Баллада о цветке и волке. Путь целителя.

Меч, который Какаши купил на рынке приграничного города, стоил двенадцать флоренов и выглядел соответствующе: дешёвая и местами приржавевшая сталь, рукоять обмотана потертой коричневой телячьей кожей, которая видела столько рук, что и представить было страшно, баланс смещён так, что этим мечом можно было разве что колоть, да и то с оговорками. Настоящий ведьмачий клинок, даже самый простой, стоил в десять раз дороже. Но Сакура не была ведьмаком, и ей не нужна была серебряная кромка и руны на лезвии. Ей нужно было просто привыкнуть к весу. Какаши не говорил этого, но все итак понимали разницу между его клинком и клинком Сакуры даже просто визуально. Ведьмак просто вручил ей меч в ножнах, перетянутых сыромятной кожей, и сказал: — Попробуй. Это было месяц примерно назад. С тех пор они регулярно тренировались между заказами. То на полянах, то на задворках таверн, то просто на обочине дороги, пока Наруто сидел в стороне, наигрывая что-то тихое, и делал вид, что не наблюдает. Сегодня местом для тренировки стал песчаный берег небольшого озера. Вода здесь была мутной, пахла тиной и рыбой, но ровная площадка у воды подходила лучше, чем грязный двор или каменистый лес. Какаши выбрал это место ещё и потому, что запах озера был чистым. Никакой нечисти. Можно работать спокойно. Он ошибся. Но об этом он узнает позже. Какаши сбросил куртку, оставшись в одной темной рубахе без рукавов. Без куртки его фигура казалась более сухой, даже поджарой. Наруто даже подумал о том, что ведьмак похож на волка, который долго метался по лесу в поисках еды, но не потерял форму за долгий период голода. Он записал эту мысль, надеясь в ближайшем будущем примостить ее в какую-нибудь балладу. Сакура стояла напротив, сжимая меч обеими руками. Ножны валялись в стороне, брошенные ещё в начале занятия. Её лицо было красным, розовые волосы выбились из хвоста и прилипли к потному лбу. Она тяжело дышала. — Еще раз, — сказал Какаши. Она шагнула вперёд, сделав слишком широкий выпад и полностью открыв корпус. Какаши легко отвёл ее клинок в сторону, даже не вынимая своего меча из ножен. Сакура перенесла вес, попыталась нанести удар сбоку. Снова блок. Ещё шаг, ещё удар. Снова мимо. — Слишком сильно, — сказал Какаши. — Ты вкладываешь в удар больше, чем нужно. Меч — не кулак. — Я знаю. — Если знаешь — делай иначе. Она остановилась, опустив дрожащий в руках клинок. Грудь ходила ходуном, руки дрожали. Красный глаз Какаши видел, как зелёное свечение пульсировало под её кожей на предплечьях и кистях. Она тратила силы на восстановление себя здесь и сейчас. Это было совсем не то, на что нужно было тратить силы во время тренировки с мечом. — Ты лечишь себя во время тренировки, — сказал он. — А что мне делать? — она подняла на него глаза. — Если я остановлюсь — я не смогу даже клинок поднять через час. Моя выносливость не бесконечна, Какаши. — Поэтому я говорю: не трать силу на восстановление. Позволь мышцам болеть. Позволь рукам устать. Так они привыкнут быстрее. — А если завтра найдем заказ? — Я справлюсь сам, один. — сказал Какаши. Сакура стиснула зубы от злости. — Ещё раз, — сказала она. Она подняла меч, шагнула вперёд, вкладывая в очередной удар всю усталость и злость, которые накопились за месяц безуспешных попыток. Блок. Удар с другой стороны. Блок. Пируэт. Новый удар. Блок. Пируэт. Блок. Меч стал тяжелым, неподъемным, мышцы в руках горели и зелёное свечение вспыхнуло под кожей ярче прежнего. Она сделала ещё шаг, занося меч для очередного удара, и в этот момент руки отказали. Клинок выскользнул из пальцев и упал в песок, подняв облачко пыли. — Довольно, — сказал Какаши. — Нет, — она наклонилась, схватила рукоять, но пальцы не сжимались. — Нет, я… — Сакура. Она подняла на него взгляд и Какаши заметил, как в ее глазах стоят слезы. Они были явно не от боли, она лечила себя сразу же, как мышцы начинали ныть. Она готова была расплакаться от собственного бессилия прямо здесь, на пустынном берегу, с дешевым мечом в руках. Какаши молчал, не зная, что он должен сказать ей в такой ситуации. В ведьмачей школе их учили тренироваться до кровавых мозолей на руках и ногах, но они были мальчишками, а она девушка, да и к тому же довольно сильная чародейка. — Я не могу! — Сакура срывалась от злости то ли на меч, то ли на себя, то ли на Какаши. — Я не умею. Я могу ударить кулаком, я умею лечить, вправлять разбитые носы, но не это... — она посмотрела на приржавевший клинок в своей руке с такой ненавистью, будто тот предал ее в самый неподходящий момент. — Ты научишься, — сказал Какаши. — Просто не сразу. — Я хочу… — она не договорила. Сакура резко развернулась и, вложив в этот бросок всю свою силу, которая уже должна была закончиться за все время тренировки, метнула меч в скалу. Клинок летел не долго. Тупой, без баланса, неуклюжий. Он вошел в скалу по самую гарду. Хотя вообще не должен был полететь по той траектории, по которой его кинула Сакура. В эту старую, покрытую мхом твердую скажу нельзя было бы воткнуть даже острозаточенный клинок ведьмака, если не приложить к этому чудовищные усилия. Но этот меч за двенадцать флоренов влетел в него, как нож в масло, и замер с рукоятью, обращенной к солнцу. Сакура замерла, глядя на свои пустые руки, потом перевела взгляд на меч, вонзенный в камень по самую рукоять. Какаши молчал, его не интересовал меч, который она метнула. Он итак знал, что сил у нее побольше, чем у обычного человека. Его интересовали руки Сакуры и то, что он увидел. В тот момент, когда она метнула клинок, он видел, как ее руки окутало свечение. Не то, зелёное, к которому она прибегала во время лечения. А иное. Черно-фиолетовое с алыми прожилками. Оно вспыхнуло и погасло настолько быстро, что человеческий глаз не успел бы даже заметить, а вот ведьмачий — успел. — С ума сойти, — раздался голос Наруто. Бард снял с колен лютню, отложив ее на песок и подошел к торчащему из скалы мечу. — Как ты это сделала? — Я… я не знаю — Сакура посмотрела на свои руки, а потом перевела взгляд на меч. — это как-то само получилось. Я просто разозлилась и бросила… — Разозлилась. — повторил Наруто. — Вот это дааа, лучше не злить чародейку. Интересно, а если я разозлюсь, смогу ли также бросить лютню в кого-нибудь? — серьезно задумался Наруто. — Не сможешь. — уверенно заверил его Какаши. Он уже видел эту силу раньше у чародеев, которых можно было сейчас пересчитать по пальцам одной руки. Хаос. Сила, которая могла спасти точно также, как и убить своего носителя. — Надо достать. — Сакура резко ощутила прилив стыда за то, что совершенно не проконтролировала свои эмоции. Какаши потратился на этот меч, а в его кошеле было не так много монет, чтобы разбрасываться ими. — Давай я, — Наруто обогнал ее, подбежал к скале, уперся в нее ногой и ухватился за торчащую рукоять обеими руками. Потянул со всей силы, но меч не двинулся, только кожаная обмотка скрипнула от трения с руками. — Ты просто слабый, — устало констатировала Сакура, но уже без злости. — Зато ты — сильная, — Наруто отпустил рукоять и сделал шаг назад. — Вон как всадила. Может тебе вообще меч не нужен? Кидайся в тварей камнями. Сакура фыркнула и посмотрела на Какаши, который как обычно предпочел не вмешиваться в их перепалки. — Что это было? — спросила она, обращаясь к ведьмаку. — Твоя сила. — лениво пожал плечами Какаши. — У чародеев есть доступ к Хаосу. Он приходит, когда ты злишься или боишься. Ты ведь это не контролируешь. Я прав? Сакура молчала и смотрела в свои руки, которые сейчас ей казались самыми обычными. — Нет, я только чувствую, как потом вместо силы мое тело остается пустым, как пивная кружка без эля. Будто что-то забрали изнутри. — Хаос это и делает. Он забирает. Поэтому его нельзя использовать, пока ты не научишься ее контролировать. Какаши не хотел говорить ей, насколько это может быть опасно не только для окружающих, но и в первую очередь для нее самой. — И что будет, если я научусь? — спросила Сакура. И Какаши порадовался, что она не стала уточнять, как этому учиться, потому что очевидного ответа на этот вопрос у него еще не было. — Тогда ты сможешь делать с мечом то, что сделала сейчас, но уже сознательно, без пустоты. Какаши подошел к скале, положил ладонь на камень рядом с клинком и принюхался. На первый взгляд ничего необычного не было, запахи все те же самые. Кроме того, что меч был вогнан в скалу настолько глубоко, что Какаши даже засомневался, хватит ли ему самому сил его вытащить без прибегания к эликсирам. — Я куплю тебе другой меч, с лучшим балансом — сказал он, не оборачиваясь. — Этот, видимо, не твой. Сакура хмыкнула, не найдя, что ему ответить. Дело ведь было далеко не в балансе, а в том, что бой на мечах совершенно не для нее. Она отошла к воде, зачерпнула пригоршню прохладной воды и только собиралась омыть лицо, как ее схватила иссиня-черная рука, покрытая гнилой склизкой кожей. Сакура дернулась от неожиданности, попыталась вытащить свою руку из этих цепких лап с перепонками между пальцев. Какаши оказался рядом в одно мгновение и его серебряный меч рубанул прямо по суставу, отсекая руку утопца. Сакура не растерялась и отпрыгнула назад, пытаясь сбросить с себя отвратительную отрубленную конечность. — Держись за мной, — сказал он Сакуре. — Не лезь вперёд. Сакура не ответила, но когда первый утопец вылез из воды на берег, волоча за собой шлейф темно-зеленых водорослей, она сделала шаг вперед одновременно с ведьмаком. Первого Какаши зарубил одним движением, нанеся удар сверху. Меч вошел в череп, раскалывая его, как гнилой орех. Утопец рухнул, обдав его фонтаном черной воды с отчетливым запахом гнили. Вторая тварь тут же бросилась следом, целясь в ноги. Какаши ушел в сторону и рубанул по позвоночнику. Третий отошел его сбоку, направляясь прямо к Сакуре. Наруто за ее спиной прижался к скале, активно пытаясь вытащить из нее меч, чтобы бросить его Сакуре. Но она уже встречала утопца кулаком. Удар пришелся ему прямо в грудину. Какаши услышал, как кости за его спиной хрустнули, а потом раздался крик не то от боли, не то от отвращения. Какаши развернулся и увидел, как побледневшая Сакура застряла кулаком в грудине нечисти и тот, обхватив ее руку своими покрытыми слизью лапами, тащит ее к воде. Он хотел метнуться к ней, но очередной утопец набросился на ведьмака со спины, цепляясь когтями в его плечо. Он видел, как Сакура закусила губу и пыталась вырваться. Казалось, что она вот-вот свалится с ног и утопец все-таки затащит ее в воду. Какаши посмотрел на другую ее руку, которая была свободна. Она уже сжимала кулак для нового удара. — Не трогай! — крикнул он, но она не слышала. Она ударила. Какаши не видел, как ее кулак коснулся головы утопца. Потому что в тот же миг фиолетовое сияние вспыхнуло между ними. И в этот раз у Какаши получилось рассмотреть его лучше. Густое, с алыми прожилками, как кровь, которая смешалась с чернилами. Голова твари лопнула, как переспелый помидор, и тело, обмякнув, упало на песок, заходясь в предсмертных судорогах. Сакура замерла, глядя на свою руку. На пальцах осталась слизь, кровь, частички гнилого мозга и что-то еще тлеющее фиолетовым и медленно угасающее. — Что… — начала она. — Не сейчас, — перебил Какаши, отбрасывая четвёртого утопца ударом ноги. Ведьмак добил его быстро, двумя короткими удавами мечом в грудь. Тварь дернулась и взвыла, а потом обессиленно упала мордой в песок, не издавая больше ни звука. Какаши вытер меч о штанину и вложил его в ножны. Он медленно подошел к Сакуре, которая все еще наблюдала за тем, как красные искры гасли на ее руках одна за другой. — Ты видишь это? — спросил он. Сакура кивнула в ответ. — Это твой Хаос. Ты снова не контролировала свою силу, она пришла к тебе сама. — Но она пришла, когда мне было нужно. Какаши не ответил, просто подходящих слов не нашлось, чтобы сказать ей, что то, что не убивает тебя сегодня, может убить завтра. И то, что сейчас кажется спасением, может оказаться проблемой через минуту. — Я знал одну женщину, — сказал он тихо. — Много лет назад. Она тоже управляла хаосом. Наруто подошел ближе, записывая все, что происходит в листок. — Что с ней стало? — спросил бард. — Она жива, — сказал он наконец. — До сих пор. Я слышал о ней пару лет назад. Она живёт в Новиграде. — Ты хочешь сказать, — Сакура прищурилась, — что она может научить контролировать хаос? — Не знаю. Я не маг. Я не понимаю, как это работает. Он не сказал ей больше ничего. Не стал говорить о том, что та женщина была единственной, кого он встречал с силой настолько похожей на силу Сакуры. Не стал говорить и о том, что видел, как Хаос сжигал чародеев изнутри, пока от них не оставалась только оболочка, и что ее, возможно, ждет такое же будущее. Он не сказал ей, что иногда, по ночам, он чувствует запах этого фиолетового сияния от нее. Оно пахнет болотными цветами, сладко, приторно и пугающе, потому что обманчиво. — Новиград далеко. — Вмешался Наруто, чтобы хоть как-то разрядить гнетущую тишину. — Три недели, если идти по тракту, — сказал Какаши. — Если свернуть на старую дорогу через холмы — быстрее. — И мы пойдём? — спросила Сакура. — Боюсь, у нас нет вариантов. Хотя я и не уверен, захочет ли она говорить с нами, — сказал Какаши. — Я найду ее один. Потому что я не знаю, захочет ли она помогать. И потому что если она откажет — не хочу, чтобы ты это слышала. Какаши думал о Новиграде и о женщине, которую не видел больше двадцати лет. И какой будет их встреча после такой разлуки.