Пуская по сердцу сильный яд

      Тихий свист разносился эхом по помещению, сопровождая высокую фигуру, которая уверенно приближалась к прикованному к стулу худому мужчине. Лунный свет едва проникал через небольшую щель в уже прохудившемся потолке. Разглядеть лицо того, кто сейчас блуждал во тьме, не представлялось возможным, но та мелодия, которая заполняла собой всё пространство, напоминала о далёком прошлом.       Наконец, раздался стук рубильника, и помещение заполнилось мягким светом, позволяющим разглядеть до одури знакомые стены изумрудного цвета. В самом центре стоял пустой карточный стол, угол которого был окрашен уже давно засохшей кровью. Сомнений в том, что это за место и кто его сюда привёл, уже не осталось.       —Так и не покажешь мне своё лицо? — бросив взгляд через плечо, спросил мужчина, услышав в ответ смешок и звуки шагов.       —Давно не виделись, Хичоль, — Чи Чен окинул его взглядом, понимая, что за столько лет не изменилось ровным счётом ничего. Всё то же хаотичное окрашивание пары прядей светлых волос в тёмно-синий, тот же пирсинг в форме колечка в брови, та же привычка склонять голову чуть на бок во время разговора. И неизменной осталась ненависть, которую Чи Чен нёс в себе по сей день. — Добраться до тебя было не так уж и просто.       —Понравилось?  — Хичоль прикусил нижнюю губу и расплылся в ехидной улыбке. Кисти его рук были привязаны к ручкам стула колючей проволокой, но он будто и не замечал этого, игнорируя боль.       —Твой человек и правда подпортил мне нервы, когда сжёг все документы, можно сказать, у меня перед носом, — он хотел достать сигарету, чувствуя, как отголоски того дня подпитывали его и без того бушующую внутри злость, но вспомнил, что в пачке осталась всего одна штука, поэтому решил оставить её на потом.       —Жаль только, что в том пепле не оказалось и твоих останков, — он опустил уголки губ вниз, пытаясь этим окончательно вывести Чи Чена из себя, потому что прекрасно знал, как тот ненавидел подобные жесты. — Ты привёл меня сегодня в наше казино, чтобы предаться воспоминаниям? Это место уже столько лет пустует, а ты всё продолжаешь за него цепляться. Даже стол решил сохранить. Если хочешь, чтобы я ещё раз разбил тебе об него голову, ты только скажи.       —Уверен, что готов заплатить за это ещё одним глазом? — он перевёл взгляд на протез, который практически невозможно было отличить от настоящего. — Даже к тридцати годам твой поганый характер не изменился. Ты всегда получал за то, что не умел следить за языком.       —Так и какова же причина того, что ты притащил меня сюда? Хотя, можешь не отвечать, кажется, я догадываюсь. Всё никак не отпускает лабиринт, да? — в попытках задеть за живое, спросил Хичоль. — Ты знал, что люди никогда не возвращаются оттуда полностью? Та часть души, которая потеряла свою человечность, остаётся с этой тьмой навсегда. И сколько бы ты не пытался начать всё заново, ничего не выйдет. Лабиринт всегда будет внутри тебя, — он чуть подался вперёд, не обращая внимания на то, что от его движения шипы проволоки воткнулись глубже. — Это будет твоим вечным кошмаром и напоминанием о том, насколько никчёмна твоя жизнь.       Чи Чен слушал каждое его слово с безразличием, прекрасно понимая, с какой целью они были сказаны. Хичоль хотел вывести его из себя, доломать то, что и так уже было разбито, чтобы напоследок забрать с собой хоть каплю победы, потому что он прекрасно понимал, что выйти отсюда живым не сможет. И дело было даже не в прикованных руках, а в разном уровне их сил.       —В тот день, когда я выбрался из лабиринта, всё, чего я хотел, это убить тех, кто был к этому причастен, — начал Чи Чен, достав из кармана брюк колоду карт. Хичоль перевёл на неё взгляд, теряя всю свою надменность. Он лучше, чем кто-либо другой, понимал, что это означало. — Они смотрели на меня, как на призрака, потому что никто из них не верил, что я смогу выжить, — он отбрасывал в сторону одну карту за другой, уменьшая колоду. — Я лично пришёл за расплатой к каждому, и последний из них рассказал мне, кто дал им наводку. Может быть ты и прав, и часть меня навсегда осталась в лабиринте вместе с трупами тех, кто попал туда вместе со мной. Тех, кого мне пришлось убить, чтобы выжить. Может быть я никогда не смогу стереть эти воспоминания, потому что спокойно пережить то, что там происходило, невозможно. Это место сводит с ума. Возможно, я даже умер там, — вновь возвращаясь мысленно к сцене у дома, добавил он. — Но моя месть за лабиринт закончилась в тот день, когда я пришёл к последнему из них. Тебя я убью по другой причине, и ты прекрасно знаешь об этом. Я обязательно дойду до него по вашим головам и заставлю пожалеть, — к моменту, как он договорил, в руках осталась только одна карта. И Хичоль знал, что это чёрный джокер. Как и знал, какое значение она в себе несла.       —Ты не осмелишься, — покачивая головой, произнёс он. Но Чи Чен осмелится, даже если в итоге на чашу весов придётся положить собственную жизнь. — Он не позволит тебе.       —Мы оба знаем, что в этом мире нет никого, кто смог бы меня остановить, — он подошёл к Хичолю поближе и достал из ножен, прикрепленных к ремню, кинжал. — Узнаёшь? — Чи Чен покрутил перед его лицом Крис, навершие которого напоминало по форме голову змеи. — Сегодня я пришёл за его сердцем, как он и просил в тот день. И мы оба прекрасно знаем, что его сердце − это ты. Только твоя смерть поистине сможет его уничтожить, прежде, чем я доберусь до него самого. Он будет ненавидеть меня настолько, что не сможет найти себе месте. Уверен, он попытается до меня добраться, но проиграет точно также, как и всегда. И к моменту, когда я приду по его голову, он окажется на самом дне в полном одиночестве.       —Ты действительно настоящий монстр, — с ужасом произнёс Хичоль, чувствуя, как всё тело обдало холодом. — Неудивительно, что все так сторонятся тебя, когда видят.       Он был готов умереть сегодня, спокойно принимая свою участь. Это было тем неизбежным, встретить которое он хотел со злорадной улыбкой. Но то, что нёс в себе Чи Чен, было значительно хуже. Хичоль и не думал, что в нём будет столько смелости и ненависти. Было ли это безумием или полным разрушением, неизвестно. Одно было понятно, остановить его и правда не сможет уже никто.       —Я значительно хуже, чем все вы могли себе представить, — Чи Чен проткнул кинжалом карту, прежде чем вонзить острое лезвие в сердце Хичоля.       Очередное имя было вычеркнуто из списка. Теперь осталось лишь двое, и Чи Чену испытать бы хоть долю облегчения, но злость всё ещё бушевала где-то внутри. Кожа будто полыхала огнём, забирая его контроль.       Выйдя из здания, он достал сигарету, чтобы прикурить её, но зажигалка, как назло, не хотела работать. И чем больше он пытался зажечь её, тем сильнее затуманивался разум. Он и сам не понимал, почему так злился сейчас. Будто все демоны, разрывающие душу на части, собрались вместе, ударяя по старым ранам. Он держался до самого конца, не поддаваясь ни единой попытке выбить его из равновесия. Однако сейчас всё смешалось внутри в один большой ураган: семья, прошлое, лабиринт и настоящее. Казалось, что он заново тонул, позволяя чёрным лапам утащить его в эту пучину.       —Блять! — выкрикнул он, швыряя зажигалку вместе с сигаретой в стену.       Чи Чен знал, что ему сейчас нужно было, чтобы успокоиться. Понимал это своим едва живым сердцем, хоть и всё ещё не хотел признавать. Ему нужен был свет, способный разрушить окутавшую тьму. Тот самый свет, который вполне может оказаться огнём и превратить его в пепел. И вопрос сейчас был в том, готов ли он рискнуть, чтобы найти выход, или же лучшим решением будет остаться с этим чувством наедине, позволяя поглотить целиком.       Было ли вообще в его жизни теперь то, что можно было бояться потерять? Быть может его опасения подтвердятся, и он получит новый удар в спину. Только боли там, где и так не осталось живого места, он уже не почувствует. К тому же, он просто хотел услышать слова, произнести которые никто не решался. Чи Чен устал от бесконечной череды льющейся в его сторону ненависти. Устал от того, что никто не понимал, почему этот список так важен для него и почему он так озлоблен на этот мир. Мог ли хоть кто-то из них пережить то, что пережил он, и не сойти с ума. Но ставить себя на его место не хотел никто. Лишь Го Чен Юй продолжал быть его поддержкой.       Отбросив раздумья в сторону, Чи Чен сел за руль и направился в клуб. Сегодня он готов был сгореть, если это потребуется. Пересекая основной зал, как и всегда наполненный разгорячённой толпой, он направился на второй этаж. До его комнаты оставалось пару шагов, когда позади послышался взволнованный голос Го Чен Юя.       —Что случилось? — заметив кровь на его руке, поинтересовался он, при этом не рискуя подойти ближе, чем на три шага.       Такое состояние Чи Чена было для него не в новинку. Подобное случалось с периодичностью раз в месяц. И каждый раз тот был, как пороховая бочка, способная разнести всё к чертям, если попытаться сократить дозволенное расстояние. Конечно, Го Чен Юй был далеко не самым послушным человеком, но к его словам всё же прислушивался, боясь усугубить состояние своим вмешательством. Остальные же в силу страха старались как можно быстрее скрыться из виду.       Только чувство самосохранение присутствовало тут далеко не у всех. У Со Вэй, который как раз вышел из соседней комнаты, проигнорировал невидимый барьер, быстрым шагом уничтожая расстояние между ними.       —Ты в порядке? — взволнованно спросил он, взяв руку Чи Чена, чтобы осмотреть на наличие ран. Не найдя ни одной, он и сам догадался, что это была чужая кровь.       —Она не моя, — по телу У Со Вэя прошли мурашки. Не из-за того, что кровь была не его, хоть это и пугало, а из-за пустоты голоса.       —Хорошо, — он кивнул и спокойно завёл его в комнату, понимая, что коридор далеко не самое лучшее место для разговоров.       Го Чен Юй, в очередной раз поражённый его поведением, не успел даже никак среагировать, оставаясь ещё некоторое время в ступоре, прежде чем тяжело вздохнуть и спуститься вниз. Кажется, домой он сегодня уже не сможет уехать.       —Не спросишь, чья она и почему на моей руке? — он неотрывно наблюдал за У Со Вэем, который уткнулся в закрытую дверь лбом, собираясь с мыслями.       Ему действительно было интересно узнать, что вообще произошло, но он не был уверен, готов ли он сейчас услышать эту правду. Он едва смог признать, что Чи Чен ему нравится, при этом понимая, с каким человеком придётся иметь дело, а теперь его собирались бросить в следующую яму.       —А ты готов рассказать? — он, наконец, повернулся к нему лицом, сталкиваясь с поистине пугающим взглядом. Что-то точно было не так. Даже в разгневанном состоянии Чи Чен выглядел более живым. — Я выслушаю всё, что ты захочешь рассказать.       —Если я скажу, что сегодня убил человека, что тогда ты будешь делать? — Чи Чен никак не мог понять, почему даже в том состоянии, которое пугало и его самого, У Со Вэй продолжал находиться рядом. Смогут ли слова об убийстве оттолкнуть. Скажет ли он тоже самое, что и другие. Однако тот продолжал молчать, будто опасаясь произнести вслух то, что крутилось в мыслях. — Серьёзно делаешь вид, что не слышишь меня? — он схватил У Со Вэя за грудки и вплотную прижал к двери. — Лучше тебе ответить на мой вопрос, потому что сегодня я не в настроении. Поверь, ты не захочешь узнать, какими бывают последствия.       Вот он, свет, который может сейчас сжечь Чи Чена одной лишь фразой. То, что звучало из уст каждого и не имело веса, могло убить, если тем, кто это произнесёт, будет У Со Вэй. Тот, кто уже позволил надежде окутать чёрствое сердце, невзирая на все крутящиеся в голове подозрения.       —Что ты хочешь от меня услышать? — он не стал отводить взгляд в сторону и вырываться, позволяя всему идти своим чередом. — Что меня пугает мысль о том, что ты кого-то убил? Или то, что ты монстр? — Чи Чен почувствовал, как внутри неприятно заныло. Эта фраза ощущалась ядом, пробирающимся к сердцу. Он будто заново был отброшен в сторону. Только У Со Вэй на этом не собирался останавливаться. — Этот мир далёк для меня. Настолько, что я готов убежать прямо сейчас, потому что я не понимаю, как можно убить человека. Для меня подобный метод решения проблем слишком жестокий. Я уже сталкивался с теми, кто заслужил быть избитым до полусмерти, но даже в этом случае я не думал об убийстве, — таким человеком для У Со Вэя всегда будет бывший Шуая, который спокойно продолжает жить, так и не заплатив достойную цену за содеянное. — Но это то, как на мир смотрю я со своей историей жизни. Я не знаю, с чем тебе пришлось столкнуться, раз ты видишь выход только в убийстве. И не знаю, кто эти люди, что они тебе сделали, было ли опасным оставлять их живыми. Возможно, на твоём месте я поступил бы точно также, — впрочем, он и сам был сейчас в том положении, когда ради выживания ему нужно было идти на обман. Если бы условием была не кража, а убийство, смог бы У Со Вэй пойти на это, неизвестно. К тому же, пригрозить ему могли бы и жизнью матерью, ради которой он был способен пойти на многое. Да, это разрушило бы его, как личность, но сказать с уверенностью, что он отказался бы, он не мог. — Я привык судить людей по тому, что вижу. Ответь сам себе, будь ты монстром, стоял бы я сейчас перед тобой целым и невредимым?       Чи Чен честно пытался привести себя в чувства, остудить в голову, отбросить в сторону это возникающее между ними притяжение, но даже поездка домой не смогла справиться с этим. Всё, что говорил У Со Вэй, как смотрел на него, как каждый раз игнорировал сигналы опасности, сводило с ума. Он стал его личным глотком воздуха, его вкусом жизни, его тихой гаванью, способной усмирить даже самый сильный шторм. Та злость и ненависть, которые разъедали Чи Чена изнутри, начали угасать. Холод сердца позволил весне снова расцвести. И свет, который всё же оказался огнём, не уничтожал, а был согревающим камином.       Способен ли один человек уничтожить всех демонов и восполнить всё то, что отняли другие? Чи Чен был уверен, что нет. Вот только то, что не было под силу другим, теперь казалось возможным для У Со Вэя, о котором он практически ничего не знал, но который смог за несколько встреч найти к нему подход.       Мгновение... Чи Чену потребовалось лишь мгновение, чтобы окончательно раствориться в блеске карих глаз. По коже Со Вэя пробежали мурашки, когда крепкие руки обвили его талию, прижимая к себе. Расстояние, которое и без того было незначительным, сократилось до опьяняюще интимного. Настолько, что даже ветер не смог бы проскользнуть между ними.       Вэй Вэй почувствовал, как сердце забилось быстрее от одной только мысли, что он вновь сможет ощутить эту манящую горечь поцелуя. Он прикрыл глаза, замирая в предвкушении. Если бы он только знал, что в эту самую секунду Чи Чен улыбнулся, смешивая боль и нежность от представшей перед ним картины, которую он непременно сохранит в укромном уголке памяти.       —Спасибо, — прошептал тот, подарив ему осторожный поцелуй в лоб.       У Со Вэй медленно открыл глаза, понимая, что теперь для него пути назад нет. То, что должно было вспыхнуть страстью, растопило его своей нежностью, в очередной раз подтверждая одно: это не Чи Чен монстр, а люди вокруг него.