Пуская по сердцу сильный яд

      Чи Чен никогда не хотел возвращаться в место, подтолкнувшее его к дороге в ад. Если бы он только мог, то уже давно сравнял бы здесь всё с землёй, теряя последнюю крупицу сознания. И часть его хотела именно так и поступить, чтобы выпустить наружу то, что по сей день сжигало его изнутри. Прошло целых двенадцать лет, но за все эти годы никто из них даже и не подумал найти его и попытаться всё исправить. Впрочем, он и не ждал этого от людей, для которых он был не более, чем механизмом для достижения собственных целей. И единственным, что сдерживало его от мести, была сестра, которую он так и не смог увидеть.       Мама была на пятом месяце беременности, когда его выдержка дала трещину. Часть вины всё ещё терзала его время от времени, потому что, вероятнее всего, сестре предстояло пройти тот же путь, что и ему. Конечно, Чи Чен мог бы забрать её, чтобы позволить жить свободно, и помешать ему не смог бы никто, но сейчас рядом с ним было даже опаснее, чем в клетке из родных стен. Он пережил лабиринт, ломаясь изнутри, чтобы выжить, и путь, по которому он теперь следовал, не предвещал ничего хорошего. Идя по головам, нужно не иметь ни единой слабости, которую могут использовать против тебя. Позволить причинить ей вред он точно не мог, как и не мог отбросить в сторону список.       Причиной, по которой он приехал сюда сегодня, останавливаясь неподалёку от дома, были большие невинные глазки, которые пронеслись в его сердце ураганом. Чи Чен лишь хотел напомнить себе о том, что больнее всего ударяют в спину те, кто ближе. Напомнить о чувстве отчаяния и привкусе предательства. Это была его мазохистская попытка отрезвить разум, чтобы не поддаться на хитрые уловки У Со Вэя. Какими бы не были минутные порывы, позволить им одержать победу он не мог. Стоит сделать лишь шаг в сторону от своего пути, и всё, что Чи Чен с таким трудом строил, рухнет.       Он уже собирался уехать, не желая и дальше терзать свои так до конца и не зажившие раны, когда входная дверь со стуком распахнулась. Маленькая девочка с волосами цвета воронова крыла выбежала наружу в пижаме и быстрым шагом босых ног направилась в сторону выхода, полностью игнорируя возгласы разъярённого отца, который старался её догнать.       Чи Чен рефлекторно сжал руль, чувствуя, как лоб покрыло испариной. В голове пронеслись воспоминания из детства, когда он также выразил свой первый протест, закончившийся пятью ударами розгами по спине. Тогда отец не стал прикладывать силы, чтобы не оставить шрамы. И хоть следы от ударов со временем прошли, чувство боли осталось с Чи Ченом навсегда.       —Вернись в дом! — его строгий голос пронёсся по улице эхом, обволакивая скрытый от их взора автомобиль. Злость застряла комом в горле Чи Чена, который едва сдерживал себя от желания выйти и дать ему отпор.       —Я не хочу! — выкрикнула она в ответ, одёргивая свою руку, когда тот попытался схватить её за запястье. — Почему ты заставляешь меня делать то, что мне не нравится?! Я не твоя ручная зверушка, отец!       Отец... Это слово всегда казалось таким чужим и пугающим. И даже спустя столько лет характер этого человека не изменился. От него всё также веяло холодом.       —Потому что ты должна стать гордостью нашей семьи, если не хочешь закончить также, как твой брат! — смешивая злость и отвращение, выплюнул он и замахнулся, чтобы дать ей пощёчину, но так и не осмелился. Видимо, пол всё же имел для него значение.       —Если бы не ты, он был бы сейчас жив! — содрогаясь от слёз, она упала на колени перед запертой калиткой. Ребёнок, никогда не видевший своего брата, сейчас так болезненно выпускал наружу свои чувства, словно у него отняли самое дорогое, что было в жизни. — Это ты убил его!       Чи Чен почувствовал, как её слова медленно утаскивали его во тьму глубокого океана, заставляя задыхаться. Внутри снова что-то заныло. В этот самый момент он будто и вправду умер, ощущая себя стёртой ластиком картинкой на листе давно забытой тетради. Его не просто выбросили из своей жизни, используя в качестве позорного примера, а превратили в призрака, не желая даже допускать мысль о том, что он мог вернуться.       Стукнув по рулю, он усмехнулся и устремил свой разгневанный взгляд на стоящего возле девочки мужчину, который не пытался успокоить её, как и не пытался возразить. И Чи Чен понимал, что тот просто ждал, когда она прекратит плакать и покорно вернётся в дом. Так было раньше, и так будет всегда. Этот человек никогда не понимал, что значит быть отцом. Всё, что его волновало, это собственная репутация и желание взобраться на вершину, используя так называемых марионеток.       Чувство ненависти возродилось в Чи Чене с ещё большей силой. Он всегда понимал, что ни о какой любви к нему не могло идти и речи. И даже смирился со временем, принимая это, как что-то само собой разумеющееся. Однако быть нелюбимым и быть убитым абсолютно разные вещи. Всё же не стоило ему сегодня сюда приезжать.       Стукнув кулаком по земле, девочка поднялась на ноги и стёрла слезы тыльной стороной ладони. Пусть ей и было всего двенадцать, дети в этой семье взрослели значительно раньше, потому что это был единственный способ выживания. Если бы они позволили себе расслабиться и смотреть на мир через призму наивности, психика попросту не выдержала бы. Только со стержнем внутри можно было противостоять их отцу, который был им только на бумажках и для общей картины на публике.       Она перевела дух и тихо произнесла несколько слов, заставивших мужчину смениться в лице, прежде чем вернуться в дом. Услышать, что именно она сказала, к сожалению, Чи Чен уже не смог. Не желая больше находиться здесь, он уехал, так и не узнав, что в этом мире он уже давно не был одинок. И пусть его считали мёртвым, эта отнятая жизнь была дорога хотя бы одному совсем юному человеку, который вопреки страху со всей своей детской уверенностью произнёс: "Ты ответишь за то, что сделал с ним".

***

             У Со Вэй не привык думать о чём-то слишком много, особенно, когда дело касалось его собственных чувств. Для него решение таких вопросов не было проблемой. Всё всегда лежало на поверхности, пока на его пути не появился Чи Чен, перевернувший всё его восприятие мира. Они виделись лишь несколько раз, и назвать эти встречи хотя бы нормальными не представлялось возможным. Каждый раз их сопровождали какие-то проблемы, после которых У Со Вэю нужно было время, чтобы всё проанализировать и понять, как действовать дальше.       Наверное, сейчас их общение больше походило на клубок, распутать который было сложнее, чем собрать кубик Рубика с закрытыми глазами. И поцелуй только усугубил ситуацию, запутывая всё ещё сильнее.       С какой стороны не посмотри, в нынешних обстоятельствах симпатия никак не могла просочиться в сердце У Со Вэя. К тому же, в его вкусе всегда были милые и стройные девушки, а не мужчины, от взгляда которых в жилах стыла кровь. Вероятно, он просто был сильно удивлён или напуган, ошибочно принимая это за колыхание крыльев бабочек в лёгких.       —Ты ведёшь себя странно, — У Со Вэй вздрогнул, переводя взгляд на вошедшего в зал Шуая. — С тех пор, как ты пришёл ко мне, ты всё продолжаешь трогать свои губы и о чём-то усиленно думать, — он потёр подбородок и хитро улыбнулся, скрестив руки на груди. — Ничего не хочешь мне рассказать?       У Со Вэй одёрнул руку, только сейчас понимая, что он и вправду непроизвольно прикасался к губам, на которых всё ещё оставался призрачный привкус горечи сигарет.       —Могу я кое-что спросить? — он чуть поёжился, не зная, как вообще завести этот разговор. Пусть у них никогда и не было рамок в темах для обсуждения, говорить о ситуации с Чи Ченом было как-то неловко. С другой стороны, лучше, чем Сяо Шуай о чувствах между мужчинами не знал никто. — Как ты понял, что тебе нравятся мужчины?       —Ты что-то начал чувствовать к Чи Чену? — сразу же в лоб спросил тот, присаживаясь рядом.       В целом, эта догадка уже возникла в его голове, когда У Со Вэй заявился к нему с растерянностью на лице.       —Я не уверен, — он вновь прикоснулся к губам. По телу словно пробежали мурашки от мысли, что он хотел бы повторить этот поцелуй. — Чи Чен мне не доверяет, поэтому пришёл в мой магазин, чтобы попытаться разговорить. Я старался держаться как можно увереннее, чтобы не раскрыть себя и отвести подозрения, — и хоть У Со Вэй смог выдержать его напор, то, что Чи Чен докопается до правды, было лишь вопросом времени. Однако волновало его сейчас совсем не это. — Не знаю, почему, но в итоге разговор плавно перешёл к тому, что он поцеловал меня.       —Тебе понравилось? — аккуратно, будто ступая по тонкому льду, произнёс Шуай, не отводя взгляда.       —Не знаю... Возможно? — его слова звучали неуверенно, тогда как в глазах до сих пор горело желание вернуться в то мгновение, чтобы хотя бы ненадолго остановить проклятое время.       У Со Вэй знал, что Чи Чена нельзя любить. Между ними была огромная пропасть, на дне которой воздвигли колья. Это чувство было запретным и оттого столь манящим. Его нельзя было объяснить словами и ему нельзя было дать чёткое определение, потому что оно связывало между собой несколько нитей, каждая из которых могла порваться в любой момент. Всё это сейчас больше походило на какой-то сбой в матрице.       Нравились ли вообще У Со Вэю мужчины? Скорее нет, чем да. Но Чи Чен ощущался кем-то выходящим за рамки этого определения. Будто он был тем самым Сириусом на небе, притягивающим к себе всё внимание. И чем темнее полотно, тем ярче его сияние.       Да, Чи Чена нельзя любить, но он был достоин того, чтобы его любили, и, пожалуй, У Со Вэй готов был пойти на этот необдуманный шаг, даже если сам ещё до конца не был уверен в собственных чувствах.       —Я поддержу любое твоё решение, как ты когда-то поддержал меня, — Сяо Шуай никогда не сможет забыть тот день. Это был самый трудный для него период в жизни, и единственным, кто остался рядом, был У Со Вэй, который заботливо обработал каждую рану на его теле, не задавая лишних вопросов. — Просто прислушайся к своему сердцу. Честно говоря, не думаю, что симпатия зависит от пола. Ты либо что-то чувствуешь, либо нет. Попробуй отбросить в сторону тот факт, что он мужчина, и что тебе всегда нравились девушки, — он взял руку У Со Вэя и приложил её к его собственному сердцу, заставляя этим жестом вновь вернуться в магазинчик, где под пальцами приятно постукивали чужие ритмы. — Просто реши для себя, было ли это чувством страха или ты ищешь отговорку, чтобы не признавать правду.       Вэй Вэй кивнул и прикрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на своём внутреннем голосе. Он детально воспроизвёл в голове образ Чи Чена. Его твёрдую походку, внушающую страх. Его прокуренный голос, заполняющий собой всё пространство. Его холодный взгляд, раздирающий кожу. Окутывающий его дым зажатой между длинными пальцами сигареты. Каждую родинку, придающую его красоте свою особенность. Его крепкие руки, сжимающие горло, и мягкость его губ. Представил тепло объятий и улыбку, ради которой хотелось свернуть горы.       —Нравится, — на выдохе произнёс он, наконец, открывая глаза. — Он и правда начинает мне нравиться.       Сяо Шуай не произнёс ни слова, заключая его в свои объятия. И этого было достаточно, чтобы У Со Вэй почувствовал себя лучше. Каким бы не было будущее, на его стороне всегда будет тот, кто всегда поддержит и поймёт. Даже если в итоге им придётся пойти против всего мира.