Баллада о цветке и волке. Путь целителя.

Таверна «Спящий лис» стояла на перекрестке трех трактов, и это было худшее место, какое только можно было выбрать для ночлежки. Здесь было шумно, людно и пахло так, что даже Какаши со своим усиленным обонянием, привыкший к запахам крови, гниения и болот, морщил нос. Он сидел в углу, подпирая стену спиной, и делал вид, что пьет эль из своего деревянного кубка. На самом деле он давно уже не пил ничего крепче травяного отвара — мутации, черт их дери, и без того постоянно давали о себе знать, а терять контроль над телом в компании наемников, беглых каторжников и еще непонятно каких незнакомцев было бы самоубийством. Просто кубок в руке всегда создавала нужную иллюзию обычности, а это было важно, чтобы не привлекать ненужного внимания. Да и по вкусу пива, сказать честно, он ужасно соскучился. Шерстяной потёртый темный плащ скрывал фигуру, делая её частью стены. Капюшон был натянут низко, но из-под него виднелся острый бледный подбородок и маска, повисшая на шее. Рядом на лавке лежали два меча в ножнах, стальной для людей, и серебряный от нечисти. Одежда ведьмака никогда не бросалась в глаза, но всегда была пропитана потом и дорожной пылью. Потертая черная кожаная куртка с металлическими заклепками сидела прямо по фигуре, но движений не сковывала. Из-под расстёгнутого воротника торчала грубая темно-синяя выцветшую рубаху с завязками. Через грудь пролегали ремни, которые держали ножны под мечи за спиной. На ногах были мягкие сапоги, плотная подошва которых позволяла передвигаться с минимальным шумом даже по сухим веткам. Серый Волк — так его называли в народе, после того как Школа Пса пала двадцать лет назад. Двадцать лет он был последним. Двадцать лет слухи о нем обрастали новыми, все более и более чудовищными подробностями. Люди говорили, что он бессмертен. Придумывали, что он продал душу какой-то нечисти. Рассказывали, что под маской у него нет лица — только волчья пасть, полная игл. Где-то он даже слышал разговоры о том, что он сам убил всех из своей школы. Какаши не опровергал слухов. Ему было проще, когда люди боялись и задавали как можно меньше вопросов. Главное, чтобы ведьмачьи заказы оплачивались хорошо и в полном объеме. Он натянул капюшон плаща посильнее на лицо и поднес кружку к губам, делая вид, что пьет, но краем глаза наблюдал за залом. И тут в таверну вошел он. Соломенные волосы парня торчали во все стороны так, как будто их обладатель только что проснулся после недельного запоя в соседнем трактире. Огромная, выгоревшая от солнца, лютня болталась за спиной, готовая в любой момент разбиться о чью-то голову. И, судя, по поведению владельца, это был вопрос ближайших десяти минут. Глаз Какаши зарябил от ярко-оранжевой куртки парня, подвязанной красным поясом. Это точно был бард. И поняв это, Какаши глухо простонал, настолько тихо, чтобы его никто не услышал. — Всем добрый вечер! — радостно провозгласил бард, влетая в зал так, будто его здесь уже ждали с цветами и раскрытыми кошелями. — Как настроение, люди добрые? Прекрасный вечер для песни, не правда ли? Люди в зале оторвали взгляды от своих стаканов и уставились на шумного барда, но никто ему ничего не ответил. Какаши опустил взгляд в кружку, делая вид, что его здесь нет. Влезать в какие-то разборки он точно не собирался. Однако, тишина барда ничуть не смутила, он неуклюже протиснулся к стойке и игриво хлопнул ладонью по столешнице, обращаясь к трактирщику. — Мне самую лучшую комнату! И самую вкусную еду! И эля! Много эля! Я сегодня щедр на кроны! Трактирщик, обычный деревенский мужик с уставшей видавшей виды физиономией, окинул барда оценивающим надменным взглядом. — Деньги вперед, певчая птаха. Бард замер, потом начал шарить по карманам куртки, перешел к карманам черных шерстяных штанов, потом рука скользнула запазуху и достала оттуда пустой кошель, но он, конечно, для приличия заглянул туда с надеждой. — Понимаете... — начал он с улыбкой, которая должна была обезоружить кого угодно, — тут такое дело. Меня ограбили прямо по дороге в ваш шикарный трактир. Но я спою! Я спою так, что вы прослезитесь! Я спою вам балладу о... — Пошел вон, — сказал трактирщик. — Но... — Вон. Какаши наблюдал со своего места и продолжал делать вид, что его здесь нет, что ничего не происходит, что он Серый Волк, последний из Школы Пса. И самое важное, помнить о том, что он ведьмак, которого мутации лишили эмоций. Но бард был чересчур громким. И Какаши очень сильно захотелось, чтобы он закрыл рот хоть на несколько минут, хотя бы куском хлеба и просто немного помолчал. Его рука уже потянулась к кошельку, готовая выудить из него монету, когда ситуация вышла из-под контроля. — Слышь, желторотый! — раздалось из-за стола, где сидели трое здоровенных мужиков, по виду — наемники или охранники караванов. — Ты нам вечер портишь. Заткнись и давай вали отсюда, пока цел. Бард обернулся. Улыбка всё еще не сходила с его лица, но в глазах что-то мелькнуло — слишком быстрое и слишком острое для простака. — О, простите, господа! — он развел руками. — Я просто хотел скрасить ваше... э-э-э... — он замялся, подыскивая нужное слово, — …существование. В таверне повисла тишина, люди, сидевшие за соседними столиками, повернулись на звуки разборки, чтобы вкусить зрелище первыми. Какаши мысленно выругался. Наемник, который говорил с бардом, медленно поднялся, отодвигая стул. Он был выше барда на полторы головы и шире в плечах раза в два. — Ты что сказал, щенок? — Я сказал «существование», — бард даже не думал отступать и по-прежнему игриво улыбался во все тридцать два. — Ну, знаете, когда человек просто сидит и пьет, не радуясь жизни, это ведь не жизнь, а существование. Я хотел вам помочь! Бесплатно! Песней о любви, например, или о героях. У меня есть замечательная баллада о... — Заткнись, комедиант. — ...о том, как один наемник искал смысл жизни и нашел его в кружке эля, — закончил бард, глядя на полупустой кубок на столе с таким видом, будто это была вершина его поэтического искусства. Мужик побагровел от злости. — Да я тебя... Наемник тяжело замахнулся — пьяно, но в этот удар он вложил всю силу. Бард ушел вниз, скользнул под рукой так легко, что противник потерял равновесие и распахнул объятия, ожидая пустой удар кулака в пустоту. Какаши прищурился, когда увидел, что бард в шутовском наряде увернулся от удара настолько ловко, что было сразу понятно, это не движение пьяницы или шута. Это движение человека, который хорошо умеет уклоняться, как участник кулачных боёв. Наруто не думал о последствиях. Он просто развернулся на пятке и с размаху опустил лютню на затылок наемника с впечатляющим звуком. Звон струн, треск дерева и щепки брызнули в разные стороны. Наемник рухнул лицом в пол, не шевелясь. — Ах ты, сучонок! — рявкнул кто-то из собутыльников. Какаши видел, как Наруто обернулся, но слишком медленно. Кулак второго наемника впечатался ему прямо в переносицу. Голова дернулась назад, перед глазами взорвалась белая вспышка, а следом хлынула теплая соленая кровь. Наруто охнул, схватился за лицо и пошатнулся, но устоял на ногах. Из разбитого носа текло по губам, по подбородку, капало на грудь прямо на новенькую чистую яркую рубашку. — А теперь мы с тобой поговорим, — прорычал наемник, замахиваясь снова. Бард поднял голову, из носа текла кровь, глаза припухли, но он все еще улыбался. Только вот улыбка стала другой, больше похожей на животный оскал, улыбка безумца. Он сжал в руках гриф только что разбитой лютни и готов был продолжить диалог с этим собеседником. — Это была моя любимая лютня. Ее делал мастер в... — Да плевать я хотел! — наемник снова замахнулся. Дальше Какаши действовал на автомате. Он не думал, за него думало тело. И так было всегда, когда дело касалось ввязывания в драки, которые его не касались. Ноги сами оттолкнулись от пола, он вскочил с лавки, и рука сама бросила кружку с нетронутым элем прямо в лицо наёмнику. Через мгновение, он уже стоял между бардом и обидчиком, сжимая в руках рукоять стального меча без ножен. — Ты еще кто такой? — проревел наемник, вытирая лицо. Какаши не ответил, он просто поднял взгляд от пола и посмотрел в лицо этому человеку, заглядывая тому в глаза одним темно-серым, обычным глазом и вторым — красным, с вертикальным зрачком, горящим в полумраке таверны. Серые волосы, шрам через красный глаз, кожаная маска на нижней половине лица и тишина, которая обещала смерть. Какаши не нуждался в представлении, внешность говорила о нем сама. — Серый Волк, — прошептал кто-то за спиной. Наемник побелел, понимая, кто перед ним стоит, а его товарищи, только что готовые броситься в драку, вдруг нашли неотложные дела — один уставился в кружку, второй начал поправлять ремень на металлическом грязном доспехе. — Мы не знали, — выдавил наемник. — Мы просто... он начал... — Он просто хотел спеть, — голос Какаши был низким, без интонаций. Говорили, что мутации убили в нем все эмоции. Может, так оно и было. А может, он просто давно забыл, как они звучат. — Вы разбили ему нос и вынудили разбить лютню. — Мы заплатим, — быстро сказал наемник, выуживая кошелек. — Мы все оплатим. Лютню, ужин, комнату... мы уходим. Они выложили на стол свои кошели и ушли так быстро, что Какаши даже не успел убрать меч обратно в ножны. В таверне повисла напряженная тишина. Бард тем временем подобрал остатки лютни. От инструмента остались одни щепки. Он держал в руках изуродованный гриф и смотрел на него с таким выражением, будто прощался с лучшим другом. — Эх, — вздохнул он. — И кто теперь мне новую сделает? — Они заплатили, — заметил Какаши. Наруто моргнул, перевел взгляд на кошели на столе, потом на обломки в руках. На его лице медленно расцвела улыбка. — Ну, значит, не все так плохо. — Ты идиот, — сказал Какаши. — Да, — согласился бард, и в его голосе не было и тени обиды. — Но ты не дал меня убить. Спасибо. — Я не тебя защищал. Мне просто надоел шум. — Ага, — бард кивнул с абсолютно серьезным видом, который совершенно не сочетался с разбитым носом и щепками в волосах. — Я Наруто, кстати. А ты, наверное, тот самый Серый Волк, про которого рассказывают страшные истории маленьким детям в деревнях? Какаши промолчал, ему не хотелось вступать в диалог с бардом. Он уже планировал занять свое место у той же стены, где сидел минут пятнадцать назад, как Наруто снова начал говорить. — Что ж, — Наруто подхватил со стола один из кошелей, взвесил на ладони. — Тогда, может, выпьем? За знакомство и за новую лютню. Какаши тяжело вздохнул. Он уже жалел, что ввязался. В этот момент из тени, где, казалось бы, никого не было, раздался спокойный женский голос: — Если вы оба сейчас же не сядете и не замолчите, я никого лечить не буду. У меня и так голова болит. Какаши резко обернулся. Он не слышал, как она вошла. Не учуял ее запах. В углу, за столиком, который еще минуту назад был пуст, сидела женщина. Розовые волосы, собранные в простой хвост, бордовый дорожный плащ, потертый, но чистый. Молодая — на вид лет двадцать пять, не больше. Но глаза... глаза смотрели так, как смотрят только те, кто прожил не одну жизнь. — О, вы лекарь? — Наруто тут же переключил внимание. —Вы меня вылечите? У меня нос, кажется, сломан. — И лютня, — заметила женщина сухо. — Но её я вылечить не могу. — Как жаль, я был бы безмерно благодарен вам, юная леди, — Наруто обиженно надул губы, но уже через секунду улыбался. — Я Наруто. А вы? — Сакура. — Сакура... Как цветок. Имя под стать вашим волосам. Какаши закатил глаза. Бард уже пытался приударить за лекаркой, забыв о разбитой лютне и разбитом носе. Невероятная живучесть, граничащая с уникальной глупостью. — Садись, — Сакура кивнула на стул напротив. — Оба садитесь. И не дергайтесь. Какаши хотел сказать, что ему не нужно лечение, что он ведьмак и что он не получил ран, но она посмотрела на него так, что слова застряли в горле. В ее взгляде было что-то, что не терпело абсолютно никаких возражений. Какая-то присущая исключительно сильным женщинам властность. И он все-таки сел. Сакура встала перед Наруто, обхватила его лицо ладонями, и он тут же замер. Её пальцы засветились мягким зелёным светом — обычная лечебная магия, ничего странного. Какаши видел таких чародеев раньше. Хорошие лекари всегда ценились на вес золота. Но в тот момент, когда она только коснулась лица барда, свет на долю секунды стал другим. Какаши показалось, что его красный глаз видит фиолетово-красные всполохи, скользнувшие по ее пальцам. Но это произошло так быстро, что ведьмак не был уверен, не почудилось ли ему вообще. Красный глаз Какаши всегда видел то, что не доступно другим. — Терпи, — сказала она спокойно, и после этих слов в лице Наруто раздался хруст. Какаши видел, как выправляется его нос. — Я терплю, — пискнул Наруто. — Я очень терпеливый. Я вообще образец терпения. Меня можно на... — Помолчи. – Вмешался Какаши. Наруто замолчал. Через минуту нос встал на место, кровь остановилась, а синяки под глазом побледнели и исчезли. Словно и не было этой драки этим вечером. Сакура откинулась на спинку стула, вытирая руки. — С вас двадцать флоренов. Какаши молча выложил на стол три монеты из кошеля одного из наемников. Одну за лечение барда, две — на ужин и комнату. Это было больше, чем просила чародейка. — Не надо так много, — сказала Сакура, глядя на монеты. — Я пошутила. — Я не шучу, — ответил Какаши. — Лечение стоит денег. Она кинула на ведьмака короткий оценивающий взгляд, прищурилась, но все-таки взяла одну монету со стола. — Этого хватит. Наруто смотрел на них обоих и улыбался. Улыбался так, будто только что выиграл главный приз на ярмарке. — А давайте все вместе поужинаем? — предложил он. — Я, правда, без лютни. Куплю себе завтра новую. А пока могу просто рассказать историю. У меня их много и все интересные! — Нет, — сказал Какаши. — Нет, — сказала Сакура. — Отлично! — воскликнул Наруто, как будто он вообще не слышал их ответ. — Я знал, что вы согласитесь!

***

Они не планировали встречаться снова. Какаши ушел на рассвете, не попрощавшись. Сакура покинула таверну часом позже, когда Наруто еще спал на лавке у камина. Он напился так, что даже не дошел до комнаты. Они разошлись в разные стороны, и судьба могла бы забыть об этой случайной встрече. Но судьба, как известно, имеет скверное чувство юмора.

Две недели спустя.

Новая таверна. Новый город. Новый заказ. Какаши зашел в «Трех поросят» только потому, что здесь обещали хороший травяной отвар и тишину. Он понял, что его обманули, когда первое, что он увидел, переступив порог, был разбитый кулак, летящий в соломенную голову. Наруто снова ввязался в драку. Только на этот раз новая лютня лежала в углу целая и невредимая. А сам бард, ловко уворачиваясь от ударов, умудрялся при этом подливать масла в огонь: — Я всего лишь сказал, что ваша жена заслуживает лучшей песни, чем та, что вы ей поете по вечерам! Это комплимент! Почему все злятся на комплименты?! Какаши медленно развернулся и вышел. Он нашел другую таверну на другом конце города. Сел в привычном месте в углу и попросил принести ему отвар. Дверь распахнулась. — А я говорил, что мы встретимся! — Наруто стоял на пороге, сияющий, с новой лютней за спиной и ссадиной на скуле. — Судьба! Это судьба, Серый Волк! Ты согласен? — Нет. — Я тоже думаю, что да! Какаши сделал большой глоток отвара и пожалел, что не пьет ничего покрепче. А потом, когда он уже почти настроился на неспокойный вечер с Наруто, в таверну вошла она в том же дорожном бордовом плаще. Сакура остановилась на пороге, увидела их обоих, и выражение ее лица стало таким, будто она наступила в то, что оставила лошадь посреди дороги. — Вы двое? — спросила она с усталой безнадежностью. — Опять? — Судьба! — радостно объявил Наруто. — Нет, — сказала Сакура и развернулась к выходу. Она ушла.

Через месяц.

Какаши пересек границу трех королевств, выполнил два заказа на чудовищ, один — на пропавшую реликвию, и заночевал в маленькой деревушке на берегу озера. Таверна здесь была всего одна, и она называлась «Усталый путник». Наруто сидел за столиком и настраивал лютню. При виде Какаши он радостно замахал рукой. — Я знал, что мы снова встретимся! — Я ухожу, — сказал Какаши. Он развернулся и нос к носу столкнулся с Сакурой, которая входила с улицы, держа в руках узелок с травами. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять, кто кому сейчас должен уступить дорогу. — Это уже четвертая таверна, — сказала Сакура ледяным тоном. — Четвертая за месяц. Я специально пошла в другую сторону. — Я ушел на север, — ответил Какаши. — На три дня пути. — А я пошла на юг, — она прищурилась. — Как ты здесь оказался? — Судьба-а-а. — раздалось из зала. — Нет! — рявкнули они одновременно. Наруто, ничуть не смутившись, начал тихонько перебирать струны, напевая себе под нос что-то жизнерадостное. Какаши сел за стол, максимально далекий от барда, в то время как Сакура села за другой, максимально далекий от них обоих. Через час Наруто подсел к Какаши, еще через полчаса Сакура пересела поближе к камину, где было теплее, и это оказалось недалеко от их столика. Потом Наруто, громко сетуя на то, что его новая лютня все никак не настраивается, уронил ее на пол и она покатилась по полу, зацепившись за стул Сакуры. — Простите! — воскликнул он, бросаясь поднимать инструмент. — Я такой неуклюжий! Можно, я посижу с вами? Чтобы больше ничего не разбить? — Садись уже, — вздохнула Сакура.

Полгода спустя.

Они избегали друг друга. Сознательно, методично, с упорством, достойным лучшего применения. Какаши спрашивал у трактирщиков, не видели ли они женщину с розовыми волосами или громкого барда с соломенной головой, и, услышав утвердительный ответ, немедленно уходил в противоположную сторону. Войдя в город, Сакура первым делом проверяла доску объявлений, но не в поисках заказов для ведьмака, а чтобы убедиться, что их там нет. А если слышала слухи о барде-задире, разворачивалась и уходила не задумываясь. Это начинало походить на очень-очень плохую шутку или на преследование, которое раздражало всех, кроме Наруто. Он, кажется, вообще не пытался никого избегать. Он просто шел туда, куда дул ветер, и каким-то невероятным образом каждый раз оказывался с ними. Это становилось нелепым, до одури абсурдным и ужасно раздражающим. В какой-то момент Какаши, уставший от бесконечных переходов, заночевал прям в пещере среди леса на полпути между двумя деревнями. В полной темноте, под вой ветра, он чувствовал себя спокойно. Никаких таверн. Никаких бардов. Никаких чародеек. Утром он вышел из пещеры, вдыхая аромат утреннего леса и почуял какой-то странный запах дыма с чем-то еще. Запах не свойственный лесу. Он сделал несколько шагов в сторону и наткнулся на Сакуру, она сидела у костра и варила похлебку. Они молча обменялись взглядами, Сакура закатила глаза, Какаши глубоко вздохнул. — Я шла через лес, чтобы сократить путь. — Я ночевал в пещере. — В этой пещере? — В этой. Она помолчала, покачала головой и спросила: — Хочешь похлебку? — Да. Они ели молча. А потом из-за поворота тропы, насвистывая что-то веселое, вышел Наруто с лютней за спиной. — О! А я говорил! Судьба! — он плюхнулся на землю между ними, не спрашивая разрешения. — Ну что, убедились? Нас троих свела сама вселенная. Это знак. Это пророчество. Это... — Это совпадение, — сказала Сакура. — Закономерность, — поправил Какаши. — Это судьба! — закончил Наруто. — Давайте уже признаем: вам скучно поодиночке. Вам нужна компания. Вам нужен я! — Зачем ты нам? — спросил Какаши. — Я буду петь! — Наруто расплылся в улыбке. — Развлекать вас долгими вечерами. Поднимать настроение. Знакомиться с людьми, чтобы ты мог получать лучшие заказы. И, — он подмигнул, — сводить вас друг с другом. — Что? — одновременно спросили Сакура и Какаши. — В смысле — сводить для разговоров! — тут же поправился Наруто. — Вы оба слишком молчаливые. Вам нужно общение. А я — идеальный посредник. Ну что, по рукам? Он протянул руку. Сакура посмотрела на его ладонь, прищурившись, потом на Какаши. Какаши пытался понять, зачем ему вообще нужна компания, но и избегать их уже просто невозможно. Они достали его даже в лесной чаще ранним утром. — Я не буду с тобой петь, — сказал он. — А я не лечу бесплатно, — сказала она. — А я не буду ломать лютни, — сказал Наруто, и они оба посмотрели на него с таким выражением, что он тут же добавил: — Ладно, скорее всего все-таки буду, но редко! Какаши вздохнул. Сакура закатила глаза. — До первого серьезного заказа, — сказал Какаши. — До первого раза, когда ты меня достанешь, — сказала Сакура. — Согласен! — Наруто схватил их за руки и сжал в своем рукопожатии так резко, что они не успели выдернуть. — Команда! Почти как семья! Теплый слабый ветер шевелил волосы барда, и на мгновение красный глаз Какаши уловил, что на грифе лютни блеснула серебром что-то похожее на руну. Но когда он попытался присмотреться, Наруто уже вскочил на ноги, отряхивая штаны, а руна привычным легким движением улетела за его спину, повиснув на ремне. — Ну что, куда идем? Я знаю одну таверну в половине дня пути, там отличный эль и всегда есть свободные комнаты. Я слышал, что там водится какое-то чудище в подвале. Заодно и подзаработаем! — Чудище в подвале? — переспросил Какаши с интересом. — А что, возьмем заказ, может быть кому-то лекарь потребуется. — задумалась Сакура. — Вообще я хотел просто поужинать, — усмехнулся Наруто. — Но и заказ можно взять. Идем? Какаши поднялся, затушил костер, и дождавшись, пока Сакура соберет котелок, двинулся вперед, проверяя лес своим ведьмачьим глазом. Он все еще не до конца понимал, зачем вообще ввязался в эту авантюру и будет ли из этого хоть какой-то толк. Наруто сзади громко насвистывал мелодию, которую пока еще никто не слышал, но она уже начала врезаться в память. Это была баллада, пусть пока еще без слов, но Наруто точно знал, что они обязательно появятся чуть позже.