Песнь вейлы

«Паника — роскошь слабых. Истина будет известна тогда, когда мы будем уверены, что можем контролировать ситуацию.» ©Барти Крауч старший В кабинете Альбуса Дамблдора было тихо. Казалось, что он был пуст — ни звука дыхания, ни легкого покашливания, ни скрипа пера о пергамент. Лишь тихое жужжание исходило от серебрянных приборов, которые то и дело выпускали небольшие клубы дыма, вращаясь на столах. Олимпия Максим, директор Шармбатона, стояла у окна. Её черты лица были напряжённы, однако сохраняли благородство и непоколебимую решимость. Чувство горечи и тревоги глубоко вплеталось в её душу, словно раскалённые угли впивалось в сердце. Восприятие ужасной новости приобретало невидимый, но тяжёлый груз ответственности за судьбы её подопечных. Изящные, аристократически-длинные пальцы непроизвольно теребили край бархатного рукава мантии, выдавая бушующий в душе шторм. Произошедшее не поддавалось никаким оправданиям и объяснениям. В ноздрях до сих пор танцевал едкий запах гари, а перед глазами, словно кошмарное полотно, плясали языки пламени, пожиравшие фамильный герб Шармбатона на двери кареты. Хагрид, похожий на огромного, мокрого от дождя медведя, метался вокруг полыхающего экипажа, в отчаянных и почти безнадежных попытках спасти хоть что-то. Тогда Олимпия Максим думала лишь об одном. Что теперь будет с её ученицами? И как же она была благодарна преподавателю защитных чар в том, что научила девочек накладывать защиту на личные вещи. Чемоданы остались нетронуты. Стихия не смогла добраться до самого сокровенного, аккуратно сложенного в чемоданы. Личные дневники и памятные вещи, которые были взяты с собой, чтобы иметь рядом частичку дома и привычной жизни — всё это могло кануть в лету, исчезнуть в огненном танце. Двери кабинета осторожно приоткрылись, и в помещение вошли Альбус Дамблдор в своём неизменном спокойствии, а за ним — Барти Крауч, полный суровой решимости и властного обаяния чиновника. Их присутствие придало моменту вес и неизбежность грядущих решений. — Олимпия, — мягко заговорил Дамблдор, — мы все глубоко потрясены произошедшим инцидентом. Министерство считает первоочередным выяснить, кто именно вызвал поджог, но одновременно настоятельно рекомендует не распространять эту информацию среди студентов, чтобы избежать паники и лишнего страха. — Кто? То есть пламя всё-таки было магическим. Я так и знала, что никакая молния не могла причинить вред карете. Глаза Олимпии блестели от сдерживаемых эмоций. Она медленно повернулась к собравшимся, голос её звучал ровно, но с подчёркнутой чувственностью. — Я прекрасно осознаю важность сохранения спокойствия, Альбус, но разве не рискуем мы тем, что скрывая правду, ставим под угрозу безопасность наших учениц? Их доверие — основа всего, и сейчас, как никогда, им необходима наша честность. Барти Крауч, тяжело ступая, внёс свой долгожданный комментарий, голос его был строг и не терпел возражений. — Министерство готово взять на себя ответственность за расследование, и я лично прослежу, чтобы исчезновение фактов не породило хаоса. Что касается студенток Шармбатона, думаю Альбус будет рад разместить их в свободных комнатах. Дамблдор кивнул, внимательно слушая. — Мы должны помнить, что доверие между магическими школами — это фундамент сотрудничества. Олимпия, согласны ли вы с этим планом? Наша задача — сохранить как безопасность, так и уважение к вашим традициям. Олимпия глубоко вдохнула. Она знала, что ответственность ложится на её плечи тяжёлым грузом, и внутренний голос подсказывал, что так ей будет ещё труднее уследить за подопечными, но она не собиралась отступать или высказывать опасения. — Согласна, Альбус. Нужно быть осторожными, но не слепыми. Мы примем эти меры, чтобы защитить и поддержать наших учениц, и будем бдительны. Женщине лишь оставалось надеяться на лучшее. Но как же можно слепо верить в хорошее, когда пламя подобралось слишком близко? Шармбатонки собрались в тихом, немного запущенном саду — том самом, где ещё месяц назад благоухали яркие астры, витиевато обвитые густым плющом. Сейчас же золотая осень сменяла пышное буйство красок на приглушённые оттенки увядания. Некоторые девушки разместились на прохладных каменных скамейках, а те, кому не хватило места, остались стоять, сбившись в тесное кружево теней. Флёр нежно приобнимала за плечи свою сестру, словно стараясь передать ей поддержку и уверенность. Изредка раздавались тихие переговоры — шёпоты, проникнутые тревогой, а кто-то бессмысленно ковырял влажную почву каблуком, словно пытаясь укротить бурю внутри себя. В своих строгих голубых формах девушки казались стаей экзотических птиц с далёких тропиков — ярких, чуждых этой местности, растерянных и потерянных. Они жались друг к другу, пытаясь соткать из своей общности зыбкое чувство безопасности. Даже внешне спокойная Стефани последние несколько часов повсюду волочилась за Марией, словно тихий хвостик, не решаясь отдалиться. А Дюваль, необыкновенно молчаливая и сдержанная, излучала своим тёплым взглядом уверенность — взглядом, который будто тихо говорил: "Держись, мы вместе прорвёмся через все штормы". И, насколько бы хрупкой ни была вера, Стеф верила. Почти верила — настолько, насколько позволяли обстоятельства. — Рада, что все в сборе, — Олимпия подошла осторожно, окидывая учениц взглядом и оценивая их настрой. — Прежде всего, хочу выразить глубокую признательность за ваше мужество и самообладание, — тихо, но твёрдо произнесла мадам Максим. — Ваша способность не поддаваться панике уже делает вас истинными леди — разумными и стойкими. Помните, каждое принятое сегодня решение исходило из нашей беспредельной заботы о вашей безопасности — превыше всего стоит ваша жизнь и благополучие. В стенах Хогвартса вам обеспечат защиту. — Мадам, вы хотите сказать что...? Олимпия кивнула. — Вас разместят в свободных комнатах девичьих общежитий. — Спасибо, что мы не будем спать на полу в большом зале как сегодня, —шепнула Мария, — я конечно понимаю, спальные мешки и всё такое, но моя спина от этого не стала болеть меньше. Стефани поднесла палец к губам, мягко призывая подругу к тишине, а в глубине души пронеслась горькая мысль: скорее всего, их разъединят, раскидают по разным факультетам. Одна, в чужой среде, среди чужих людей. Хуже и быть не могло. — Понимаю, новость для некоторых из вас не из приятных, но не спешите придаваться отчаянию. И более того — никто не должен видеть наши слабости, — продолжала Олимпия с железным достоинством и ноткой вдохновения в голосе. — Мы должны быть благодарны Альбусу Дамблдору за кров и поддержку. Несмотря на недовольство, никто не предпринял и попытки возразить. И это было не из-за страха перед директором. Длинный путь строгого воспитания сформировал в них не только дисциплину, но и неподдельную симпатию к мадам Максим. Её забота не была поверхностной или показной — она чувствовалась в каждом строго произнесённом наставлении, в каждом взгляде, наполненном заботой, а иногда — даже в серьезных выговорах. В их сердцах Олимпия была больше, чем просто учитель — она была почти материнской фигурой, чей железный силуэт скрывал нежность. Когда слова обращения закончились, поникшие, но с ясным чувством долга, девушки начали медленно двигаться к выходу из сада. В этот момент Стефани, ловко взмахнув волшебной палочкой, очистила грязь, налипшую на обувь, словно пытаясь, хоть таким образом, стереть следы вчерашнего мрака. Подняв глаза, она обнаружила, что осталась наедине с Олимпией. Женщина задумчиво смотрела вслед стайке студенток, а на лице уже не было той строгости. Было такое чувство, что Олимпия видела в юных и еще таких неопытных девочках своё незримое отражение. Ле Бретт приблизилась тихо и аккуратно, словно боясь разрушить этот образ. Мадам Максим, едва взглянув на блондинку, глубоко выдохнула. — Мы справимся, мадам. — тихое обещание предназначалось не только директору. Казалось, девушка пыталась убедить себя в том, что всё будет хорошо. Олимпия едва заметно улыбнулась. — Я знаю. По-другому и быть не может. Только... Постарайтесь держаться вместе, тогда и сломить вас будет труднее и дольше. Держаться вместе. Для Стефани это был лишь пустой звук, что-то недосягаемое. Когда всю жизнь держишься особняком, трудно сказать самому себе, что с кем-то было бы проще. Быть рядом, действительно рядом — не просто физически, но душевно — было для неё почти пугающим. Да, у Стеф был друг — Мари, но даже она была не в силах пробиться сквозь корку льда на сердце девушки. Стефани уклонялась, умалчивала, порой лгала — в основном, чтобы не казаться чужой, не такой, как все. Она придумывала истории будто каждую субботу её семья собирается за ароматным чаем, обсуждая книги и новости, будто на Рождество они с трепетным волнением распаковывают подарки вместе. Но за этими миражами скрывалась иная правда — более суровая, более одинокая. Мария была хорошим другом, верным компаньоном. Стеф же считала, что не заслуживает такой дружбы. Чтобы держаться вместе нужно всецело доверять и изливать душу, получая обратную связь. Чувства Стефани оставались запертыми внутри, что бы не случилось. Заметив колебания ученицы, Олимпия покачала головой, смотря на неё как на дитя., которым она, по сути, и являлась. — Я же все вижу, Стефани. Ты обособлена от остальных. Не пойми меня неправильно, я наоборот считаю независимость одним из главных качеств сильной волшебницы. Я не собираюсь лезть тебе в душу, но знаешь, было бы неплохо иметь кого-то, кому хотелось бы открыться и вернуться даже после самых долгих странствий. Ле Бретт замерла, удивленная внезапной откровенностью. — Подумай над этим, ласточка. А сейчас беги. Распределение по комнатам решили не откладывать в долгий ящик, Дамблдор распорядился снабдить девушек местом проживания незамедлительно. Возможно, это было вызвано не только озабоченностью после недавнего инцидента, но и стремлением загладить вину, а может быть — умело подавить нарастающий шквал недовольства. Никому не были нужны пикантные заголовки желтой прессы, которые раструбят о том, что на одну из школ открылась кровожадная охота. Никакой огласки. Тишина и незаметность — вот девиз, которому следовало придерживаться. Вся эта суета — словно тёмный занавес, опускающийся на сцену, чтобы скрыть от посторонних глаз нежелательную драму. — Мария Дюваль и Натали Росси, прошу проследовать за старостой Слизерина, он отведёт вас в ваши комнаты. — Какой ещё Слизерин?! — возмущённо зашептала она в спину Стеф, —Они точно хотят нас всех погубить. Я в этих подземельях заплесневею! Вопреки словам, брюнетка послушно пошла за старостой, бросив прощальный взгляд подруге. Самый драматично-жалостливый взгляд, на который та была способна. Ле Бретт же покачала головой, словно говоря "Да как они вообще посмели?!" — Флёр Делакур, Диона Левон и Стефани Ле Бретт, этот юноша сопроводит вас до гостиной Гриффиндора. "Это проклятие. Точно. Я более чем уверена. На мне клеймо. Клеймо неудачи." — пронеслось в мыслях. Сколько ещё раз судьба будет подбрасывать ей встречи с Гриффиндором? Даже в тёмных и мрачных подземельях Слизерина она могла чувствовать себя уверенно, словно в крепостных стенах - в тишине, далёкой от бесконечных шумных и хаотичных интриг. Но теперь, с перспективой жить в Гриффиндорской башне для девочек, возможности столкнуться с Уизли было не избежать. Прятаться за мраморными статуями, скрывать лицо за страницами дневников или журналов - бессмысленно, ведь как только в поле зрения попадались две высокие рыжеволосые фигуры, скрыться не получалось. Оставалось только смириться с судьбой самой "везучей" в самом ироничном смысле, девушки во всей Великобритании. Подняв свой чемодан с вещами в воздух с помощью простого заклинания она пошла за парнем. Он был рыжим, но в отличии от уже знакомых ей рыжих Гриффиндорцев, этот парень имел очень важный вид. С прямой осанкой и натертым до блеска значком старосты своего факультета. Про себя Стефани хмыкнула, уже успев подумать о том, что наверняка в Гриффиндор принимают лишь огненноволосых трикстеров и она с наибольшей вероятностью будет смотреться там, словно белая ворона. — Дальше проводить увы не могу,— сказал юноша остановившись в гостиной. Флёр остановилась, чуть не впечатавшись ему в спину. — Не говори, что ты забыл дорогу. —Я не могу забыть дорогу, — сухо ответил он, — я учусь здесь с одиннадцати лет. "Шутить он либо не хочет, либо просто не умеет." — подумала Стеф. —Лестница в женскую башню зачарована так, что юноши без специальных ухищрений попасть туда не могут. Проще говоря, если я на неё ступлю, ступени превратятся в горку, — с гордостью пояснил он, почти как стражник древних тайн, открывающий великую тайну простым смертным. — Интересные у вас меры защиты, —вступила в разговор Ле Бретт, — Просто скажи куда идти. Мы не заблудимся. Почти вслед за ними в гостиную зашла девушка, на её плечо была закинута метла. Она уже было хотела пройти мимо, но увидев старосту остановилась. — Перси, дорогой, помнится мне ты говорил, что тебя не интересуют отношения с девчонками, а тут сразу триумвират... Я удивлена. — хихикнула она подходя ближе. Названный Перси закатил глаза с таким видом, будто его приговорили к вечному прослушиванию мандрагор, и сложил руки на груди. — Анджелина, позволь напомнить, я выполняю поручение самой Минервы МакГонагалл, а не предаюсь низменным утехам, о которых ты, видимо, грезишь. — Перси, не будь таким ханжой! — воскликнула Анджелина, театрально взмахнув рукой. — Ну и каким же образом ты собрался исполнять сие высокое предназначение? Ладно, как самая рыцарственная дева Гриффиндора, я беру эту непосильную ношу на свои хрупкие плечи. С яркой улыбкой Анджелина повернулась к Шармбатонкам. —У нас есть пара свободных мест и я с радостью их вам покажу. За мной. Джонсон грациозно развернулась к лестнице, и метла на её плече, словно живая, хлестнула Перси по лицу связкой сухих прутьев. —Анджи! — взревел парень, но та уже скрылась в дверном проёме, ведущим к лестнице, успев на прощание крикнуть: "Прости, ворчун!" Ветиеватая лестница с множеством ступеней вела вверх. Чемоданы парили за девушками где-то сзади, а Анджелина нескончаемо делилась всем, что знала о львином факультете. —Если вы задаётесь вопросом, всегда ли Перси такой зануда, то да, всегда. Ах да, пароль от гостиной "Банановые оладьи", советую не забывать. Полная дама — особа конечно добрая, но вредная. Слева — комнаты шестого и седьмого факультетов, справа — младшие. В моей комнате есть одно свободное место. И кто из вас желает разделить со мной радости и печали студенческой жизни? Стефани задумалась лишь на мгновение. Анджелина излучала уверенность и энергию, словно созвездие в ночи, а это означало, что она хорошо ориентируется в хитросплетениях Хогвартса. Да и в целом, девушка внушала безоговорочное доверие. — Я хочу. — Вот и отлично. Пойдём. Ле Бретт последовала за ней, стараясь не пасть жертвой коварной метлы, которую Джонсон все еще гордо несла на плече. — Разве квиддич не отменили на время проведения турнира? — спросила блондинка. —Да и это ужасно. Вуд, ну, наш капитан, целую неделю ворчал, словно старый гриндерлоу, а первые два дня после новости, даже грозился, что пойдёт прыгать с совятни. Ну его можно понять, для Оливера это последний год и тут такой удар под дых. —Оу, это грустно... Наверное. — поддержка Стеф прозвучала вяло. —Грустно. Но мы не перестаём тренироваться. Нельзя терять сноровку, особенно мне. Ходят слухи, что в следующем году у меня есть все шансы стать новым капитаном. Так что считай, что тебе несказанно повезло оказаться в одной комнате с будущей легендой квиддича! — Джонсон подмигнула и остановилась у двери, пристально вглядываясь в лицо девушки. Что-то в нем показалось ей знакомым. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель. Стефани прошла в комнату, в которой витал запах терпких девичьих духов. Четыре кровати расположенные по периметру были накрыты бордовыми бархатными балдахинами. Три из них были живописно не заправлены. Атмосфера была и вправду теплой, казалось, что если прямо сейчас открыть форточку и впустить в комнату сквозняк, в ней все равно невозможно будет замёрзнуть. Она задумчиво обвела взглядом комнату. Багряные и золотые цвета, символы дома, казались ей вульгарными, кричащими. "Патриотизм — последнее прибежище негодяя", — пронеслось в голове, и она усмехнулась своей циничности. Но разве не так? Все эти флаги, гербы, крики "За Гриффиндор!"-Будто стая галок, слепо повторяющих за вожаком. А может это и есть любовь? Искренняя и горящая, вместе с которой горят и сердца его приспешников. В памяти всплыли комнаты Шармбатона. Бледные, словно выцветшие акварели, оттенки лаванды и слоновой кости. Легкий, едва уловимый аромат духов, напоминающий о цветущих садах. Там не было места показной гордости, лишь утонченная элегантность, сдержанная роскошь. Здесь же, в Гриффиндоре, все напоказ. Словно пьеса, разыгрываемая для зрителей. Храбрость, благородство, отвага… Маски, за которыми так легко спрятать свои истинные чувства, свои страхи. В Шармбатоне же учили другому: не скрывать, а сублимировать. Превращать боль в красоту, страх — в искусство. Анджелина поставила метлу у изголовья кровати, словно дорогую сердцу вещь. —Вот та кровать свободна, — она указала на самую дальнюю,— ты тут обживайся, а мне нужно сбегать по делам, хочу успеть до ужина, там увидимся. Джонсон уже хотела было уйти, но резко остановилась. — О Мерлин, какая я некультурная. Я даже не спросила как тебя зовут. Юная волшебница опустила чемодан на кровать и едва заметно улыбнулась. — Всё в порядке, меня зовут Стефани. — Красивое имя.—кивнула она и выбежала за дверь, прихватив сумку. Оставшись одна, Стефани наконец позволила себе глубокий вздох, будто освободилась от невидимых оков. В комнате царила особая аура— на прикроватных тумбочках лежали колдографии, запечатлевшие мгновения счастливых дней, радующие и одновременно ностальгичные; резные свечи; бантики, аккуратно наклеенные в уголках зеркал, — маленькие символы невинности и надежды. Стефани удивило, что у каждой кровати стояло по метле. Холёные, натёртые воском они поблёскивали янтарём. Интересно, у всех ли Гриффиндорцев такая страсть к квиддичу? Или это ей повезло попасть в комнату, в которой уже предвкушались многочасовые тирады о спорте. На обратной стороне двери висел общий снимок трёх девушек — немое свидетельство той дружбы, которая, казалось, жила здесь. Стефани открыла свой чемодан и достала небольшую рамку с колдографией. На ней Мария держала в руках толстую книгу и смеялась, её улыбка была беззаботна и легка, а Стеф, нахмурившись пыталась эту книгу забрать. Поставив рамку на свою тумбочку, Ле Бретт почувствовала себя на немного причастной к уютной обстановке комнаты. Хотя на самом деле ей было всё равно найдёт ли она общий язык с сожительницами. Более того, она была уверена, что нет. На ужин Стеф решила не идти, хотя оставаться одной после встречи с таинственным человеком в маске было неуютно. Она вспоминала о встрече с ним только когда оставалась одна, словно чувствовала, что за ней следят. Что это не была чья-то шутка. И что всё ещё впереди. Когда солнце скрылось за горизонтом, в комнату влетели две фигуры, попутно смеясь и что-то обсуждая. Увидев незнакомку, они замерли, словно их ноги обвило плющом. Видимо, Анджелина не успела предупредить соседок о пополнении. Стефани тут же встала, чувствуя себя неловко, словно пойманная на месте преступления. —Bonjour, — она слегка склонила голову, — я ваша новая соседка по вынужденным обстоятельствам. Стефани, очень приятно. Похлопав глазами, они едва заметно выдохнули. —Я Кэти, а это Алисия. Подожди, я кажется тебя припоминаю... Не ты ли случайно стала мишенью Уизли на Хэллоуин? Внутри всё сжалось от воспоминаний, которые она старалась отложить в дальний угол, как и то злополучное, испорченное платье. Как бесцеремонно. "Спасибо, что представились для начала, а не в лоб спросили." — Кажется, да. —Да уж, жестковато они обошлись с тобой. Уверена, что это была идея Фреда, он никогда не думает о последствиях. — Благодарю за напоминание, но я дозволяю себе не тратить эмоции на оценку неудачных выпадок в мою сторону. Ле Бретт осталась выдержанна, не хотелось тратить силы на "всё в порядке" и "я не держу зла". А она держала. Клокочущий комок горечи поселился в сердце и Стеф знала, что пока быть может она и предстаёт бедняжкой, выставленной на всеобщее потешение. Последнее словно все равно останется за ней. Нет, она не станет уподобаться простой, детской мести, она найдет более искусный способ напомнить о себе так, что никто больше не сможет усомниться в том, что с девушкой лучше не связываться. Алисия и Кэти, ссылаясь на встречу в гостиной с друзьями, упорхнули из комнаты. Чуть позже пришла и Джонсон, её темные, почти чёрные глаза сверкали озорным блеском. — Сегодня будет весёлая ночка! — она тайфуном пронеслась по комнате, — Фред и Джордж берут меня с собой на вылазку до запретного леса, они сказали, что приехал их старший брат — Чарли и что он здесь не просто так. Его прибытие как-то связано с Турниром и я узнаю как раньше всех! Она чуть ли не взвизгнула от эмоций. Вот он самый настоящий пример соревновательной натуры. Увидеть, поймать и добежать — всё это она должна была сделать самой первой. Стеф прищурилась, наблюдая за её похождениями по комнате. Это связано с первым испытанием Турнира, а значит, если она узнает, что приготовили для чемпионов, то девушка сможет помочь Флёр, предоставив ей информацию и возможность подготовиться. Но оставалось одно но. Братья Уизли, которых она так усердно избегала. Перед Стефани встал непростой выбор: переступить через себя и свою гордость или подвергнуть Делакур возможной опасности своим бездействием? Конечно, Джонсон могла проболтаться о том, что увидит и узнает этой ночью, но её слова для Стеф были ненадёжными. А может Анджелина только кажется доброжелательной и специально поведет её по ложному следу, чтобы затормозить Шармбатон. Нужно увидеть всё своими глазами. Стеф расслабленно откинулась на спинку кровати, крутя в руке кисточку от балдахина. —Знаешь, пока я была здесь, я так вдохновилась. Всё таки не зря все говорят, что Гриффиндор — лучший факультет в Хогвартсе. Анджелина остановилась, недоверчиво уставившись на блондинку. —Да? А мне показалось, что тебе тут не нравится. Стефани лишь повела плечом. —Я просто не рассмотрела весь ваш потенциал. Я всегда считала, что в Шармбатоне не хватает твердости характера. Другое дело львиный факультет. На мой взгляд, Поттер имеет все шансы на победу... Ну, если у него будет достаточно мотивации. Так искусно имитировать заинтересованность нужно было уметь. С легким придыханием, положив руку на сердце. Благо для Ле Бретт в этом не возникало сложности. Дай человеку то, что он хочет услышать и он уже готов сделать для тебя что угодно. —Ты действительно так думаешь? — Анджи недоумённо вскинула бровь, на что блондинка с энтузиазмом кивнула. — Я всю жизнь мечтала быть такой же: смелой и волнующей. —Ну раз уж так... Собирайся. Будем посвящать тебя в настоящие Гриффиндорцы. Внутренне Ле Бретт передернуло лишь от мысли примкнуть к этим безбашенным по её мнению студентам, чьё место в комнатах с мягкими стенами. Но все же Стефани не смогла сдержать легкой улыбки, ведь её план сработал как нельзя лучше. Анджелина же восприняла эту улыбку, как комплимент своей доброте, что еще больше раззадорило её эго. — Итак, запоминай. Правило номер один: настоящий Гриффиндорец не боится нарушить парочку правил, если это всё было задумано ради веселья. Ну и если предположительно никто не должен пострадать. Отбой в Хогвартсе — это не тихий час, а скорее сигнал к началу альтернативной жизни. Пока одни, согнувшись, корпели над непостижимыми тайнами трансфигурации, другие, укрывшись под одеялами, плели паутину смеха, освещая лица дрожащим люмусом. Но всегда находились те, для кого комендантский час был лишь поводом для дерзкого вызова. И этой ночью Стефани Ле Бретт решила присоединиться к сонму нарушителей. На душе было неприятное липкое чувство, граничащее с тревожностью быть пойманными. Девушка всегда была приверженицей правил, не отлынивала от учёбы, соблюдала устав Шармбатона. Было ощущение, что Хогвартс начал открывать в ней давно забытое чувство вседозволенности, где некоторые грехи могут просто сойти с рук. Но смотря на уверенность Анджелины стало ясно: делает она это явно не в первый раз. Хотелось верить, что это сумасбродство будет единственным приключением Ле Бретт. Лица Фреда и Джорджа, увидевших Стеф, тихо ступающую по лестнице вниз, были достойны кисти самого великого художника. В них смешалось всё от удивления до нервной улыбки. Анджелина предупредила близнецов о том, что к ним присоединится еще один человек, но Стефани была последней, кого ожидали увидеть парни. — Анджи, ты где её откопала? — спросил Фред как можно тише. —Ничего я не копала, эта моя новая соседка. А что с вашими лицами, мальчики? Они не успели ответить. Блондинка подошла ближе, навострив уши. Джонсон стояла между ними, словно мост между двумя мирами. — Это Фред, — она указала на одного близнеца, — а это Джордж. — Наоборот, Джонси. Столько лет вместе учимся. Нехорошо так. —Джордж цокнул и покачал головой. — И к тому же, эта дама уже знает наши имена. Фред сделал шаг вперёд, всматриваясь в черты лица Стефани. — Не так ли, Мара? — подставное имя он произнёс тягуче, слово посмеиваясь над ней. Стефани уперлась взглядом в пол, словно на неё давила невидимая сила. О, Мерлин, как бы ей сейчас пригодились успокаивающие нервную систему зелья. Заставив себя поднять голову, она медленно выдохнула. — Верно. Проблем с памятью у меня пока нет, — ответила она, намекая на их первое взаимодействие. В разговор вступил Джордж, запустив руки в карманы. — Должен признать, что тот розыгрыш был не самым фееричным в нашей карьере. — Мы будем обсуждать прошлое или займёмся тем, зачем собрались? — меньше всего девушке хотелось слушать их оправдания. Близнецы удивлённо переглянулись. Анджелина немигающим взглядом следила за ними, не понимая, что вообще происходит. — Я имею ввиду, что возможно, стоит оставить всё это позади. — Стеф постаралась сделать свой тон как можно убедительнее и, видимо, это сработало. Фред прочистил горло, собираясь с мыслями. — Да... Насколько мы знаем, Филч сейчас прочёсывает коридор на восьмом этаже и это идеальное время для нас. —Значит не будем тратить его на болтовню. — Анджелина направилась к выходу из гостиной. — Кто последний, тот ночью спит с Пивзом. Пробираясь через последний, по словам Джорджа, тайный ход на свободу, Ле Бретт старалась не думать о том, скольких пауков она собрала макушкой. Давясь пылью, она была рада, что надела черную, невзрачную мантию поверх одежды. Свежий воздух обдал её лицо, когда каменные стены остались позади. Сделав глубокий вдох, она поёжилась — становилось слишком прохладно, чтобы ходить без верхней одежды. Фред и Джордж сразу же пошли уверенным, широким шагом по тропе, ничем не освящая себе путь, чтобы не привлечь лишнего внимания. Анджелина петляла за ними хвостиком, не отставая, а Стеф держалась на расстоянии, всматриваясь в землю, чтобы не оступиться. По мере приближения к опушке, девушка чувствовала странный трепет внутри. Стало легче дышать, хотя, наверное, это можно было связать с контрастом после спертого воздуха в замке. Шаги девушки, ранее отягощённые нерешительностью, обрели новый ритм, ускоряясь, ведомые неотвратимым манящим зовом леса — величественного и коварного. Разговоры близнецов и Джонсон, их смех и подколки ушли на второй план, стали лишь помехами на фоне шума ветра, гуляющего мимо полуголых ветвей и скрипа, который они издавали. —...опушка достаточно безопасна, — Стеф моргнула, понимая, что Анджелина, уже пару минут ей что-то рассказывала. — Чем глубже заходишь, тем опаснее существа, живущие в лесу. Поговаривают, что здесь водятся плотоядные пауки величиной с дом... — она сделала паузу, а потом беспечно пожала плечами. — На моей памяти, их никто не видел. — А если и видел, то наверняка это стало последним, что он вообще мог увидеть, — наверняка Фред шутил, но Стефани нервно поёжилась, когда они наконец нырнули в темную чашу. Идти далеко не потребовалось, завидев свет факелов, Стефани догнала ребят. —Нам туда? Джордж кивнул. Сначала они услышали неясные звуки. Рычание, смешанное с пыхтением и скрежетом когтей. Внутри всё похолодело от мысли о том, что сейчас, возможно, они как раз и обнаружат тех самых плотоядных пауков. Как только фигуры перед ними обрели различимые черты, они замерли. Вскоре они подошли к загону, и в этот момент Стеф заметила их. Драконы. Четыре гигантских существа, скованные длинными цепями, яростно метались в узком круге, издавая гремящие ревы и щелкая зубами с такой силой, что казалось, будто сама земля дрожит от их ярости. Стефани успела разглядеть одного из них — серо-зеленого, чешуйчатого дракона с длинной мордой, который неистовствовал, хлестая хвостом по земле с такой силой, что поднимались облака пыли. Рядом с ним находился другой дракон — угольно-черный, величественно сидящий на задних лапах и рычащий, извергая клубы дыма из ноздрей, как будто сам воздух вокруг него становился тяжелым от его мощи. В этом кошмарном зрелище было что-то одновременно завораживающее и устрашающее, и Стефани, несмотря на свою холодность, не могла не ощутить трепет перед этими древними существами. Зато Фреда и Джорджа ни капли не напугала эта картина. Казалось, их глаза, отражающие свет факелов, сияли от неподдельного интереса и озорства. — Вот это я понимаю, испытание с огоньком... — Фред подошел ближе к загону, в котором метался зеленый дракон. — Так и знал, что за вами нужно следить, — послышался голос Чарли, — а ну, брысь от драконов! — И что, даже погладить нельзя? —усмехнулся Джордж, уже пожимая руку старшего брата. — Боюсь потом профессор Макгонагалл откусит мне голову за то, что не уследил. Анджелина, заметив, как самый большой дракон ударил хвостом по земле, поспешно отошла на безопасное расстояние. Джордж не терял времени, забрасывая Чарли вопросами, самым волнующим из которых был — кто сильнее: сто магглов или один дракон. Стефани же, как завороженная, любовалась тем, как чешуя существ переливалась от каждого движения в свете огня, она и не заметила как к ней подошел Фред. — Ты так и не назвала своё имя. Это почти невоспитанно, знаешь ли. — Предпочитаю остаться инкогнито. — Тихо ответила она, не отрывая взгляда. — Да ладно тебе. Неужели ты всё ещё дуешься из-за платья? Держу пари у тебя их тысяча. Стеф нахмурилась. Тьма в глазах девушки стала ещё глубже, а взгляд — непроницаемее. — Я не "дуюсь", и дело совсем не в платье. Знаешь, как говорят: Mieux vaut prévenir que guérir. —И что это значит? — Лучше предотвратить, чем лечить. Если ты понимаешь о чём я. —Не выставляй меня идиотом только потому, что я не родился в прекрасной, пахнущей цветами Франции с видом из окна, как с открытки. Если ты понимаешь, про что я говорю. Фыркнул Фред не сдержав недовольство. Он пытался проявить дружелюбие, а она носом воротит. Возможно в ней и вправду слишком много чопорности. Она молчала, вздернув подбородок, словно Фред был не достоин даже обращаться к ней. Это откровенно раздражало. —Ну и ладно. Не хочешь говорить, я сам узнаю, — Фред фыркнул, складывая руки на груди. —Удачи. – Лишь бросила она. Сейчас ей не было дела до его нападок. В голове была лишь одна мысль: справится ли Флёр с испытанием. Стеф представила себя на её месте. Одна она против громадины, извергающей огонь из зубастой пасти. Нет, от неё точно ничего бы не осталось, если трезво оценивать свои силы. Панику и ступор никто не отменял и поэтому Ле Бретт была рада тому, что сможет предупредить Флёр об испытании. Возвращаясь назад под покровом ночи, Стеф ощутила странную горечь и удовлетворение одновременно. Нет, теперь она не была тем холодным наблюдателем, отстранённо смотревшим на шекспировскую трагедию чужих судеб. В этот момент она ощущала себя частью чего-то гораздо более глубокого, таинственного и, возможно, рокового. Было приятно чувствовать себя причастной. Шаги стали чётче и увереннее, словно лес наполнил её своей энергией. Казалось, что один Джордж заметил, что Фред стал немного молчаливее и это не было связано с перевариванием того, что им удалось лицезреть. Стефани же, вопреки своим ожиданиям, подметила за собой, что эта маленькая вылазка повлияла на неё больше, чем ей хотелось бы.