Трудности этих ваших отношений

Сначала папа не хотел давать номер телефона Чонгука. Он до сих пор не мог объяснить себе, что видел утром. Почему его дизайнер вылетел пулей из комнаты на втором этаже, а следом, смеясь, выскочил и сын, крича совсем провокационное: «Трусишки не забыл?». Юнги же никогда не просил дважды, да и первая просьба всегда звучала скорее как требование. Вот и сейчас, отец поломался где-то внутри себя, но всё-таки переслал ему заветные цифры. Не удивительно, что Чонгук не взял трубку — бедный трясущийся от страха кролик с большими глазами. Просто не понимает ещё, как многое Юнги может ему дать или показать. Не понимает своего счастья, которое свалилось на него таким вот неожиданным образом. До людей вообще редко доходит, за что нужно хвататься посильнее и не отпускать, поэтому в мире так много несчастных душ. Чонгуку крупно повезло, и Юнги докажет, насколько. Обычно люди приклеиваются сами, и от них потом очень утомительно избавляться. Юнги не любит все эти серьёзные разговоры и выяснения отношений, не любит подбирать слова, чтобы не задевать человеческие чувства и не пошатнуть их хрупкий мирок прочностью с картонную коробку. Юнги прямолинеен, и это, пожалуй, лучшее его качество. А то, что другие воспринимают информацию так, как хочется им, не его забота. Юнги предложил Чонгуку встретиться во вторник, и это случится. Эта не та история, где богатенькому мальчику впервые отказали, и он побежал доказывать, что самый крутой. Юнги уже отказывали. Не часто, но и такое бывало. И поначалу у него автоматически включался спортивный интерес, нужно было во чтобы то ни стало заставить отказавшегося передумать, а потом наблюдать за тем, как очередная игрушка страдает и жалеет об отказе. Нужно было человека проучить. Это весело в начале, но быстро наскучивает. С Чонгуком случай другой. Интерес вызвал не его отказ, интерес вызвал он сам. На Юнги впервые смотрели с такой искренней любовью в глазах, впервые так отчаянно хватали его за руку и не отпускали, будто потеряв его — рухнет мир. Плевать, что Юнги называли Тэхёном и, скорее всего, любовь предназначалась не ему вовсе. Юнги хочет повторить. Хочет, чтобы всё это было действительно для него. Он из тех редких людей, кто хватается посильнее и не отпускает. Когда Чонгук стонал в подушку, с силой сжимая её мокрыми ладонями, и выхрипывал еле связно «Тэхён», Юнги записал его в категорию «моё». Конечно, он не настолько наивен, чтобы верить в сказки про любовь с первого взгляда. Только бы повторить это ещё хотя бы раз. Чёрные и очень круглые глаза, смотрящие на Юнги. Моё. После неотвеченных звонков, Юнги был уверен в том, что ответа на СМС он также не получит. В чём смысл писать в пустоту, если можно встретиться лично. Примерно через час папа смотрел в стол, не поднимая глаз, и отказывался давать адрес студии — смешной. — Вернусь в штаты прямо сейчас. Он знает на что давить, да это и не давление даже — так, прикол. Забавно наблюдать за тем, как лицо папы меняется, и на нём появляется страх. Иногда Юнги кажется, что только он среди них двоих умный и взрослый. Папа продолжает молчать, прожигая деревянную столешницу. Юнги, раскинувшийся напротив в кожаном кресле, стучит по ней ручкой. Выбешивает, подталкивает. — Зачем тебе всё это нужно? Неужели девок мало? — Уеду и больше никогда не вернусь. Отец сдаётся, называя адрес и говоря, что Юнги ведёт себя, как ребенок. Звучит смешно, ведь отличие ребенка от взрослого в том, что взрослый может отстоять своё решение, а не сдаваться после первой же манипуляции. Ведь Юнги даже и не старался ещё, но всё равно вышел из отцовского кабинета победителем. Он дожидается понедельника и едет в такую рань, в которую давно уже не вставал. Едет дворами, чтобы избежать пробок на проспекте, часто сверяясь с навигатором. Он плохо знал город несмотря на то, что родился и жил здесь до своих восемнадцати. Отвратительный удушающий воздух даже зимой, вечная влажность, от которой возникает чувство, что тебя накрыли куполом и не выпускают из огромной парилки — Юнги ненавидел это место, но вернулся. Отец думает, что из-за особняка, пусть дальше так и думает. Офис дизайнерской студии находится на первом этаже бизнес-центра, одного из множества таких же — стеклянных, отражающих от себя всё происходящее за их пределами. Юнги вальяжно входит, вдыхая прохладу от кондиционера. Пространство совсем маленькое: ресепшн, за которым сидит совсем молоденькая девчонка; два кабинета с прозрачными дверями и один с чёрной, на которой табличка с инициалами; далее длинный коридор с кучей кабинетов-копирок. Ну, явно Чонгук тут не главный, поэтому Юнги, минуя девушку, что окликала его, но не получила никакой реакции и не стала пытаться дальше, проходит к двум кабинетам простых смертных сотрудников. Из одного выбегает парень, чуть ли не сталкиваясь с Юнги: — Здравствуйте, вы к кому? — К Чонгуку, — Юнги оценивающе проходится взглядом по худой фигуре, ему не нравится. — О, а он ещё пока не пришёл. А вы по какому вопросу? — По вопросу нашей с ним ночи, ещё подробности нужны? Парень теряется и совсем не находит слов для ответа, но это и не требуется, ведь Юнги нравится смотреть просто на реакцию от сказанного. Их несостоявшийся коридорный диалог заканчивается на этой ноте, потому что сзади Юнги за рубашку хватает чья-то рука, затаскивая в соседний кабинет. Чонгук захлопывает дверь, хотя в этом нет никакого смысла — она же стеклянная, всё видно. Юнги смешит эта иллюзия приватности. Он плюхается на ближайший стул, сложив руки на груди, обсматривает Чонгука в деловых шмотках. — Какого чёрта, блять!? Что ты несёшь? Что ты устраиваешь? — Чонгук кричит шёпотом, активно жестикулирует. — Когда так на меня смотришь — злобно, мне нравится. Поужинаем завтра вместе? Юнги говорит абсолютно спокойно, от чего Чонгук понимает, что эмоции на него не действуют. Нужна другая тактика. Он выдыхает и садится на диван у стены. Спокойно. Спокойно. Спокойно. — Ты явно меня с кем-то путаешь. Если что-то и было, то это ошибка. Я не гей. Я не собираюсь с тобой спать. Я не пойду с тобой ужинать. То, что ты делаешь, называется преследованием. Пожалуйста, давай на этом закончим. — Во-первых, я тебя ни с кем не путаю. Во-вторых, я тоже не гей, какая вообще разница-то? — Юнги ненадолго задумывается, вспоминая, о чём ещё говорил Чонгук, и, вспомнив, продолжает. — В-третьих, назови мне реальную причину, почему ты не пойдёшь со мной на ужин? Чонгук вспыхивает по новой. Он не знает, как правильно разговаривать со стеной, чтобы до неё дошло. — Ты больной? — Нет, здоровый. А ты? Той ночью как-то забыл спросить. Стоит провериться, думаешь? — Юнги специально говорит это очень громко, чтобы в коридоре и на ресепшене точно было слышно. Сложно не заметить, что Чонгук скрывает свою ориентацию. По какой причине, Юнги обязательно выяснит, но пока его цель — услышать заветное «да». Чонгук переваривает ситуацию, заметно бледнея. Юнги видит в его глазах самый настоящий страх — красиво, потому что чёрные, как ночь, глаза округляются ещё больше. — Что ты хочешь от меня? Зачем ты всё это устраиваешь? — выдавливает из себя Чонгук. — Ужин. Завтра. Со мной. — Если соглашусь, то отстанешь от меня? Вопрос весьма комичный, из категории «если я соглашусь к тебе прилепиться, то ты отлепишься от меня?». Юнги не до конца понимает, что Чонгук имеет в виду, но кивает со всей серьёзностью в лице. — Окей, — Чонгук опускает голову, все видом показывая, что сдаётся. Юнги поднимается, довольно потягиваясь. Чонгук оказывается не такой уж и сложной мишенью, потому что слишком громко заявляет о своём страхе. — Я заеду за тобой после работы. — Я на своей машине. — Оставишь здесь, потом заберёшь. Хочу отвезти тебя сам, — утверждение, с которым Чонгук уже не пытается спорить. Он просто ждёт, чтобы всё закончилось поскорее. — До встречи. А, и да, совет: чтобы я не приходил так внезапно, бери от меня трубки. Юнги, покинув кабинет, уже не слышит, как Чонгук еле слышно произнесёт: — Просто пиздец. У Юнги был день на поиск подходящего места, и это оказалось труднее, чем могло показаться на первый взгляд. За время его отсутствия открылось множество ресторанов, но они все были настолько одинаковыми, с закосом на одну и ту же эстетику, что выбора будто и не было вовсе. — Едем загород, — торжественно объявил Юнги, когда Чонгук сел на пассажирское сиденье рядом, всем своим видом показывая, что недоволен. Всё время пути Юнги что-то вбрасывал — шутил или рассказывал случаи из своей американской жизни — но не получал никакого ответа, Чонгук прилип к окну, смотря на город, постепенно сменяющийся на лесные пейзажи. — Эй, ну я так не играю. Так и будешь молчать? — Я согласился поужинать, а не разговаривать с тобой. Юнги хмыкнул, сворачивая с шоссе к коттеджному посёлку, его вроде как переиграли. Но только в одном раунде, потому что игра продолжается. — Ужин с другим человеком подразумевает и разговоры. Давай поиграем в «вопрос – ответ». Я начну. Кто всё-таки этот твой Тэхён? Юнги мог не провоцировать его каждый раз и давить на что-то известное и неизвестное, но явно больное. Мог бы по-другому, он умеет. Умеет по-разному. Но Чонгук же реагирует только на этот метод. Чонгук сам это выбирает. Ожидаемо, вопрос даёт реакцию. Чонгук отлипает от окна и поворачивает голову: — Друг, — и даже отвечает, а это уверенный шаг навстречу нормальному диалогу. — Друг, — повторяет Юнги медленно, смакуя каждую букву короткого слова. — А ты только с мальчиками дружишь? — Сейчас мой вопрос, — Чонгук обрывает его мысль, не даёт ей шанса развиться дальше, напоминая о том, что они вообще-то играют. — Ой, прости-прости. Слушаю. Проходит пара минут, Юнги заезжает на парковку ресторана на окраине коттеджного посёлка, останавливается, глушит машину, а Чонгук всё молчит. — Ну, и? Чонгук ухмыляется: — Я думаю. Они проходят по тропинке, вдоль которой расположились беседки, доходят до самой дальней. Заходят в неё, садятся друг напротив друга. Тут же прибегает официант, вручив каждому меню, затем убегает. Снова прибегает, чтобы принять заказ. Убегает отдать его кухне. У Юнги вода с лимоном и стейк, у Чонгука то же самое. Время идёт, на столе появляются бокалы, тарелки, приборы, салфетки. Чонгук продолжает молчать, а Юнги раздражаться, но не показывать этого. Не клеится. — Может введём ограничение по времени на обдумывание? Чонгук, гипнотизирующий свою тарелку и тыкающий вилкой в стейк, поднимает голову. Улыбается. — Ты правда подумал, что то, что я переспал с тобой в хламину пьяный, что-то значит? — Нет. — Тогда зачем это всё? — Сейчас мой вопрос, Чонгук, — Юнги возвращает фразу её владельцу, теперь ухмыляется он. Юнги подумал о том, что играть с Чонгуком в эту игру невероятно скучно и не приносит никакой пользы. Он не учёл, что у них просто один уровень. Вопросы были провокационными, а ответы односложными. Был ли у Чонгука когда-то ещё секс с незнакомцами — нет. После сегодняшней встречи Юнги отстанет — нет. Куда бы Чонгук хотел съездить ­— никуда. Юнги не хочет переключиться на кого-то другого — нет. Общается ли ещё Чонгук с другом Тэхёном — нет. А что будет с влиятельным папой Юнги, если компания узнает о том, что его сынок трахает мальчиков — ничего. Кто тебе сказал, что любить свой пол нельзя — хватит. — Я устал. — Я тоже. Несмотря на характер вопросов с бесконечным упорством поддеть и оттолкнуть со стороны одного и прогнуть, подобраться поближе со стороны другого — обстановка между ними разрядилась. Может быть, это усталость. Может быть, признание равенства между ними. Но игра завершилась. Чонгук, всё это время не сводящий яростный взгляд с Юнги и готовый защищаться в любой момент, наконец оглядывается. Отпускает себя, расслабляет плечи, откидывается на спинку стула. Вокруг никого, остальные беседки пусты, и Чонгук усмехается, догадываясь, что Юнги, судя по всему, снял весь ресторан на этот вечер. — Слушай, Юнги, — впервые за сегодня называет по имени. — Давай сейчас без всей этой херни, без увиливаний и прочего. Ответь честно, что происходит? Ты же понимаешь, что это бред? — Может быть, ты считаешь меня больным сталкером. Всё ещё напоминаю, что я здоров. Но…, — тон Юнги постепенно меняется с веселого на серьёзный. — С нашей первой встречи меня не покидает чувство, что мы неплохо поладим. В каких смыслах, покажет время, но ты же ему не даёшь никаких шансов. Всё обрубаешь на корню, не попробовав. Обросший какой-то стеной, блять, серьёзно. Не человек, а сплошной комплекс. Давай начнём с простого общения. Я хочу показать тебе, каково это — жить без страхов. Юнги и сам не понял, как поменял тактику. Как перекроил всё в своей голове и понял, что даже просто сидеть и смотреть на Чонгука напротив себя, приятно. Ему приятно. Впервые, может быть, за очень долго время. Без схем и стратегий. Всего один вечер, который что-то новое, но в то же время будто давно забытое, включил. Чонгук, который последние шесть месяцев, только и делает, что смотрит на всё со стороны, боится и иссыхается от одиночества, кивает. Давай попробуем.