Перунов цвет

Яра открыла глаза, когда исчез навязчивый звон в ушах. Она сидела спиной к камню, покрытому длинными корнями и огромными листьями папоротника. Вокруг было темно, но на горизонте сквозь деревья проглядывала тонкая, еле различимая полоса синевы. Голова покоилась на чьём-то плече. Рядом медленно вздымалась и опускалась грудь, но неритмично и обрывисто. Его дыхание иногда останавливалось на пару-тройку секунд. Вокруг ничто не мешало слушать, как рядом дует слабый ветер в такт коротким вдохам. Сознание прояснилось, и девушке показалось, что этот момент — самое лучшее, что она пережила за всё это долгое время. Вдруг дыхание парня остановилось снова и всё никак не возобновлялось. — Паша. Паша, проснись. Парень медленно, нехотя разлепил глаза. В воздухе, казалось ему, танцевали цветные пятна. Рука, как тряпичная, валялась на сырой земле. Он слабо пошевелил пальцами, но большего сделать не смог. — Яра… что произошло? — Ты перестал дышать. Я испугалась, — ответила Яра. Внезапно Павел распахнул глаза. Он дернул головой и взглянул на Яру, попытавшись протянуть к ней руку. Было больно. — Постой… Как ты меня назвала? — Паша. — Ты вспомнила!? — Да. Не верится, что я забыла. — Пожалуйста, скажи ещё раз! — Пашка! — улыбнулась девушка, взглядом голубых глаз разбрасывая искорки прежнего счастья. Над ними блестел месяц белой луны, прячась в ветвях от двух наконец нашедших друг друга душ. Где-то закричала ворона; оба вскочили, окончательно проснувшись. Яра потянулась к своей сумке, а Павел спрятал девушку за своей спиной, забыв о боли во всём теле. Ворона ещё раз гаркнула на последок и улетела. Пару мгновений они сосредоточенно вглядывались во мглу, а потом развернулись друг к другу и засмеялись. — У нас получилось! — парень больше не сдерживал улыбку, полную искреннего облегчения. — У тебя получилось, — сказала Яра, взяв его руку, — если бы ты был так же не уверен, как я, ничего бы не вышло. Парень молчал. На его глазах выступили слёзы, и он поспешил отвернуться и вытереть их рукавом. Яра обняла его со спины: — Я так рада. Рада, что ты пришёл. Парень сначала опешил, но долго не думал и обнял её в ответ. Крепко-крепко, будто ещё миг — и девушка растворится в воздухе. Яра из-за плеча Паши увидела прекрасный цветок. Перунов цвет. Он своими алыми лепестками тянулся к лунному свету, затмевая своей красотой весь остальной лес. Своими корнями он оплетал весь валун, а внизу скрывался в зарослях папоротника. — Я была здесь, когда нашла его. Именно в этом месте. Я его сорвала, и после этого заблудилась. — Я тебя не смог догнать тогда, — продолжил тихонько он. Ладони чуть похолодели. — Теперь я не отойду от тебя ни на шаг, — она схватила его руку. В ответ он сжал её. — А я тебя не потеряю. Парень оглянулся вокруг, и почувствовал воздух. Дышалось легко, даже слишком. — Мы всё ещё в Нави? — спросил парень. — Я не знаю, наверное. Алатырь не может переместить в Явь. Если бы мог, я бы… — Понял тебя. Тогда, я думаю, нам нужно найти что-то, похожее на Калинов мост. Может, и он появился? — Может. “Невозможно такое, чтобы отсюда не было выхода”, — подумал Павел. Его промурашило от воспоминаний. Это был тот же лес. Он облазил здесь каждый угол, когда искал Яру. Он видел его во снах, видел множество раз, как она мёртвой лежит глубоко в овраге, или прострелянной у дерева, или растерзанной волками на том камне. — Держись за мной. Я помню, куда идти. Яра в этом не сомневалась. Она сжала его ладонь чуть сильнее и закусила губу. Девушка боялась представить, сколько всего пришлось пережить ему и множеству других людей после её исчезновения. — Этот цветок. Что, если кто-то его вновь сорвёт через год? — Давай не думать об этом. Я боюсь что-то делать с ним снова. Её устроил такой ответ. Она думала о том, что, возможно, в будущем они вместе придумают, уже в своём родном, живом мире, как избавить путников от опасности. Путь был далёким. Деревья то и дело запутывали тропу. Иногда приходилось с неё сходить, и в такие моменты было особенно страшно. Они оба опасались возвращения назад. Туда, где нет надежды. Но пока они были вместе, страх не овладевал ими. Несмотря на всевозможные опасения, вороны были обычными, деревья не двигались, и трава не разговаривала. Они рассказывали друг другу свою нелёгкую жизнь. Яра не могла сдержать слёз, слушая Пашу. Хоть и было опущено много всего для её личного комфорта, но свои эмоции парень больше не скрывал. Это была его собственная исповедь. Яра поведала о своих приключениях в Нави. Как долго пыталась построить дом. Как теряла и возвращала надежду сотни раз. Как Навьи иногда забирали кусочки её памяти. Они в унисон пели колыбельную, не стесняясь ошибок в нотах или тексте. Они смеялись, шутя самые нелепые шутки. — Я заметила ещё в начале. Твои волосы стали рыжими. Как же так случилось? Да и ростом, кстати, ты стал будто меньше, чем был. Парень рассказал ей о своих приключениях на Буяне. Через что прошёл, как медленно возвращал воспоминания, и как молодел. Яра потрясённо вглядывалась в него каждый раз, когда в истории происходило что-то странное. Как и он, когда слушал её рассказ. — Я не ошиблась в том, что ты пришёл в Навь духом. Но как… — она не договорила и переключилась на другую тему. Парень увлёкся разговором, долго описывал девушке почти каждый свой шаг. Он опускал одну важную деталь каждый раз: не говорил вслух о том, как умер. Яра не перебивала его, только иногда переспрашивала: “Что? В самом деле? И что ты сделал?”. Тем временем голубая полоса горизонта всё больше расширялась. В какой-то момент парень нахмурился. — Мы уже были здесь. — Что? Только не говори, что… — Нет. Я точно знаю, что вот здесь есть помятая красная банка газировки, а с этой стороны мох покрылся двумя большими грибами на старом пне. Он показал в обе стороны. Где всё было в точности так, как он описал. — И здесь они есть. Но это должен быть выход. Мы должны смотреть на шоссе, но дальше — опять лес. — Может, успел вырасти, пока нас не было в Яви? — Не уверен. Нет, даже не так. Здесь всё точно так же, как было, когда мы потерялись. Они не разжимали руки, не отходили ни на шаг друг от друга. Вновь заблудиться было очень страшно. — Теперь мы знаем, что всё ещё на острове, — заключила Яра. Другой рукой она коснулась плеча Паши, успокаивающе поглаживая его. — Ты права. Здесь нет ничего странного. Яра усмехнулась, Паша тоже. — При том, что… — При том, что… Сказали они оба одновременно, после чего рассмеялись. Пару секунд пришлось экстренно решать, кто же продолжит. — При том, что остров — самое странное место, какое только может быть. Они продолжили путь, надеясь, что в конце концов придут к выходу. Но лес не заканчивался. Проходил час, два, три. Горизонт больше не рос. Луна снова остановила движение, хотя не была тем огромным, нереалистичным диском. — Я немного устала, давай отдохнём? Он оглянулся вокруг. Внезапно на ветви парень увидел птицу с крючковатым носом, но не чёрную. Её перья были коричневые, кое-где даже красноватые. Вдруг в голове из недр памяти выбралось воспоминание. “Ищи света. Ищи движения. Ищи тёплой воды”. Молнией ударило осознание: "Свет — Навьи, тёплая вода — забвение. Тогда правильным было..." — Яра, нам нужно будет сейчас бежать вперёд. Как можно быстрее. И не останавливаться, даже если будешь падать! Я тогда тебя поймаю. — Что? О чём ты? Что случилось? – засуетилась девушка. — Готова? Просто беги за мной, я тебя поведу. Насчет три. Парень сжал её руку крепче и осмотрел путь впереди. Весь извилист и непросматриваем. Паша приготовился, пока Яра испуганно озиралась вокруг. — Яра! — Да! — опомнилась она. — Раз, два, три! Давай! Как только они рванулись с места, птица полетела вслед за ними. Павел слышал как позади его имя медленно впечатывают в сознание низким, вкрадчивым голосом. Парень смотрел только вперёд и бежал, всё больше ускоряясь. Яра тоже слышала, как её кто-то зовёт. — Не оборачивайся! За ними отовсюду разрасталась тень. Она выпрыгивала силуэтами чёрных птиц и страшных чудовищ. Трава чернела, почти касаясь босых ног девушки. Сокол летел впереди, и иногда парень его замечал и направлялся вслед за птицей. В конце концов, вдали показался тёплый свет; сокол влетел ему навстречу, а пара — за ним. Они оказались на широкой поляне, совершенно пустой. Птица закружила над костром, что горел высоким пламенем. Парень остановился и закашлялся. Тьма позади отступила, не в силах подобраться к костру; но не оставляла попыток, и медленно, по пылинкам на земле, продвигалась вперёд. Вовсю по поляне гулял ветер, постепенно усиливаясь, и гнул деревья вокруг. Тогда сокол приземлился на плечо парню. “Здесь в последний раз дано тебе сделать выбор”, — сказал голос в голове. — Паша, мне кажется, я знаю, что это за костёр. — Я тоже, — отозвался парень, — мы оба помним это место. Яра накрыла его сжатую руку своей. Её глаза были полны страха. Она знала что-то, но замалчивала. — В этот раз получится. Мы... мы должны прыгнуть! Сокол впился когтями в плечо парня. Парень молчал некоторое время. Его глаза округлились. — Он говорит тебе? Не слушай его! Мы прыгнем вместе, вот и всё! Я уже решила! – сказала Яра. — Яра, пожалуйста, объясни. Дыши глубже, и расскажи. Пожалуйста, — взмолился парень. Сокол был неподвижен, а его взгляд пронзал саму душу Яры. Она искала какого-то иного ответа. Ответа, которого не было. — Если я прыгну через костёр, то вернусь в Явь, — сказала девушка. — А если ты прыгнешь вместе со мной, то мы оба исчезнем из обоих миров. Потому что ты в Алатыре оставил часть души, — прохрипела Яра. Её глаза наполнились слезами. Парень смотрел на Яру не сверху вниз, а ровно перед ней. Он становился всё моложе. Моложе того времени, когда они потеряли друг друга. Сокол взлетел вновь, закружившись над пламенем. — Если я разделю твою судьбу, то что же будет… — она зацарапала саму себя ногтями. Павел сжал её руку. Он посмотрел на неё взглядом, полным сожаления, и прижал к себе. — Я реши-ла-а… — взвыла она, — что… что не брошу! Я не отпущу тебя! Пожалуйста! Как я могу? — Хорошо. Хорошо, слышишь? Я тоже тебя не потеряю больше. Давай, не плачь. Пожалуйста, — он попытался её успокоить, но доносились лишь всхлипы. Тогда он поцеловал её в лоб. Яра посмотрела на него краснеющими глазами, от чего голубизна их стала сильнее. — Бери мою руку! Давай! — решимость в её глазах была такой же, как и в ту ночь. Нет, даже гораздо, гораздо сильнее. Павел взял её руку. Сначала неуверенно. Его ладонь всё больше походила на детскую. Девушка сжала её, словно мать своё дитя, чтобы не потерять в толпе. Она начала отсчёт. Как в тот раз, они побежали вперёд. Вместе. На миг показалось, словно от них сошёл яркий свет, поглощаемый лишь огнём. И вот, наконец, прыжок. Но Яра почувствовала свою ладонь пустой. Она оглянулась: её глаза с ужасом через пламя вокруг наблюдали за тем, как Паша улыбается сквозь слёзы и выдёргивает из захвата свою руку. — Паша! Нет! — закричала она, но было поздно. Яру закольцевал огонь, и она исчезла, оставив после себя лишь эхо. Сокол в тот же миг спикировал с огромной высоты на парня, и во мгновение перед ударом взмахнул крыльями. Вокруг тьма подступила к нему. Парень закрыл глаза, почувствовав мощный поток горячего воздуха. На острове Буяне, в месте, где сходятся Явь и Навь, есть берег морской. На берегу том стоит избушка, а возле неё сидит старушка, что прядёт ткань судьбы. Глаза её смотрят в восходящее солнце Яви, нога костяная же стоит в недрах Нави. Рядом с ней сидит молодец, наблюдая свободного сокола, что кружится в полях. Молчит молодец, и смотрит в свою жизнь прожитую, в сказку рассказанную. Шепчет ему ветер о путешествиях своих, как брат, вернувшийся домой. Вот встаёт молодец, и идёт навстречу берегу. Волны оказываются колосьями пшеницы, и в высокой траве теряется его рыжеватая макушка. Глаза его полны леса зелёного, и смотрят на горы могучие. Молодеет парень, и оборачивается ребенком. Улыбается он солнцу красному, рассвету новому, и растворяется в воздухе, взмывая в небо ветром вместе со своим братцем-соколом в края далёкие, в мир чужой. В тех краях живёт красна-девица, яркой славой наделённая, в лес влюблённая, и бежит по полю широкому вслед за другом-ветром. Ясна её улыбка, и небесны её глаза. Не налюбуются листва и ветер друг другом, словно жизнью прошлой связанные, и заливаются они чистым, невинным детским смехом.