Dirty Annie

Ночной Лос-Анджелес в октябре умел притворяться декорацией к старому нуарному детективу. А лучше сказать, к леденящему душу ужасу, триллеру. Город, который днем задыхался от солнца и блеска, после полуночи кутался в непривычно холодный, пропитанный сыростью туман. На окраине города, где старые кирпичные склады и пустые переулки создавали идеальный антураж для мрачной сказки, сна не было и в помине. Здесь полным ходом шла подготовка к первой ночной съемке фильма.   Пространство было забито тяжелыми техническими грузовиками, фургонами с аппаратурой и трейлерами актеров. Огромные дизельные генераторы работали на полную мощность. Длинные толстые кабели, похожие на черных змей, переплетали мокрый асфальт, заставляя рабочих постоянно смотреть под ноги. Команда Джона Лэндиса работала как швейцарские часы, но избежать нервотрепки все равно не удавалось. Каждый час аренды оборудования и перекрытия улиц стоил сумасшедших денег, а капризная осенняя погода в любой момент могла разразиться очередным штормом. — Быстрее, ребята, шевелитесь! Через двадцать минут мы должны запустить массовку! — разносился над площадкой громкий голос линейного продюсера сквозь треск рации.   Ассистенты оператора с глухим стуком монтировали рельсы для тяжелых камер. Чуть дальше, у кирпичной стены, с шипением проверяли дым-машины, выпуская первые клубы густого, сизого искусственного тумана. Он медленно стелился по земле, смешиваясь с настоящим. Огромные осветительные вышки вспыхнули одна за другой, прорезая темноту резким, белым светом. В полумраке, неподалеку от палаток костюмеров, уже толпились актеры массовки. Без грима, в своих обычных куртках и с пластиковыми стаканчиками дымящегося кофе в руках, они выглядели замерзшими и сонными. — Какой ужас, — протянул восхищенный Билл, загоняя Форд на съемочную площадку. Мужчина из окна водителя с интересом разглядывал первые декорации. — И не страшно ведь тебе, Майкл. Спать-то потом сможешь ночью? — Думаю справлюсь, — слабо хохотнул Майкл, нервно перебирая в руках молнию на куртке.   Энни всю дорогу провела в тишине, сонным взглядом осматривая ночной Лос-Анджелес. Ни разу на поездку девушка не облокотилась на спинку кожаного кресла. Почти всякое движение корпусом приводило к неминуемой боли, щипанию ранок и натяжки бинтов. А уж касаться чего-то спиной нельзя было вовсе. Так и просидела Эванс весь путь с ровной, идеальной осанкой. — Билл, останови у фургонов, пожалуйста, — отозвалась девушка, уже берясь за внутреннюю ручку двери. — И если не сложно, отнеси мой рюкзак в фургон к Майклу. — Будет сделано, мэм. — Погоди-погоди!   Только Билл припарковал машину, Джексон тут же выскочил на улицу, оббегая Форд. Юноша открыл дверцу автомобиля, подавая руку девушке. Обида и злость на Майкла продолжали бурлить в сердце Энни. Как хлестнуть бы его по этой вытянутой ладони… — Спасибо, — кивнула Эванс, складывая свою ладошку в руку Майклу. С усилием, девушка вытащила себя из машины, придерживая второй рукой бок. — Помочь зайти в фургон? — Джексон, у меня перебинтована спина, а не ноги.   Майкл обиженно нахмурился. Он не любил, когда Энни вела себя так, будто они совершенно друг другу чужие люди, вынужденные находиться рядом. Будто юноша был не достоин девичьей улыбки.   Энни медленно поплелась к сердцу съемочной площадки. Там ровным рядком выстроились высокие режиссерские кресла из темного дерева и плотного брезента. На спинке каждого стула красовались аккуратные именные надписи трафаретом: «Джон Лэндис», «Рик Бейкер», чуть поодаль — широкое кресло с надписью «Майкл Джексон». А прямо по правую руку от него стоял стул чуть меньше, на брезенте которого белело: «Энни Эванс». Превозмогая острую, тянущую боль в спине и пояснице, Энни осторожно села в кресло, пытаясь держать спину идеально прямой.   Майкл так и остался стоять у машины, провожая ее взглядом. Ему было стыдно. Черт возьми, ему до сих пор было до безумия, до жжения в груди стыдно. За свои глупые, детские попытки задеть ее, за эту фальшивую, напыщенную игру в симпатию к актрисе на площадке. Стыдно за то, из-за его эгоизма Энни сейчас сидит там, едва дыша от боли из-за шрамов на спине. Он перебирал в голове сотни извинений, прокручивал сценарии разговоров, но каждый раз разбивался об ее вежливый, пустой взгляд. — Внимание всей площадке! Готовимся к первому дублю! Актеры на исходные! — голос Джона Лэндиса в рупор заставил всю команду мгновенно ускориться.   Майкл сбросил с плеч теплую повседневную куртку, передавая ее костюмерам, и вместо нее накинул на плечи ярко красную кожанку. Из гримерного трейлера вышла Ола Рэй. В своем ярко-голубом винтажном костюме, с пышной укладкой и безупречным макияжем, она выглядела потрясающе. Ола мило улыбнулась Майклу, и тот ответил ей мягким, профессиональным кивком. — Так, Майкл, Ола, напоминаю задачу, — Лэндис подошел к ним, активно жестикулируя. — Снимаем начало прогулки после кинотеатра. Вы просто идете по улице, болтаете. Майкл, ты ведешь себя как слегка самоуверенный, влюбленный парень. Немного дразнишь ее, заигрываешь. Пошел первый куплет песни. Ола, ты сначала кокетничаешь, потом немного пугаешься его напора. Всем все понятно?   Майкл кивнул, глубже пряча руки в карманы красных брюк. На его лице уже проступала эта особая, удивительная концентрация, которая появлялась всегда за секунду до команды «мотор». Джексон включал артиста. — Камера! — скомандовал режиссер. — Хлопушка! «Триллер», сцена прогулки, дубль один! — звонкий щелчок разрезал тишину переулка.   С шипением заработали дым-машины, заполняя пространство между кирпичными стенами свежими клубами искусственного тумана. В ту же секунду из скрытых динамиков зазвучал плотный, качающий бит.   Он шел по мокрому асфальту легкой, пружинящей походкой, пластично отыгрывая каждое движение. Вот он оборачивается к Оле, на его лице играет чертовски обаятельная, белозубая улыбка, а в глазах искрится мальчишеское лукавство. Он поет первые строчки, жестикулирует, то приобнимая девушку за плечи, то кружась вокруг нее, словно весь этот мрачный город принадлежит только ему одному. Ола заливисто смеялась, абсолютно органично отыгрывая свою роль, и со стороны они казались самой счастливой, красивой парой на свете.   Смотреть на это было физически тяжело. Энни сильнее сжала пальцами подлокотники брезентового стула, заставляя себя оставаться бесстрастным личным ассистентом. Она смотрела строго в монитор Лэндиса, выполняя свои обязанности: фиксировала тайминг и следила, чтобы в кадр не попало ничего лишнего. «Вот о чем ты говорил, Квинси, — размышляла Эванс. — Не только я хочу его. Эта игра меня уничтожит».   Майкл отыгрывал дубль безупречно, но внутри него шла своя, параллельная война. Он пел, улыбался Оле, заглядывал ей в глаза, как того требовал Лэндис. И все равно, стоило камерам отвлечься на фон лишь на секунду, как он периферийным зрением неотрывно фиксировал темный силуэт Энни у режиссерского пульта. И этот ее холодный, профессиональный взгляд, направленный в экран, а не на него, пробуждал в Майкле настоящего зверя. «Посмотри на меня, ну же, посмотри», — бешено стучало мыслях Джексона в такт музыке. — Стоп! Снято! — выкрикнул Лэндис, прерывая трек. — Отлично, ребята, отличная химия в кадре! Переставляем камеру на крупный план Олы, Майкл — работаешь на нее из-за кадра. Майкл, подойди ко мне, давай пересмотрим кадр.   Энни с силой вытолкнула воздух из легких, глубоко выдыхая. Первый дубль вышел удачным, а это всегда был хороший знак. Спина и поясница сильно затекали. Девушка брезгливо морщилась ощущению того, как заживляющая мазь насквозь пропитала бинты, сделав их мокрыми. Каждое дуновение ветра мурашками оставалось на теле Энни, заставляя ту потрясываться от холода. — Я смотрю на вас, и мне самому становится плохо, — прозвучал мягкий, мужской голос позади Эванс. Девушка попыталась обернуться, но незнакомец сам вышел перед ней. Им оказался дежурный медик, облаченный в характерный белый халат и медицинские перчатки. — Мне передали о вашей травме, мисс Эванс. Как вы себя чувствуете? — Пожалуйста, усыпите меня. — Вы шутите, значит, идете на поправку, — посмеялся врач. Мужчина опустился на корточки перед Энни. — Если будет нужно, можете обратиться ко мне в любой момент. — Да, спасибо, — улыбнулась Эванс, и впервые за долгое время девушка ощутила прилив тепла в груди. — Возможно, мне будет нужно поменять повязки…   Жестяная банка сока в руках Майкла с противным треском погнулась. Юноша вздрогнул от неожиданности, даже не заметив как прислушался к разговору своей личной ассистентки и врача. Внутри парня что-то с грохотом оборвалось. Бессильная обида мгновенно переросла в обжигающую, собственническую ярость. — Энни, пожалуйста, подойди сюда. Мне нужна твоя помощь, — окрикнул Майкл ассистентку, выбрасывая жестянку в ближайший мусорный бак. — Пять минут, Майкл, и я… — Я сказал, ты мне нужна, Энни, — более низким тоном произнес Джексон, устремив прямой взгляд на девушку, — подойди сюда. — Работа не ждет, верно? — мягко улыбнулся врач, поднимаясь на ноги. Он протянул девушке руку. — Давайте, я помогу вам встать. — Спасибо, не нужно, я самостоятельная.   Врач лишь пожал плечами, не позволив себе лишнего касания к Эванс. Энни хоть и с трудом, но сама встала со стула. Майкл же нервно собрал руки на груди, глядя, как к нему приближается девушка. У него нет поручений для нее. Он просто хотел, чтобы она держалась рядом. — Майкл Джозеф Джексон, — отчеканила Энни, останавливаясь перед Майклом, — я слушаю ваши указания. Чего желаете? — Прекрати дурачиться. — Ах, да, точно, это же твоя фишка, — усмехнулась Энни, пожимая плечами. — Ведь только тебе можно играть на чужих нервах, мистер звезда. — Я тебя не понимаю, — вдруг растерянно выдал Джексон. Его руки обессилено упали вдоль тела. Большие глаза парня приняли самый жалостливый вид, что только мог быть. — Ты отгородилась от меня, закрылась в себе. Не подпускаешь, и при этом ревнуешь… — Нет, не правда! — рявкнула Энни, заставляя некоторых из съемочной команды обернуться на молодых людей. — Ты все придумал, нет никакой ревности. Делай что хочешь, Майкл. Меня, как коллегу, это не волнует.   Энни резко развернулась, намереваясь уйти как можно дальше от давящего присутствия Майкла. Туго намотанные медицинские бинты, плотно стягивающие ее торс, мгновенно натянулись. Ткань безжалостно сжала едва затянувшиеся раны на спине. — Ах… — с губ Энни вырвался тихий стон боли. Колени подкосились, и она едва не осела прямо на мокрый от искусственного тумана асфальт.   Джексон среагировал мгновенно, не дав ей упасть. Майкл рванулся вперед и подхватил ее под локоть. Его вторая ладонь легла ей на плечо, надежно фиксируя девушку и заставляя опереться на него. Майкл прижался к ней почти вплотную, принимая на себя весь вес ее обмякшего тела. Как тряслись его руки, как трясся он сам, пытаясь не причинить Энни новую боль. — Ты в порядке, Энни? Энни? — Отведи меня до фургона. Пожалуйста. — На исходную, вперед! — провозгласил Лэндис в рупор, заставляя всех актеров взбодриться. — Дайте десять минут, — отчеканил Майкл, поволочив девушку на своем плече до стоявших вдалеке фургонов. — Майкл? — ахнул Лэндис. — Ребята, когда начнется рассвет, мы продолжить снимать не сможем!   Но Джексон этого уже не слышал. Он лишь продолжал целеустремленно идти вперед. Эванс изо всех сил перебирала ногами, пытаясь помочь юноше. Но отсутствие отдыха, которое прописал ей врач, сильно сказывалось на девичьем здоровье. Силы покидали ее стремительно.   Они наконец добрались до личного трейлера Майкла, стоявшего в самом конце автомобильного ряда. Свободной рукой юноша рванул ручку двери, распахивая ее настежь, и аккуратно завел Энни внутрь, сразу же захлопнув за ними дверь. Внутри было тихо. После суеты снаружи это место казалось другой планетой. Здесь было тепло, пахло дорогой кожей и лаком для волос.   Майкл, не теряя ни секунды, подвел теряющую силы девушку к небольшому кожаному дивану. Медленно, с невероятной осторожностью, словно в его руках была хрупкая фарфоровая статуэтка, он помог ей опуститься на мягкие подушки. Майкл не выпускал ее локоть до тех пор, пока не убедился, что Энни сидит надежно и ей не нужно тратить силы на удержание равновесия.   Чувство боли и еще каких-то неясных, жгучих эмоций заполонили сердце и голову девушки. Эванс нервно сжала кулачки, что лежали на коленках. Сжала до такой силы, что ногти впились в ладони, но даже это не смогло удержать хлынувшие слезы. — Энни? — Майкл шумно выдохнул, тут же припадая на колени перед Энни. Пытался взглянуть в ее глаза, которые она так усердно прятала за длинными волосами. — Мне нужно поменять повязки, — прошептала Эванс, заикаясь в слезах. — Я не меняла их со вчера, мне очень больно… — Я понял, я сейчас позову врача, подожди, — засуетился Джексон, закивав. Он уже было вскочил на ноги, как девушка схватила его за руку.   Майкл обернулся, взглянув на Энни сверху вниз. Ее щеки и нос порозовели, а серые глаза, укутанные пеленой слез, выглядели стеклянными. — Нет, пожалуйста, — горячо залепетала Эванс. — Сделай это ты, прошу. Я не хочу, чтобы здесь были чужие люди…   Майкл застыл на месте, не зная, куда себя деть. Конечно, ему не нравилась идея о том, чтобы незнакомый врач дотрагивался до Энни, видел ее полуобнаженной. Но он хотя бы врач! А Майкл что? — Все, что нужно, в моем рюкзаке. Он у входа, там.   Майкл на секунду замер, переваривая ее слова, а затем послушно кивнул. Спорить не было сил, да и ее отчаянный, умоляющий взгляд лишал его любой способности возражать. Он быстро пересек трейлер, поднял у двери тяжелый рабочий рюкзак Энни и вернулся к дивану. Пальцы юноши слегка подрагивали, когда он расстегивал плотную молнию. Один за другим он аккуратно выставил на столик медицинские принадлежности. Там был бутылек с антисептиком, стерильные рулоны белоснежных бинтов и тюбик с заживляющей мазью. — Пожалуйста...стяни ее с меня, — тихо, почти беззвучно попросила Энни, кивнув на свою объемную толстовку. Поднять руки самостоятельно, чтобы раздеться, для нее сейчас было соизмеримо с пыткой.   Майкл судорожно сглотнул подступивший к горлу ком. Он осторожно шагнул ближе и протянул руки, касаясь нижнего края ее толстовки. Его большие, теплые ладони действовали до невероятного бережно. Он медленно, сантиметр за сантиметром, потянул ткань вверх, стараясь даже случайно не задеть ее спину. — Чуть-чуть приподними голову, Энни...вот так, умница, — почти шепотом координировал он ее движения, аккуратно освобождая девушку из плена плотной одежды и стараясь не делать резких рывков.   Когда кофта наконец была снята и отложена в сторону, Майкл на мгновение затаил дыхание. Под ним Энни осталась в одном спортивном, облегающем топе, из-под которого виднелись слои старых, уже слегка потемневших от лекарств бинтов, туго стягивающих ее торс. Не говоря больше ни слова, Эванс медленно и осторожно повернулась к нему боком, слегка поджав ноги и освобождая пространство на диване. Она подставила ему свою израненную сторону, полностью вверяя себя его заботе.   Майкл медленно опустился на колени прямо на ковер, устраиваясь на полу возле нее. Теперь он находился на одном уровне с ее талией. Его взгляд сфокусировался на узле старой повязки. Юноша поднял руки, и его пальцы на секунду замерли в паре миллиметров от ткани. Как же страшно сделать ей больно. Снова. Сделав глубокий вдох, Джексон осторожно коснулся краев старого бинта, готовый начать его разматывать. — Энни, эти повязки, — неуверенно протянул Майкл, аккуратно распутывая медицинский ком с тела девушки, — ведь их тебе наложил вчера врач в студии. Ты не меняла их больше суток, так нельзя. — А кого мне просить? — хмыкнула Энни. Плач прекратился, и на его место пришло рваное дыхание. Майкл не делал больно, но каждое, его даже крохотное касание к телу девушка воспринимала ударом тока. — К соседям мне, что ли, пойти. — Ты могла пойти ко мне.   Эванс нахмурилась, уводя взгляд в стену. Нет, не могла. Не смогла бы пересилить свою гордость и обиду.   Джексон взял тюбик с заживляющей мазью. Выдавив немного на ладони, чтобы слегка согреть прохладный крем, он принялся аккуратно, почти невесомо распределять его по воспаленной коже девушки. Энни снова затаила дыхание. Как и всегда, пальцы Майкла были невероятно нежными.   Закончив с мазью, Майкл потянулся за рулоном чистого эластичного бинта. Он сосредоточенно примерился, собираясь сделать первый оборот вокруг ее торса. Короткий облегающий топик, в котором осталась Энни, заканчивался как раз там, где располагались верхние раны. Ткань мешала наложить повязку ровно и плотно. Ему следовало бы попросить ее приподнять топ или вовсе снять его, но юноша промолчал. Он не произнес ни слова.   Сглотнув подступившее волнение, он решил выкручиваться. Майкл начал аккуратно заводить белую ленту бинта за спину Энни. Ему приходилось действовать почти вслепую, кончиками пальцев слегка поддевая нижний край ее топика, чтобы просунуть под него ткань повязки. Его теплые ладони то и дело мимолетно касались обнаженной кожи на ее ребрах и животе. Каждое касание приводило Майкла в адское смущение. Но парень упрямо держал себя в руках, стараясь концентрироваться только на том, чтобы забинтовать Эванс как можно надежнее и бережнее. — Может мне стать твоим ассистентом? — тихонько рассмеялся Майкл. — Мне кажется, у меня получается.   Как только Энни почувствовала, что новые бинты были крепко завязаны на ее спине, девушка тут же развернулась к Майклу. Она схватилась за толстовку, прикрывая ею оголенный верх. Нет, топик действительно был вовсе не короткий. Просто неприлично. — Спасибо тебе большое. Не знаю, как тебя отблагодарить. — Говори со мной, пожалуйста, — Майкл расплылся в нежной улыбке. Ее глаза подобрели, вновь излучая тепло. — Этого будет достаточно.   Между ними снова воцарилось понимание, по которому Майкл так отчаянно скучал. Он все еще сидел на коленях у ее ног, его пальцы замерли на девичьих коленках... В дверь фургона громко и настойчиво постучали. Три коротких, тяжелых удара заставили обоих синхронно вздрогнуть. — Майкл? Ты там? — глухо донесся из-за плотной двери знакомый басовитый голос Билла. — Лэндис рвет и мечет, парень. Он говорит, что если мы не начнем прямо сейчас, предрассветный туман испортит весь свет в кадре. Тебя все ждут на площадке. — Какой ужас, Майкл, выметайся! — залепетала Энни, тут же взбодрившись. — Сегодня первый день съемок на улице, и на что мы его тратим? — Энни? — ахнул за дверью Билл. — А ты что там делаешь? Слава Богу, я не зашел… — Билл! — недовольно вскрикнули молодые люди в один голос.   Майкл на секунду зажмурился, сдерживая досадливый, тяжелый вздох. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось уходить. Но профессионализм, въевшийся в подкорку с самого детства, взял свое. Юноша медленно поднялся с колен, аккуратно расправляя затекшие ноги. — Мне пора, — тихо сказал он, заглядывая ей прямо в глаза. В его голосе снова проступила привычная ему нежность. — Джон не простит мне сорванный дубль. Пожалуйста, оставайся здесь, ладно? Я приду за тобой после завершения съемок и мы с Биллом довезем тебя домой. — Нам нужно поговорить, Майкл. — Я знаю. И мы обязательно это сделаем.   Майкл еще мгновение помедлил, словно пытался найти повод задержаться с Энни в фургоне. Но очередной настоящий стук в дверь не позволил этому случиться. Когда дверь фургона отворилась, внутрь на секунду ворвался сырой ночной воздух Лос-Анджелеса и далекий гул съемочной площадки. Но уже в следующее мгновение замок негромко щелкнул, возвращая трейлеру его тишину.   За тонкими стенами вагончика снова глухо забасил рупор Лэндиса, а следом сквозь обшивку донесся знакомый плотный ритм «Триллера». Майкл вернулся туда, под безжалостный холодный свет прожекторов, чтобы снова включить безупречного артиста и отдавать себя работе. Энни устало вздохнула, ощущая, как стало тоскливо без Джексона рядом. Вообще-то, так становилось всегда. Просто Эванс привыкла не заострять на этом внимание. Касания ладоней Майкла до сих пор горели на ее коже. В животе бабочки давно вылезли из своих коконов и пытались прогрызть Энни изнутри. Ей было физически необходимо поговорить с ним.