Пуская по сердцу сильный яд

      Чи Чен всегда чувствовал себя одиноким. Преданным. Куда бы он ни пошёл, найти своё место не получалось. Этот мир раз за разом отворачивался от него, как от прокажённого. Его уже мало что волновало или могло оживить. Мысли душили его изнутри, а он покорно позволял им это. Он потерял себя настолько давно, что уже сложно вспомнить, как когда-то горели его глаза. Даже Го Чен Юй был не в силах вдохнуть в него жизнь. Помочь почувствовать её вкус.       А потом появился он... Эти чёртовы карие глаза, источающие свет. Чи Чен терялся в них всё больше, открывая своё запертое от любого проявления тепла сердце. Бесы внутри него сопротивлялись этому притяжению, страшась снова обжечься. Они хотели разорвать Со Вэя в тот же миг, как он переступил порог комнаты клуба, но оступились. Их завлёк этот особенный блеск, перед которым они преклонили колени, завороженно наблюдая из темноты.       Эта ошибка завела Чи Чена в тупик. Волна противоречий билась внутри него о скалы реальности, разбиваясь на тысячи осколков. На сердце было неспокойно, и признаться в этом он мог только единственному другу. Игнорируя свою излюбленную комнату, он пришёл в кабинет Го Чена, который без лишних вопросов пропустил его и теперь тихо выжидал в стороне.       Чи Чен не спешил начинать разговор, осматриваясь по сторонам, будто пришёл сюда в первый раз. Он и правда давно не был здесь, но с тех пор мало что изменилось. Его взгляд зацепился за потёртую временем картину Джокера, нарисованную на стене. Чи Чен подошёл поближе, всматриваясь в злобный оскал, словно предназначенный именно ему. Хитрые глаза так и пытались протиснуться в глубину его души, чтобы прикоснуться к самому сокровенному. Вытащить из него то, что могло причинить самую сильную боль. И если раньше эти глаза были Чи Чену чужими, сейчас он никак не мог отделаться от стойкого ощущения, что их хозяином был Вэй Вэй.       —Скажи мне, — начал он, не отводя взгляда от картины, — если бы ты узнал, что тебя используют, как бы ты поступил? — Го Чен вздрогнул, догадываясь, о ком именно идёт речь. — Оставил бы человека, который только играет роль, рядом или убил его?       —Ты кого-то подозреваешь? — начал Чен Юй издалека.       Этот путь был слишком хрупким, чтобы позволить себе оступиться. С другой стороны, сейчас он мог бы прощупать почву и понять, можно ли всё же раскрыть перед Чи Ченом всю правду, или же это подвергнет Со Вэя опасности.       —Я допустил оплошность, когда решил довериться... — проблеск присущей ему жестокости отразился в тёмных бездонных глазах, которые никак не могли отпустить яркий образ чужой улыбки. Чи Чен потёр переносицу, чувствуя, как голова начинает гудеть от каждого произнесённого слова. — Когда поверил, что Со Вэй не такой. Даже готов был закрыть глаза на то, что он решил сблизиться со мной ради выгоды, — он крепко сжал челюсть, пытаясь обуздать гнев. Ненависть и желание снова обнять Со Вэя смешались где-то внутри. Там, где бешено билось сердце. — Я подпустил его настолько близко, что даже забыл о бдительности, а он этим воспользовался. Пробрался в мой кабинет, чтобы украсть флешку.       Го Чен Юй почувствовал, как земля начала уходить из-под ног. Внутри него всё сжалось от страха. И страх этот был вовсе не за свою жизнь, и даже не за Со Вэя. Он боялся за Чи Чена, который мог окончательно погрузиться в пучину собственной тьмы.       —Как ты узнал об этом? — осторожно спросил Го Чен.       Получить ответ на этот вопрос было очень важно. Если это было лишь предположением, то всё ещё можно исправить. Го Чен Юй найдёт подходящие слова, чтобы смягчить подозрения. Если же Со Вэй совершил ошибку и выдал себя, то весь их план можно смело бросать в топку.       —Мы переспали, — коротко бросил он, будто не видел в этом ничего особенного. Вот только кошки без остановки скребли на душе. — Утром я хотел с ним поговорить, но появились новости по поводу... — Чи Чен поджал губы, не в силах больше произнести проклятое имя. Вся его ненависть к Цзинь Луну усилилась настолько, что даже говорить о нём стало тошно. — Мне пришлось ненадолго уехать, а когда вернулся, первым делом зашёл в кабинет, чтобы спрятать бумаги в ящик, — он горько усмехнулся, понимая, насколько наивным казался Со Вэю. — Ты же знаешь, что после лабиринта моя внимательность стала практически маниакальной. Настолько, что даже малейшее изменение не ускользнёт от меня, — он засунул руку в карман брюк, пальцами сминая пачку сигарет. Его единственный способ успокоить нервы отныне тоже стал ему ненавистен, напоминая о вкусе предательства. — Пепельница стояла не на своём месте. Какой-то несчастный миллиметр, но я заметил это сразу.       —Ты уверен в этом? — Чен Юй и сам не понимал, за что сейчас пытался ухватиться. Всё и так было очевидно.       —Как думаешь, я когда-нибудь сомневался в своей наблюдательности? — Чи Чен повернулся к нему всем корпусом, позволяя увидеть этот надлом в его глазах. Го Чен лишь молча покачал головой. — Это был первый раз, когда я подумал, что ошибся. Я позволил себе обнять его, потому что он нуждался в этом. Не стал запирать его, не стал ни о чём расспрашивать. Только отпустить эту мысль тоже не смог. Позже я проверил камеры, и тогда всё встало на свои места. С самого начала и по сей день он сближался со мной, чтобы выполнить поставленную перед ним задачу, — желваки на его челюсти заходили ходуном. Он резко вытащил из кобуры на поясе тот самый пистолет. — Я хотел застрелить его, — он извлёк обойму, показывая одно пустое место. Последняя пуля, которую он не смог вставить, так и лежала на тумбочке в коридоре. — Знаю, что должен это сделать, но рука никак не поднимается. Сколько бы ни пытался собраться с силами, не могу! — с сухим щелчком он вогнал обойму на место и швырнул оружие на пол, зарываясь пальцами в волосы.       Его тело начало дрожать от злости, перешагнувшей за пределы. Чи Чен всегда был хладнокровным убийцей, выступая перед другими в роли монстра. Ему никогда не были присущи ни жалость, ни прощение. Он жил, питаясь этой ненавистью. Мир всегда был для него чёрным и никчёмным. Если кто-то осмеливался обмануть или предать, другого пути, кроме смерти, для этого человека не было.       Чи Чен уничтожал любую опасность, стоило только той появиться на горизонте. Он всегда слушал собственное чутьё, которое впервые пошатнулось под натиском чувств. Как бы ему ни хотелось отрицать это, но Со Вэй за такой короткий период смог привязать его к себе. И даже сейчас, когда доказательства были прямо перед лицом, Чи Чен не знал, как ему поступить. Казалось, что стоит ему нажать на курок, и разорвётся именно его сердце.       Го Чен Юй встревоженно наблюдал за этой внутренней борьбой, пока не решил уточнить ещё одну немаловажную деталь. То, что позволит ему окончательно понять, как поступить со скрытой внутри него правдой.       —Что, если его и правда наняли копать под тебя, но в конечном счёте он передумал и решил помочь тебе? — он старался, чтобы его голос звучал естественно, словно просто рассуждает вслух. — Ты сможешь поверить ему?       В кабинете повисла мёртвая, давящая тишина. Чи Чен позволил себе ненадолго погрузиться в раздумья, прикрыв глаза. Он попытался представить всё до мельчайших подробностей. Мягкий и напуганный голос Со Вэя, его большие потерянные глаза, блуждающие по комнате, нервное покусывание израненных губ и мольбу. Просьбу поверить ему, потому что, будь он и правда предателем, карта памяти сейчас не лежала бы на своём законном месте.       Чи Чен прекрасно это понимал, и даже пошёл бы на очередной риск, если бы не вспыхнувшие кадры из детства. В голове стало шумно от крика отца, который хотел воспитать его удобным для себя сыном. И родная мать, которая наблюдала за всем этим, ничего не могла изменить. Она была напугана не меньше, поэтому даже в день побега Чи Чена из дома не нашла в себе и каплю смелости, чтобы защитить его. Таков закон жизни, где людьми можно манипулировать, зная их слабые места. Где страх за свою жизнь стоит выше голоса совести.       Со Вэй отличался от его матери только тем, что их не связывали кровные узы. Они были чужими людьми, поэтому поддаться моменту и снова предать для него не составит никакого труда. Какой бы путь он ни выбрал в процессе, у Цзинь Луна всегда найдутся рычаги давления, и уверенности в том, что Чи Чен сможет это как-то изменить, просто доверившись, не было.       —Не смогу, — едва размыкая губы, ответил он. Эта ложь была озвучена больше не для Чен Юя, а для него самого. Чи Чен чувствовал, как сомнения всё ещё одолевали его. И он до смерти хотел поддаться им. Настолько же сильно, насколько сдавить себе горло, лишь бы в голове стало пусто от нехватки кислорода. — Я даже не уверен, что он говорил мне правду хотя бы раз. Не уверен, что его поддержка не была фальшью. Не уверен, что его желание переспать со мной было искренним. После каждой такой выходки я хотел уничтожить его хотя бы морально, а в итоге только глубже топил самого себя.       Го Чен Юй понимал его чувства. Возможно, даже лучше, чем он сам. Выстраивать доверие, которое сломали родные тебе люди, невыносимо тяжело. Страх быть снова обманутым и брошенным на растерзание сковывает, не позволяя сделать шаг вперёд. Тот факт, что Чи Чен до сих пор не убил Со Вэя, прекрасно понимая причину его появления, уже огромный успех. От раскрытия всей правды сейчас не было никакого смысла. Высока вероятность, что после этого даже Го Чен будет выглядеть предателем. Решить проблему это точно не поможет.       —Что ты собираешься делать дальше? — он поднял пистолет с пола и протянул его другу, подталкивая подумать обо всём ещё раз.       Это было не просто оружие − это была смерть Со Вэя. Манящий зов нажать на курок. Вероятно, безопаснее было бы оставить его тут, используя в качестве оправдания, когда Чи Чен в очередной раз задумается об убийстве. Он сможет сказать самому себе, что другой способ ему не подходит. Со Вэй должен получить пулю только из этого пистолета.       —Хочу посмотреть, к чему это всё приведёт, — он застегнул пиджак, скрывая за ним кобуру. Го Чен выдохнул с облегчением, забирая пистолет себе. Так и правда будет лучше всего. — Если Со Вэй украдёт флешку, чтобы предать меня, я последую за ним и убью их обоих. И на этот раз, — Чи Чен на мгновение задержал взгляд на друге, — я не стану колебаться.       —Не позволяй прошлому и дальше тянуть тебя на дно. Твой отец всегда был ничтожным человеком, не способным на любовь. Со Вэй отличается от него, это видно по тому, как он смотрит на тебя, — попытался он закрепить в сознании Чи Чена единственно верную мысль. — Просто позволь себе жить спокойно, насколько это возможно. И если получится так, что он и правда предаст тебя, я лично помогу расправиться с ним, — добавил напоследок Чен Юй, вкладывая в это всю свою искренность.       Чи Чен был ему семьёй, поэтому защитить его он должен любой ценой. Конечно, сомнений в том, что Со Вэй поможет убрать Цзинь Луна, не было. Однако, если Го Чен всё же ошибся, ничто не помешает ему самому нажать на курок.