Свидетель

Эван Стэкер 00:15 мы собираемся выпить пива на вышке. Хочешь с нами?       Сообщение приходит, когда Кай пытается сосредоточиться на «Оводе». Артур доказывает всем, что невиновен — никто не верит, Джемма отворачивается от него. Через несколько лет он вернётся в Италию другим человеком. Эван Стэкер 00:16 или ты вообще не общаешься? Тогда просто отправь плюс или минус)) впрочем, без разницы, я уже у твоего дома спускайся, Донован       Сердце предательски падает вниз. Кай нервно вздыхает и крепче сжимает телефон перед тем, как выглянуть в окно.       В темноте улицы на скейтборде стоит Эван и машет рукой, чуть насмешливое выражение лица подкрепляется лёгкой улыбкой.       Хорошие мальчики не сбегают из дома. Хорошие мальчики остались в Нью-Йорке.       Родители спят, в доме мёртвая тишина, которую нарушают лишь скрипы половиц, — словно в соседней комнате кто-то медленно ходит взад-вперёд и стучит тростью. У деда трости нет.       Кай прислушивается и на пару секунд застывает посреди комнаты. Дед живёт за стеной — молчаливый призрак прошлой жизни. После смерти бабушки он онемел и перестал разговаривать.       Не выходит на завтраки и не спускается на ужины, три раза в день мать прикатывает столик с едой к его двери и через пару часов забирает пустые тарелки. Иногда кажется, что на самом деле там уже никого нет.       Он осторожно слезает по трубе, оставляя тонкий порез на ладони, и спрыгивает на землю. Кроссовки пачкаются, прохладный ветер оглаживает волосы. — В Нью-Йорке таких развлечений не было? — Эван кивает на кровоточащую ранку. — Или богатые предпочитают нечто выше уровнем? Извини, обедами в дорогих ресторанах не располагаем, но пиво я тебе взял подороже, чтобы не ныл.       Скейт с резким звуком едет по асфальту, нога в конверсе отталкивается от земли и пару раз случайно задевает Кая.       Один не извиняется, второй прощает. — А вообще говорят, что в твоём доме живёт призрак старухи, — Эван морщит нос. — Бабка с пустыми бледными глазами в длинной ночнушке. Трейс ссытся от желания прийти к тебе с доской Уиджи и своими картами. Может, пригласишь потом?       То ли шутка, то ли нет — Эван не смотрит на него, и Каю остаётся лишь наблюдать за тем, как бренчит серебряная цепочка и пальцы с чёрными ногтями удерживают равновесие.       Под бабкой, очевидно, подразумевается его бабушка Мо.       Наедине атмосфера странная, не такая, как когда они сидели в «Бетси» или у Райдена. С остальными лузерами Эван много ехидничает, ведёт себя громко-насмешливо, сейчас молчит и разговаривает мягче.       Каю до ужаса хочется что-то сказать, хоть одно слово, но он не может и лишь опускает голову, смотрит себе под ноги. До вышки смотрителя идут в тишине. — Она заброшена давно, поэтому мы сделали там место ТЭРЛ, чтобы приходить, если у Райдена предки дома. Трейси немного опоздает, Лу спит, поэтому посидим пока втроём, — поясняет Эван, когда они заворачивают за угол.       Вышка смотрителя находится рядом с пересохшей рекой, почти на краю леса. Всё вокруг неё заросло, чтобы пройти, приходится продираться сквозь кусты и прыгать по поваленным деревьям.       Старая полусгнившая лестница трещит под их весом, но не ломается.       Краем глаза Кай замечает знак «Держитесь подальше!», однако вслед за Эваном игнорирует его. Сломать шею в Гримбруке не хуже того, что он уже пережил.       На удивление, несмотря на внешний не самый благополучный вид, внутри обстановка приятнее: старый диван, радио, кровать, плита с холодильником, стопки настольных игр и комиксов. Стены увешаны плакатами, в одном из углов стоят коробки с вещами, оставшимися от смотрителя.       Мягкий свет лампы с зелёным абажуром освещает бутылки пива в деревянном ящике и небольшой альбом. Райден сидит на диване, подтянув колени к груди, и рисует. — Донован даже не спорил, — ухмыляется Эван, бросает скейт в угол и плюхается рядом с Райденом. — Уже начал пить без нас? Очень невежливо. — Катка была сложная, я ещё дома начал, — карандаш быстро скользит по листу, чертит линии и узнаваемые силуэты.       Кай осторожно проходит внутрь и оглядывается, заинтересованный взгляд скользит по пачкам чипсов, бутылкам колы и большой карте местности — весь Гримбрук как на ладони. — Пиво не слишком холодное, холодильник не работает, но пить можно. По крайней мере не та теплынь, которую продают в «Смелой пони», — Райден задумчиво чешет нос и смотрит на скетч.       Это все лузеры: Лу, Трейси, Эван, сам Райден и… Кай. Они узнаваемы, несмотря на костюмы из Мортал Комбат: Китана, Ди’Вора, Куан Чи, Райден и Нуб Сайбот.       Пока Эван листает комиксы на столе и лениво пинает краем кеда одну из коробок с настольной игрой, Кай не отводит взгляда от рисунка. Не может понять, что удивляет больше: что Райден добавил и его, или что даже будучи увлечённым Лу, заметил выбранного им героя.       Куан Чи оживил Нуб Сайбота, Райден помогал Китане и был в неё влюблён, Ди’Вора одинокая и холодная.       Так или иначе все соотносятся друг с другом, лузеры глубже, чем кажутся: на поверхности лежит далеко не всё. — Нравится? Подумал, что Нуб Сайбот тебе подойдёт. Знаешь, типа возрождение и всё такое, — Райден вскидывает голову, глядя на Кая, и улыбается уголками губ; карандаш раз за разом обводит волосы Китаны. — Теперь мы одна команда. — Ооочень сентиментально! Мы сегодня льём слёзки, потому что Лу не смогла порадовать нас своим присутствием? — Эван отвлекается от комиксов и фыркает, кивает на свободное место рядом. — Садись, Донован, не будешь же ты пол ночи стоять.       Бёдра соприкасаются, контакт обжигает быстрой вспышкой, но Кай не выдаёт этого на лице.       Эван снова громкий и насмешливый, его голос резче, зубы скалятся чаще.       Молодого волка можно приручить, если оставаться с ним наедине и гладить за ухом. Пока он смотрит на шкуру сородича, то не видит того, кто прячется за ней.       Пиво щёлкает и пенится, алюминий стучит по деревянному подлокотнику старого дивана. Алкоголь ослабляет голову, мутит сознание, помогает отдалиться от того, что произошло в Нью-Йорке и происходит сейчас.       Страх временно утихает. — Можем поиграть или накуриться? Что любят столичные мальчики? — обломанный клык прячется у затянувшейся ранки на губе, волк цапнет, если проявить слабость.       Кай пожимает плечами, берёт из мозолистых пальцев косяк.       Последний раз с удовольствием он курил с Джеком, потом — лишь бесконечный бег от реальности, прятки с самим собой, где поражение равняется расколу души. — Может, накуриться и поиграть? Так будет веселее, — Райден не замечает конфронтации на лице и кивает на настенные часы с кривыми стрелками. — Трейси скоро подойдёт, вчетвером больше выбор.       Он откладывает рисунок, скользя пальцами по коробкам с красочными рисунками; компьютерным рукам непривычно держать фишки и кубики. — Можно в эту. Она скучная, но с косячком всё становится веселее, правда? — Эван подмигивает Каю и достаёт пыльный ярко-оранжевый «Лабиринт» с зелёными драконами и магами на обложке; тринадцать плюс — возраст подходит.       Игра начинается. Надо успеть выбраться из запутанных дорожек, пока маг не превратил тебя в застывшую навеки каменную статую.       Кай затягивается и бросает кубик с покатыми гранями. В подобном он участвует каждый день, но пока вокруг одни тупики.