Трудности этих ваших отношений

Тэхён знал всех коллег Чонгука, включая девчонку-ресепшионистку, но никогда не видел их. Они были лишь героями рассказов за ужинами. Именно от этих людей зависело настроение Чонгука, когда он заезжал за Тэхёном после работы. И сейчас, смотря через стойку на девушку, которая вроде как любила разводить сплетни в студии, Тэхёну было всё равно, что она придумает после того, как он уйдёт. Имидж Чонгука — больше не его проблема. — Подождите, пожалуйста, на диванчике. Те полчаса, что Тэхён ёрзал на диване, ожидая, он успел пожалеть о том, как грубо обошёлся с Чимином, который вообще-то ни в чём не виноват. Просто оказался в эпицентре не своего романа. И когда мысли ушли в сторону вариантов, как можно загладить вину, прозрачная дверь открылась, оповестив всех присутствующих звоном мерзкого колокольчика. Чонгук остановился в проходе и упёрся взглядом в небрежно замотанную скотчем большую коробку, стоящую на полу у дивана. Тэхён смотрел на него. — К тебе клиент, — прошелестела девушка за стойкой. — Вижу. Без приветствий и вежливостей, сказав одно лишь слово, махнул рукой, призывая идти за ним. Интересно, а этот Юнги уже был здесь? Чонгук уже притаскивал его сюда, объявив всем, что он любит отдаваться за «дорого-богато»? Понимает ли он, что коробка, брошенная у дивана, последнее слово Тэхёна? Тэхёна пропускают в кабинет первым, закрывая дверь. На столе среди кипы бумаг и разбросанных карандашей лежит обклеенный стикерами старый ноут, в углу в рамке стоит фотография с побережья, куда они ездили вместе. На стенах наслоение из фотографий дизайнов чьих-то домой, кухонь, спален и детских. Рядом в рамке диплом о высшем образовании, ниже — сертификаты, сертификаты, сертификаты. Тэхён помнит каждый из них как символ бессонных ночей и результат слов «у тебя всё получится, Чонгук». И снова воспоминания всплывают в памяти и глушат злость, оставляя лишь боль и обиду. Сжирающую изнутри обиду. Чонгук подходит сзади и стягивает с него пальто, вешая на крючок. Простой жест заботы, словно они только что вернулись домой после тяжелого рабочего дня, словно и не было этих шести месяцев разлуки. Всё ещё вместе… Тэхён подавляет желание заплакать, садится на стул напротив рабочего места и ждёт, что начнёт Чонгук, что захочет сказать что-нибудь, от чего сердце перестанет ныть. — Давно не виделись… Кофе будешь? — произнося это, Чонгук направляет всю свою заинтересованность на карандаш, который крутит между пальцами, всеми силами избегая зрительного контакта. Слова застревают в горле, никак не выходя наружу. Тэхён растерял всю свою уверенность, с которой ехал сюда, и все силы, пытаясь растворить внутри нарастающий ком из всего самого жалкого. Он ещё раз осматривает кабинет в попытках найти что-то, что заставит его уйти отсюда немедленно. — Я рад тебя видеть, — продолжает, не поднимая глаз. «Нет, не могу». Тэхён встаёт и в два шага оказывается у двери. Зачем он вообще пришёл сюда что-то выяснять, к чему эти унижения. Чонгук двигается дальше, устраивает свою жизнь, пока Тэхён всё топчется в прошлом. Хватает пальто и, так и не сказав ни слова, вылетает в коридор. — Подожди, подожди! — Чонгук догоняет его уже на улице, касаясь плеча. — Зачем ты приходил? Тэхён разворачивается так резко, что Чонгук едва не врезается в него. Злость берёт верх. — Отдать твои вещи. И, — пару секунд всё же сомневается, озвучивать или нет. — пожелать тебе удачи с Юнги. Оказывается, деньги заставляют принять свою ориентацию лучше всего. — Что ты несёшь? О чём ты говоришь? Ты сам решил, что мы друг другу никто, а сейчас меня в чём-то упрекаешь?! Зря Тэхён продолжил говорить, зря поддался эмоциям и вообще приехал сюда, тратил скотч, чтобы запаковать коробку, и деньги на такси. Зря убивался полночи и сомневался до последнего. Чонгук не стоит ничего из этого. — Простите, я не знаю, кто вы. Погода сегодня такая хорошая: солнце светит, снежок под ногами хрустит и ветра нет. — Тэхён, подожди! Только холодно очень. Очень-очень холодно. — Тэхён! Нашаривает в кармане пальто наушники, чтобы уши не мерзли. Вставляет и включает случайную песню из плейлиста, выкручивает громкость до максимального значения, идёт вперёд. Больше не слышит своё имя, больше оно его никак не трогает — как хорошо. Хорошая сегодня погода. У Тэхёна вообще-то сегодня выходной, а ещё только ранее утро. Кажется, пора разобрать все вещи и обустроить квартиру. Он в ней надолго задержится.

***

Когда Тэхён ушёл, Чонгуку стало страшно. Страшнее, чем когда-либо. Сначала его бросило в холодный пот, потом сердцебиение ускорилось, дышать стало трудно — он начал ловить холодный воздух ртом. Тело охватила мелкая дрожь, а ноги совсем перестали держать, обмякая. Девчонка – ресепшионистка, её зовут Ханбёль, которая всё это время торчала у выхода и курила, ненавязчиво наблюдая за происходящим, спасла его от переохлаждения и обморока, подбежав и проводив до дивана. Заставила выпить два стакана воды и пару раз пощёлкала пальцами перед глазами. Убедившись, что Чонгуку стало легче, спросила то, что интересовало её больше всего: — А кто это был, Чонгука? А? — Знаешь, я на сегодня возьму выходной. — Подожди, в смысле? — Эй, а коробка? Оставив девушку наедине со своим неудовлетворённым интересом, немного шатаясь, в одной рубашке, оставив куртку висеть в кабинете, Чонгук вышел из здания и поплёлся в сторону парковки. Вытащив из кармана брюк ключи, дрожащей рукой нажал на кнопку и открыл дверь. Уложив голову на холодный руль, он закрыл глаза. Может быть, если он уснёт, всё закончится? Может быть, всё сотрётся или время отмотается назад, если сильно зажмурится. Страх не отступил, просто отошёл подальше, но всё ещё в одной с ним комнате. И почему только сейчас ощущение потери проявилось так явно… «Простите, я не знаю, кто вы» — Чонгук потерялся во времени, всё повторяя про себя эту фразу. И с каждым повтором она причиняла всё больше боли: резала, колола и жгла. И когда совсем ничего не осталось, дойдя до своего пика, после которого слова перестали иметь смысл, до Чонгука дошло. Он схватил телефон, до этого брошенный на пассажирское сидение, и нашёл нужный контакт. — Как ты его нашёл? Что ты ему наплёл?! «И тебе доброе утро» Голос Юнги — хриплый и сонный, но в нём слышится эта его коронная усмешка. — Отвечай, это не смешно. «О чём ты говоришь вообще?» — О Тэхёне. Повторяю: как ты его нашёл? что ты ему сказал? «Чонгуки, дорогой, не еби мне мозги с утра пораньше. Я без понятия, о чём ты вообще» — Сука! — Чонгук бросает трубку, телефон отлетает под сиденье. Юнги же уверял его в том, что они будут просто общаться. Но всё сводится к тому, что он как-то нашёл Тэхёна и рассказал невесть что. Других вариантов просто нет, потому что никто больше об этом не знал. Если Тэхён знает о проведённой ночи Чонгука с Юнги, знает ли он о том, что было случайностью? О каких деньгах он говорил? Что вообще он успел себе напридумывать? Чонгуку начинает казаться, что в собственной жизни он больше не принимает никакого участия, как в те моменты, когда наблюдает за проходящими по улице людьми со своего балкона. В понедельник нужно будет объясняться руководству, почему он ушёл с работы без веской на то причины. И конечно же Ханбёль растреплет всем о сегодняшнем дне, приправив выдуманными подробностями. После прихода Юнги в студии уже пошёл слух о том, что они любовники, а тут ещё один. Чонгук раньше боялся того, что раскроется факт его проживания с мужчиной, сейчас же будто падать уже просто ниже некуда. И как с этим всем разбираться, он не имеет ни малейшего понятия. Юнги перезванивает, когда Чонгук уже подъезжает к дому. Предлагает увидеться через час и поговорить. Уверяет, что никого не находил и ничего не говорил. Обещает разобраться в случившемся, но получает лишь безэмоциональное мычание. Чонгук ему не верит. Не верит ни единому слову.