Династии грязной крови/Dirty Blood Dynasties

Звонкий треск разбитого стекла нарушил тишину, царившую в «Щедрых зельях Бёрка» — лавке, расположенной на Алом променаде. Отвратительная зелёная субстанция растеклась по полу, забрызгав ближайший прилавок и полки. Краснокрылый чёрный дрозд, демонстративно усевшийся возле прилавка, бросил презрительный взгляд на Джинни Уизли, пока та торопливо взмахивала палочкой над флаконами, пытаясь их починить. Зелье всё ещё оставалось на полу, впитываясь в старые деревянные половицы и наполняя воздух тошнотворным запахом. Джинни сморщила нос. Наверняка существовало заклинание, чтобы вернуть разлитую жидкость обратно во флаконы, но она его не знала. К тому же попытка продать испорченный товар вряд ли бы понравилась владельцу. Зельеварение было точной наукой, и порой малейшей соринки хватало, чтобы в корне изменить эффект. — Гермионы вечно нет рядом, когда она так нужна, — пробормотала Джинни, с отчаянием глядя на пол, залитый кипящей землистой эссенцией. Хотя девушка и не была экспертом в зельях, ума не трогать бурлящее варево голыми руками ей хватало. Немного поколебавшись, Джинни применила к старым доскам заклинание глубокой очистки. На этот раз у неё не оставалось выбора, кроме как признаться работодателю в оплошности. Стоимость испорченных флаконов, скорее всего, вычтут из следующего жалованья, если, конечно, он не уволит её на месте, с унынием подумала Джинни. Девушка бросила настороженный взгляд в сторону коридора, ведущего в подсобку. Она почти ожидала, что хозяин вот-вот ворвётся и увидит устроенный ею беспорядок. К счастью, он, похоже, не заметил шума, и она поспешно вытерла прилавок и полки. — Хвала Мерлину, — прошептала она, закончив. И тут же испуганно округлила глаза, осознав ошибку. К счастью, в этот час лавка была пуста, и никто не слышал её слов. Упоминание Мерлина в этом мире считалось богохульством. — Сегодня я явно испытываю судьбу, — сказала она, скрестив руки на груди. Ей нужно было избавляться от привычки размышлять вслух. Билл постоянно напоминал: «Однажды ты скажешь не то и не тому, и это выйдет тебе боком, Джиневра». Билл, её старший брат, всегда называл её полным именем, когда хотел звучать строго. Несмотря на родство, Джинни видела в нём скорее отца — во многом из-за значительной разницы в возрасте. К тому же он был её единственным выжившим родственником и обстоятельства заставили его рано повзрослеть. Джинни как раз убрала последние пустые флаконы в шкафчик, когда краснокрылый дрозд громко каркнул, возвещая о приходе посетителя. Усилием воли подавив раздражение, Джинни натянула дежурную улыбку — своё «лицо для работы с клиентами». В лавку вошёл мужчина и направился прямиком к прилавку; вид у него был крайне недовольный. — Доблесть и сила, — поприветствовал он, впрочем скорее из пустой формальности. — Доблесть и добродетель, — вежливо отозвалась Джинни. — Я пришёл забрать заказ, — бросил он, не отрывая взгляда от богато украшенного зеркала чуть больше ладони. Джинни уже видела подобные артефакты. Это было сквозное зеркало — редкое и дорогое средство связи, используемое состоятельными волшебниками. Большинство людей обходилось совиной почтой или каминной сетью. — Ваше имя? — Джинни вскинула бровь. На этот раз он встретил её взгляд холодными, пронзительными глазами. Она воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть его: безупречно уложенные светлые волосы, точёное бледное лицо, прямой нос и высокие скулы. Его глаза были поразительного стального оттенка. «Кто-то важный», — заключила она. Без сомнения, чистокровный высокого ранга. От него исходила та самая аура снисходительности и превосходства, которая была им присуща. Он посмотрел на Джини так, словно она задала исключительно глупый вопрос. Её раздражение вспыхнуло с новой силой. — Где мистер Бёрк? — спросил он, проигнорировав её вопрос. — Мистер Бёрк занят. В его отсутствие за лавку отвечаю я, — парировала Джинни, стараясь сохранять профессиональный тон. — Так как ваше имя? Или заказ вам не нужен? Казалось, её дерзость застала его врасплох — в глазах промелькнула тень растерянности. Но она быстро исчезла, сменившись маской холодного равнодушия. — Малфой, — наконец ответил он. Джинни кивнула и присела к нижней полке прилавка, где хранились заказы. Она порылась среди пакетов, пока не нашла небольшую коробку с надписью «Малфой», нацарапанной неразборчивым почерком Бёрка. Записка указывала, что всё уже оплачено. Девушка поставила коробку на прилавок и достала книгу учёта, чтобы отметить дату. Малфой следил за каждым её движением; от его пристального взгляда становилось не по себе. Она пододвинула книгу к нему. — Распишитесь здесь, — попросила она, демонстративно не глядя на него. Малфой расписался изящным, тонким почерком. Джинни заметила внушительный перстень-печатку на его мизинце. Наконец он забрал свёрток. — Да пребудет с вами Волдеморт, — сказала Джинни, натянув слишком широкую, почти приторную улыбку. Он бросил на неё последний властный взгляд, развернулся на каблуках и вышел, не проронив ни слова. Джинни провожала глазами его тёмно-серую мантию, пока он не скрылся за дверью. Подождав немного, она подошла к окну. Сквозь стекло она увидела две устрашающие фигуры в длинных чёрных плащах с капюшонами, чьи лица скрывали серебряные маски. Они ждали Малфоя и, как только он появился, пристроились позади него. Волной беспокойства окатило её с ног до головы. Кто же этот человек, если его сопровождают сами Пожиратели Смерти? Из глубины лавки послышались шаги. В зал ворвался Карактак Бёрк. Сутулясь и шаркая, он огляделся по сторонам, сморщив крючковатый нос, словно учуял в воздухе скверну. Джинни мысленно выругалась. Избавившись от жидкости, она забыла про запах. У Бёрка было феноменальное обоняние — важное качество для зельевара. — Что ты разгромила на этот раз, Уизли? — устало спросил он. — Это вышло случайно, мистер Бёрк. Ваша птица захлопала крыльями, я вздрогнула и уронила пару флаконов с Напитком Замешательства, — солгала Джинни, состроив невинную мину. — Вот что я получаю, позволяя таким, как ты, здесь работать. Вот она, благодарность за мою доброту!— проворчал Бёрк, оттесняя Джинни от прилавка. Под «такими, как ты» подразумевались волшебники низшего ранга — в её случае, Предатели Крови. — Живо иди и проведи инвентаризацию безоаров, — раздражённо велел он. — Пока вас не было, заходил клиент, — сообщила Джинни, доставая фартук. — Кто именно? — Некий Малфой. Он какая-то важная персона? — с любопытством спросила она. Джинни гадала, не висит ли её работа на волоске. Бёрк вряд ли обрадуется, узнав, что она обслужила высокого гостя без должного почтения. Он обернулся к ней, потирая лысеющую макушку. — Важная персона? — переспросил он с возмущением. — Клянусь Волдемортом, вы и правда ничего не знаете! Бёрк благоговейно положил гроссбух на стол. — Малфои — одна из величайших семей нашей страны, — торжественно произнёс он. — Вы имеете в виду... Священные Тринадцать? — медленно уточнила Джинни, хотя уже знала ответ. — Да, глупая девчонка! Тебе следовало немедленно позвать меня. Надеюсь, ты сделала всё, как полагается? — он подозрительно прищурился. — Да, абсолютно всё, — нервно ответила она. Теперь Джинни была почти уверена, что её уволят. Весь остаток дня она старалась не попадаться на глаза. Бёрк больше не подпускал её к прилавку, что её вполне устраивало. В конце смены Джинни с облегчением накинула свою мантию — светло-голубой плащ из хлопка, когда-то принадлежавший Флёр, жене Билла. После первой беременности Флёр жаловалась, что не влезает в старые вещи, и отдала часть гардероба золовке. Одежда Флёр была куда изысканнее того, к чему привыкла Джинни, всю жизнь носившая обноски. Опрятный вид обеспечивал более вежливое отношение. Одежда в этом обществе была маркером финансового и социального статуса, а значит, и чистоты крови. Вероятно, именно поэтому Бёрк и позволял ей общаться с клиентами. Джинни вышла на Алый променад и свернула на первом же повороте, оставив позади идеальную брусчатку роскошной аллеи. Здесь располагались самые дорогие магазины страны, и чем дальше вглубь уходил променад, тем элитарнее становились заведения. Лавка Бёрка находилась в самом начале, на стыке с более скромной улицей. Джинни никогда не заходила вглубь Алого променада — она знала, что ей там не место. Вскоре она добралась до общественной каминной станции. Внутри здания в ряд стояли массивные камины, украшенные эмблемой в виде змеи. Джинни встала в очередь для волшебников низшего ранга, которая двигалась удручающе медленно. Для них выделили всего два камина из десяти. Когда подошёл её черёд, она отдала служащему два кната и шагнула в обшарпанный очаг. — Косой переулок! — чётко выкрикнула она, бросив горсть летучего пороха. Зелёное пламя поглотило её, и после нескольких секунд неприятной тряски она вышла в Косом переулке. Здесь, как всегда, было шумно и многолюдно. В отличие от элитного променада, в переулке смешивались все слои населения, хотя и здесь статус решал всё. Чистокровные владели лавками, а полукровки и Предатели Крови выполняли всю грязную работу. Внезапно раздался оглушительный шум. Толпа вокруг пришла в движение, и Джинни едва не сбили с ног. Она подняла голову и увидела причину суматохи. В небе над домами заструился густой туман, принимая очертания черепа. Тёмная Метка. Это могло означать только одно. — О нет, только не это, — прошептала она, чувствуя, как по спине ползёт липкий холод. Толпа замерла перед гигантской статуей Лорда Волдеморта в центре улицы. От одного вида этого монумента пробирала дрожь. Руки изваяния медленно разошлись в стороны, образуя букву «V». Рядом со статуей стоял человек в капюшоне. В отличие от других Пожирателей, на нём была кроваво-красная маска. Магически усиленный голос Палача разнёсся над площадью, призывая к тишине. — В очередной раз, братья мои, мы торжествуем над нечистотой, что отравляет наши улицы! — провозгласил он. — Над злом, стремящимся осквернить наши благородные древние роды. Он махнул рукой, и двое Пожирателей притащили к подножию двух пленников. Джинни вытянула шею. Это были совсем молодые мужчина и женщина, едва ли старше двадцати. — Наш священный долг — хранить чистоту крови. И для этого мы должны выжигать мразь! — кричал Палач. — Каким способом, братья? — Огнём! — взревел кто-то в толпе. Пленников закрепили на руках статуи. Девушка билась в истерике, а мужчина, судя по всему, был без сознания — его лицо превратилось в сплошной кровоподтёк. Публичное избиение перед казнью было здесь в порядке вещей. — Пощадите, умоляю! — кричала девушка. По её лицу вместе со слезами текла кровь из разбитого виска. — Пощадить? Грязнокровкам нет милосердия! — Палач плюнул ей в лицо под одобрительный гул толпы. Он взмахнул палочкой, и из неё вырвался поток Адского пламени, принявший форму двух химер. Огненные чудовища набросились на жертв. Воздух наполнился криками агонии и запахом палёной плоти. Джинни зажмурилась, но вопли продолжали терзать слух. Когда всё стихло, у подножия статуи осталась лишь кучка пепла. — Да будет чиста кровь! — выкрикнул Палач. — Волдеморт Победитель! — хором отозвалась толпа. Джинни поспешила прочь, как только в толпе образовался просвет. Её мутило. Она уже не раз видела такое, но привыкнуть к ужасу было невозможно. Каждая казнь возвращала её в тот день, шестнадцать лет назад. Ей было всего шесть, когда пожар уничтожил «Нору». Тогда Пожиратели Смерти напали на их дом в свободной зоне. С тех пор она не видела ни родителей, ни остальных братьев. Тела не нашли, и Билл надеялся, что они живы, но говорить о том дне ненавидел. Джинни вбежала в ветхое трёхэтажное здание и поднялась в их маленькую квартиру. Только закрыв дверь на все замки, она смогла перевести дух. — Джинни? — позвал знакомый голос. Гермиона Грейнджер сидела на старом диване с массивным фолиантом на коленях. Она с тревогой посмотрела на бледную подругу. — Опять казнь, — ответила Джинни, снимая плащ. — Уже третья на неделе, — Гермиона нахмурилась. — Что-то затевается. Джинни прошла на крохотную кухню и наколдовала чай. Она считала себя смелой, порой даже безрассудной, но вид Адского пламени лишал её воли. — Как прошёл день? — спросила Гермиона, убирая книгу. — Удивляюсь, почему Бёрк меня ещё не выставил, — Джинни закатила глаза и принялась пародировать хозяина. — «Честное слово, Уизли, вы абсолютно безнадёжны! Я делаю вам одолжение!» Гермиона негромко рассмеялась: — Если тебя это утешит, он говорил мне то же самое каждый день. Наверное, это его способ самоутвердиться. Если бы ты плохо работала, он бы тебя не держал — он слишком любит деньги. Бёрк действительно платил неплохо по меркам «Бескровных». Именно Гермиона, знаток зелий, помогла Джинни устроиться на своё прежнее место. — Кстати, сегодня к нам завалился один напыщенный индюк, — вспомнила Джинни. — Малбадди или как-то так. Из «священных». — Малфой, — поправила Гермиона, её глаза расширились. — Точно. Редкостный мерзавец. — Странно. Что Малфой забыл у Бёрка? — Забирал какой-то заказ. И смотрел на меня как на грязь под ногтями. — Очень странно, — Гермиона задумчиво прикусила губу. — Такие люди обычно присылают слуг. Джинни, будь осторожна. Ты не представляешь, какой властью они обладают. Малфои — это не просто чистокровные, они выше закона. Режим Волдеморта, установленный почти два столетия назад, делил население на шесть отдельных каст. На самой низшей ступени находились маглорожденные, которых обычно называли грязнокровками и считали нежелательными элементами. За ними безжалостно охотились Пожиратели Смерти — элитный отряд, созданный для очищения населения. Далее шли полукровки: к ним относились с презрением и низводили до выполнения черной работы. Они получали базовое магическое образование, и с малых лет им вдалбливали в голову, что их высшая цель — очистить свою запятнанную родословную. Гермиона была полукровкой, которая провела большую часть подростковых лет на свободной территории, прежде чем туда вторглись Пожиратели Смерти в ходе очередной атаки. Это объясняло, почему она была так образованна по сравнению с полукровками, рожденными при режиме. Положение предателей крови было чуть лучше, чем у полукровок. Тем не менее, они все равно считались низшим слоем населения. Несмотря на чистоту их крови, к предателям крови относились с подозрением и презрением из-за их близости к врагам империи Волдеморта. Инакомыслящих сажали в тюрьмы или казнили, а на их близких родственников смотрели с подозрением. Эти три группы образовывали низшие социальные слои режима — «Бескровные». Чистокровные включали в себя три группы. Низшей ступенью были чистокровные второго ранга, состоящие из волшебников, чья кровь была свободна от магловских примесей на протяжении как минимум семи поколений. По мнению режима, именно столько поколений требовалось, чтобы полностью искоренить магловскую кровь из генеалогического древа. Что касается чистокровных первого ранга, то их родословная обладала совершенной и безупречной чистотой, а их семейные древа состояли исключительно из предков-волшебников. На вершине пирамиды находились «Священные Тринадцать», занимавшие это место со времен смерти Лорда Волдеморта. Они контролировали высшие эшелоны власти и полностью управляли обществом. Знания Джинни об этих тринадцати династиях были весьма ограниченными. Она никогда не интересовалась политикой, и с годами упоминание о Священных Тринадцати стало казаться чуть ли не страшилкой, которой родители пугали своих детей. Эти люди казались ей невидимыми и неуловимыми, почти мифическими. По именам она знала только две из этих семей. Шеклболты, один из членов которых, Кингсли, был нынешним Министром магии. И Макмилланы — семья, на которую сейчас работала Гермиона. Однако о Малфоях Джинни до сегодняшнего дня ничего не слышала. Гермиона достала с полки «Справочник чистокровных родословных» и перелистала страницы. — Это был он? — она указала на портрет мужчины. Джинни мельком взглянула на движущиеся рисунки на странице. Перед ней предстал мужчина лет сорока: его длинные гладкие светлые волосы опускались ниже плеч. Он смотрел на зрителя с глубоким презрением. «Люциус Септимус Малфой», — прочитала она в подписи. Рядом с ним на другом рисунке была изображена блондинка, чьи волосы были уложены в высокую сложную прическу. На ее лице читалось то же самодовольное выражение, что и у мужчины. Два портрета соединялись черточкой. Джинни внимательно изучила подпись: «Нарцисса Малфой (в девичестве Блэк)». — Похож, но мой был моложе. И лицо у него... так и просило кирпича. — Значит, сын, Драко Малфой, — заключила Гермиона. — В этой книге его ещё нет, издание старое. — Откуда ты столько знаешь? — Джинни покачала головой. С ее стороны это был глупый вопрос. Гермиона была той еще книжным чераем. Она обожала просвещаться по любым возможным темам. Однако для человека ее статуса это не приветствовалось. Поэтому свои обширные знания она держала в строгом секрете. — Я просто читаю, Джинни. Знание — единственное, что у нас нельзя отобрать. Джинни шутливо высунула язык: — Зачем мне читать, когда у меня есть личная энциклопедия «мисс Грейнджер»? Гермиона слегка покраснела. — В любом случае, спасибо за урок. Что бы я без тебя делала? — поинтересовалась Джинни. — Понятия не имею. Но я бы хотела, чтобы эти знания помогли мне вбить в твою голову хоть немного здравого смысла, — обреченно сказала Гермиона. — Говоришь прямо как Билл, — заметила Джинни с озорным смешком. Гермиона бросила на нее строгий взгляд, и Джинни хватило такта стереть хитрую ухмылку с губ. — Обещаю, Гермиона. Затем уже серьёзнее добавила: — Больше я к этим людям и на милю не подойду. И только Мерлин — а вернее, Волдеморт — знал, как сильно она ошибалась.