Сделка с дьяволом

Одри всё ещё кипела. Рука горела от пощёчины, но злость приятно покалывала кончики пальцев. — Языком. — повторила она твёрже, скрещивая руки на груди. Он все понял. Медленно, не отводя от неё взгляда, Малек опустился на колени. Его идеально выглаженные брюки коснулись холодного кафеля кухонного пола. Он провёл ладонями по её бёдрам, задержался на талии, стягивая тонкие домашние шорты вместе с кружевными трусами вниз одним плавным движением. Одри ахнула и оперлась спиной о столешницу. — Держись за меня. — выдохнул он ей в живот, целуя дорожку от пупка вниз. Он дразнил. Вылизывал каждую складочку так, будто от этого зависела его бессмертная жизнь, то медленно, то быстрее, то круговыми, то просто надавливая плоскостью. Одри вцепилась ему в волосы, сбила укладку к чертям. — Малек… — выдохнула она жалобно. — Я здесь. — ответил он прямо перед тем, как накрыл ртом самое чувствительное место. Она застонала. Он ускорился, втянул губами её клитор, и Одри кончила, вцепившись в его волосы так, что наверняка выдрала пару прядей. Малек не отстранился, пока последняя судорога не прошла по её ногам. Только тогда поднял голову, облизнулся и посмотрел на неё снизу вверх. — Ну что, простила? — его голос сел. Она не ответила. Просто потянула его за ворот рубашки на себя, заставляя подняться. И когда он оказался на уровне с её лицом — впилась в его губы. Он зарычал и прижал к столешнице так, что тарелка в сушилке жалобно звякнула. — В спальню. — выдохнула она между поцелуями. — Нет. — он уже расстёгивал ремень одной рукой, даже не глядя. — Здесь. Он резко развернул её лицом к столу. Одри не сопротивлялась, только уперлась ладонями в холодную столешницу и выгнула спину так, как он любил. Малек откинул край её футболки выше, провёл ладонью по позвоночнику, задержался на пояснице. — Не двигайся, — сказал он угрожая. Она и не собиралась. Он вошёл сзади одним толчком до упора. Одри вскрикнула и тут же закусила губу. Он замер на секунду, давая привыкнуть, но его пальцы впились в её бёдра так, что будет болеть на следующий день. — Можно? — спросил он, хотя ответ знал заранее. — А тебе разве требуется разрешение? Он засмеялся с хрипотцой и начал двигаться. Сначала медленно, выходил почти полностью и снова входил, заставляя её подаваться назад навстречу. Одри стонала в голос, не стесняясь, соседи всё равно привыкли. — Громче, — потребовал он, ускоряясь. Он трахал её жёстко, но не грубо. С каждым толчком его рука скользила выше по животу, по рёбрам, пока не сжала её грудь. Большим пальцем надавил на сосок, и Одри выгнулась дугой, вжимаясь спиной в его грудь. Малек вошёл глубже, зарычал ей в ухо и задвигался быстрее. Ритм сбился, толчки стали короче, злее. Одри чувствовала, как второй раз за вечер накручивает внутри тугую пружину. Он прикусил её плечо, не сильно, но эта маленькая боль стала последней каплей. Она кончила с его именем на губах, сжавшись вокруг него так, что Малек выгнулся и замер, кончая следом. Они стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Потом он аккуратно вышел, развернул её к себе лицом и поцеловал. — Теперь уж точно простила? — спросил он тихо. Она легонько ударила его кулаком в грудь. — В следующий раз вселишься в близкого мне человека — кое-что отрежу. Он рассмеялся, подхватил её на руки и понёс в душ, потому что её ноги больше не держали. И пока нёс, шептал в макушку: — Не надо, мой член ещё нам понадобится. Одри хмыкнула и уткнулась ему в шею. Злиться окончательно расхотелось.