Росомахи

— Ты убила того парня. — Джеймс с ужасом обнаружил, и посмотрел на девушку. Убийство — не новость. Не что-то в новинку для него, а для нее уж тем более — он так думал. Но Сэм даже не был врагом. Она сразу пояснила, но на самом деле он был не прост умереть. Но для Хоулетта эта идея была очень… странной. Не идея того, что он мог хотеть умереть — а идея, что она могла убить человека который… был настоящим. Все люди были настоящими. Но враги будто представляли собой боксерские груши. Они были злыми, прогрессивными и представляли опасность всем. Их надо было убивать. А Сэм был славным парнем. Он ведь говорил с ней — наверняка, с ним уж точно. Он ведь помогал когда мог, душевно делился своим прошлым и планами на будущее. Планами, которым никогда не суждено сбыться. Кэтрин с аппетитом поедала мясные консервы ложкой — неприятный звук был вызван контактом ложки с дном железной банки. — Ты про кого? — Как ни в чем не бывало спросила девушка. Прядь около лица — что была сильно короче основной массы волос, которые было длинными — прилипла к губе, и испачкалась в мясной массе. Кэтрин издала недовольный рык, и убрала прядь с лица, сразу заправляя ее за ухо и стряхивая кусочек еды, налипший на волосы. — Про Сэма, ты… — Сэм был славным парнем, Джеймс знал его уже несколько недель. За эти несколько недель, что они с Кэтрин здесь провели — они познакомились со всеми. На самом деле жить в казарме куда спокойнее чем Джеймс представлял себе — не каждый день приходится брать в руки автомат и убивать. Кому-то конечно совсем не приходится брать автомат — убивать можно и без этого. Здесь даже улыбались, иногда смеялись — ели, отдыхали, также спали и общались друг с другом. Купались — только без очень удобного душа, который был у них в лагере. В лагере Скитальцев была бочка с краном, вода в которой всегда была очень горячая — солнце нагревало такое количество воды быстро. Там много времени не проводили — купались также в водоеме. Теперь никто и никогда скорее всего не примет горячий душ вечером — поглядывая на красный закат, в лагере Скитальцев. И никто не прыгнет в прохладную речку сразу после горячей воды из бочки. Ведь Скитальцы умерли. Здесь же озеро было единственным способом очистить себя — от крови, от видимых кусков грязи и прочего. Сэм — парень, который прибыл чуть раньше чем сами Кэт и Джеймс. Он уже приноровился и не боялся — и учил Джимми не боятся. Он не знал как Кэтрин к нему относилась — он не видел их взаимодействия. Но сегодня она убила Сэма — он лежал на земле а она ему вонзала когти в шею, где-то в районе ключицы. — Он просил. Джеймс не верил. — Как? — Джимми, — Кэтрин вздохнула и положила пустую банку от консервы на стол, а затем положила свою руку ему на плече. — ему было больно. — Кэтрин подобрала тон, которым разговаривают с детьми. — А я ему помогла. — Не надо со мной разговаривать как с маленьким. — Джейса это всегда раздражало. Когда кто-то понижал голос и говорил очень глупым тоном — как будто он вообще ничего не понимает, да и не поймет все равно. — Хорошо. Кэтрин посмотрела на большую казарму — кровати у всех стояли близко друг к другу; Кэтрин даже иногда любила залезть в кровать к Джеймсу, только чтобы прижаться к нему и обниматься до самого утра. — Все купаются? — Да. — Джеймс кивнул. — Можем потрахаться. — Кэтрин заметила, и вытянула свою ногу вперед, маленькой стопой потирая чужое колено. С того самого дня — когда они попытались взорваться сейф в банке, у них не было никакого секса. Они сразу отправились сюда — а здесь… Хоулетт не думал об этом. Мысль об этом не зажигала огонька внизу живота — чресла не наливались кровью и разум не сходил с ума, не наполнялся сладострастными мечтами. — Не хочу. — Аргх. — Харт рывком выплюнула воздух и издала гортанный рык, расстроено сбросила плечи и опустила голову. Но поняла. Она, конечно понимала почему он не хотел заняться любовью здесь. Но ей, спустя некоторое время захотелось провести с ним время. Тяжелые условия делали Джеймса только более привлекательным для нее — от него выраженно несло потом, который у него, по скромному мнению Кэтрин, был самым особенным. Тут и работать руками приходилось больше — может от этого, а может Харт надумала себе чего — но его плечи казались немного шире, чем прежде. А ночами, прижимаясь носом между его лопаток, и обнимая своими ногами чужую спину, она могла слышать в его запахе приятные гормоны — названий она их не знает, точно не знает. Но от него пахло «занятым» мужчиной. Он был ее. — Передумаешь, дай знать. — Без игривости сказала Кэтрин и подползала к изголовью кровати, взяла в руки книгу и отвлеклась. Девушка умела читать — это не было большим откровением для Джеймса, он будто именно этого и ждал от нее. Он не спросил — но скорее всего она из семьи аристократов. Почему тогда выбрала такую жизнь — тоже не спросил, но наверняка из-за когтей. Из-за того, что мутант. Эта тема для Кэт не была больной — она ни от кого не скрывала, что мутант. — Про что читаешь? — Спросил вдруг Джеймс. Харт многозначительно улыбнулась и не мигая посмотрела на парня. Он приподнял бровь, она посмотрела на секунду обратно в книжку и после на него. — Научу тебя читать, — Кэтрин сделала смелое заявление и захлопнув книгу, перебросила ногу через другую, перевернулась, и оказалась на полу, стоя перед Джеймсом. — и ты прочитаешь эту книгу. Она похихикала и кивнула. Джеймс вздохнул, когда она забралась на его кровать, одной рукой обняла его за шею, стоя на коленях сзади, а второй рукой открыла книгу и стала водить пальцем по строчкам, с неизвестными для парня символами. — «Язык мужчины скользнул вниз», — Кэтрин начала читать вслух. — «Скарлетт простонала, и кончила, когда он еще раз провел языком по ее клитору». Читала она с особенным изощрением, и рукой водила по груди Джеймса. Поглаживала, натирала чужую рубаху. Она остановилась и горячим дыханием пощекотала ему ухо. — Не терпится научится читать. — Иронично подметил Хоулетт. — Для этого необязательно читать… Томное и непостоянное дыхание показалось в какой-то степени желанным — Кэтрин сбилась, и стала дышать неровно, немного тяжело. В любой момент кто угодно мог вернутся — и застать их здесь, за этим делом. Джеймс немного негодующе оттолкнул Кэт, она упала на матрас его кровати и отреагировала: Тут же сменила настроение их диалога, и решила отвлечься от ненастной ему темы. — Сходим, — продолжила девушка, ее стопа прижалась к его плечу. — поплаваем? Джеймс помотал головой в стороны, недовольно проворчал что-то и отвернулся от девушки. — Ну ладно… — Кэтрин не переставала своей ногой водить уже по спине Джимми. — А я вот схожу. Она действительно встала — и удалилась. Да настолько резко, что он и не успел среагировать на это. И не собирался — она его подразнила и ушла, и теперь наверняка ждет, что он пойдет за ней. Но он не пойдет, — решительно и абсолютно точно решил для себя Хоулетт. Он случайно поймал себя на том, что вспоминал как они плавали — но они зачастую выбирали для своих водных игр ночь. Да и целью там было не помыться. Они валяли дурака. Желание оторваться от кровати естественным образом заполнило желудок — Джеймсу нетерпелось выйти из казармы и сделать несколько шагов, чтобы хотя бы посмотреть, как она бултыхается в воде. Немного не реалистично внизу живота даже закололо от легкой ревности к кому угодно. Джеймс держался изо всех сил. Он не мог дать ей понять как сильно ему было нужно присмотреть за ней. Казалось, ему такое никогда не позволит сделать гордость. Каждый громкий всплеск воды заставлял его вздрогнуть — может, это она запрыгнула в воду. А может и не она, но ему казалось что так и есть. Желание покинуть опустевшее помещение продолжало повышаться — был бы тут кто нибудь еще, он бы отвлекся и завел с ним разговор. Летнее солнце грело воздух, зной не давал покоя даже в тени или под крышей в казарме. Этого парень не замечал только до тех пор, пока Кэтрин не ушла. Он сдался. С самого начала знал, что сдастся позже. Встал с кровати и взял в руки ее маленькую развратную книжку — том был не большим, но безумно толстым. Он положил его на тумбочку между своим и ее лежбищем. Его крах был очень ожидаем — Хоулетт и сам в свою выдержку не поверил с самого начала. Дверь скрипнула — как будто смеясь над ним столь же звонко, сколь получалось у Кэтрин. Деревяшки под ногами стонали — изнывали. Скрипели. На крыльце солнца еще не было, оно было в зените и крыша прятала макушку Джимми от его беспощадных лучей. Он немного пощурился — картина перед глазами оказалась слишком яркой и утомляющей. Как муравьи, куча мужчин и молодых парнишек, бегали по берегу — кто-то тер волосы (или, чаще лысые головы) полотенцем — кто-то разговаривал друг с дружкой и отряхивал ноги от грязи — к мокрой коже, когда ходишь босиком по траве и земле, все липнет. Кто-то все еще плавал в воде. Это все не было обязательной частью дня — сегодня просто не было важных дел или запланированных событий. Рота захотела отвлечься и отдохнуть. Вообще-то здесь любое свободное время была направлено на то, чтобы отвлечься. Только не боятся, не переживать и не расстраиваться из-за очередных смертей и нападений. Он выцепил глазом Кэтрин. Она плыла — очень далеко от берега, руками ударяясь о поверхность воды и провоцируя огромные всплески воды, головой заныривая под воду и постоянно выпрыгивая из под нее. Густые волосы мешались — уже облепили лицо, и начали путаться в руках — мокрыми они стали еще тяжелее. *** К вечеру на улице стало тихо — закат томно разливался по небу, не спеша наносил свои краски на полотно, окрашивая его из голубого в розовый. Медленно, как хороший художник, знающий свое дело и понимающий, чувствующий свою работу. Но красное небо длилось не долго — короче, чем Джеймс привык его лицезреть. Обычно можно было валятся в траве и разглядывать его, долго-долго. И Кэтрин будет хохотать — снова, снова ветер принесет запах прохладной воды с реки и снова комары облепят руку. Время близилось ко сну. Парень съел свой ужин в маленькой пристройке к казарме — ее скромно называли столовой, там же большую часть дня проводили медики, разговаривая с поварихами. Когда не надо было кто-то зашивать или бинтовать — они вообще вели себя достаточно расслаблено для людей, которые видят самые страшные ранения в живую, а еще чаще им приходится лечить эти раны. Люди разные — у всех одна цель, в большинстве своем рота была заполнена людьми, которые с гордой поднятой головой не боялись, а иногда и страстно желали, встретить героическую смерть. Смерть по достоинству, смерть, которую будет можно назвать «погибелью». Джеймс их определено не понимал до конца — смерть, это смерть. Какой бы она не была, ведь пожертвовав собой радо блага своей страны — ты никогда не увидишь ее рассвета, и никогда не узришь победу своих войск. Для них это не важно. Джеймс не чувствовал, что принадлежал этому месту — но знал, что был создан именно для этого. И хотя придаваться чистому гневу было немного неприятно — он становился отличным бойцом, когда плевал на сожаление. Последнее ему посоветовали сделать все — сначала Виктор. Но время шло. Кэтрин придерживалась того же мнения. Все в роте, все… казалось — все вокруг. А Джимми не любил оставаться в дураках и бережно вышвырнул из своей души остатки ребенка. Мир более не блистал перед ним, не играл новыми красками перед его глазами. Теперь все стало достаточно приземленным, чтобы он мог даже поскучать по старой жизни. До тех нескольких месяцев, что были наполнены криминалом и разными яркими событиями. Та жизнь была до жути размеренной но на самом деле, его все устраивало. Нет, не все — он ведь сел в тот злосчастный поезд. Теперь оставалось разве что подождать — когда закончится война.