» И боже, какой он милый. Изуку чуть не расплакался. Их руки слегка неуклюже сцепились в рукопожатии. «Изуку Мидория». Он тёплый на ощупь. Не такой, как раньше, когда все прикосновения были инициированы по желанию Изуку, когда он прижимался к холодному телу, которое медленно нагревалось с каждой каплей энергии, вложенной в него. Теперь Оборо жив, он пылает жаром, и под кожей пульсирует пульс. От него больше не пахнет гробом, в котором он был похоронен, и только костюм напоминает ему о месте, где его нашли. Изуку это сделал. «Итак», — обрывает слова Оборо, ещё раз оглядывая комнату. Его взгляд останавливается на окне, выходящем в огороженный белым забором задний дворик, небольшой участок площадью около десяти метров, который когда-то был открыт для маленького Изуку во время игр. Его голубые глаза устремляются в небо, и на секунду в них появляется нотка тоски по звездам, прежде чем он снова переводит взгляд на Изуку. «Где мы?» «О!» — вздрогнул Изуку, его лицо покраснело. Несмотря на отсутствие зеркала, он почувствовал, как его щеки окрасились в новые, яркие цвета. «Мой дом, Мусутафу, Япония. Он находится чуть дальше префектуры Сидзуока, если ты знаешь, где это». Палец Оборо дернулся, улыбка сияла ярко и широко. «Да, знаю!» Улыбка на лице Изуку, некогда застывшая на нём, уже не сходила. Оборо был жив благодаря ему. Изуку спас кого-то. Вопреки всем ожиданиям. И на своих собственных условиях. Он приложил усилия, чтобы раскопать могилу, вернуть человека к жизни, и посмотрите, к чему это привело! Новый, оживший человек в его гостиной. Человек, не труп. Живой, дышащий человек, который теперь находился в его гостиной, хотя ещё несколько часов назад его считали мертвым. При одной только этой мысли у него вспотели руки. Верно. До этого момента Изуку тоже не задумывался о последствиях такого решения. В его гостиной оказался человек, который раньше считался мёртвым, а теперь живой, и никакого запасного плана не было. Неважно. Эта улыбка исчезла в мгновение ока, превратившись в нечто более кислое, что обволакивало язык. Тяжёлый груз лег на грудь, мысли о том, "а что если", стали гораздо более навязчивыми. «Я не могу поверить… просто вау, вау», — выдыхает Оборо. В его голосе столько благоговения , что сердце Изуку сжимается от боли, смешанной с горько-сладким привкусом. «Я жив, я пью лимонад. Спасибо тебе огромное, ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Мидория… а можно я буду называть тебя Изуку?» «Да?» — пропищал Изуку. Улыбка, которой Оборо одарил его, была настолько ослепительно сладкой, что Изуку хотелось плакать. Это была тёплая, нежная, улыбка. Частичка сияющей звезды. И эта частичка исчезла. Изуку не понимал, что стало причиной. Возможно, у Оборо было достаточно времени, чтобы оправиться от первоначального шока. Возможно, лицо Изуку не успело принять эту улыбку. Как бы то ни было, лицо Оборо сменилось на что-то более горькое. Это произошло так внезапно, что Изуку не успел это осознать. «Я жив», — хрипло выдыхает Оборо, и вдруг начинает плакать. Крупные, струящиеся слёзы текут по его щекам, и Оборо едва сдерживает рвотные позывы. «Я жив… Я не думал, что когда-нибудь смогу снова всё это пережить, я…» Изуку бросился вперёд и прижал живого мальчика к себе. Честно говоря, он был в растерянности. Изуку не знал, как с этим справиться — мало кто позволял ему утешить их. Мало кто позволял ему что-либо сделать. И всё же он сделал это, совершенно самостоятельно. Он держал Оборо руками, испачканными лимонадом, пока на него наконец не обрушилась вся тяжесть ситуации, потому что мальчик рыдал от радости.