Сквозь объектив и броню

После той ночи прошло четыре дня. Эли не спал нормально ни одну из них. Он лежал в кровати, обложившись плюшевыми зайцами, смотрел в потолок и прокручивал в голове одну и ту же сцену. Курьер с синими волосами. Проколотая губа. Усталая улыбка в лифте. «Рендзо Накамура. Твой покорный слуга». — Идиот, — прошептал Эли в темноту, сжимая за ухо плюшевого зайца. — Просто идиот. Разносчик пиццы. Мало ли их по городу. Но внутри что-то ёкало каждый раз, когда он вспоминал, как Рендзо сказал: «А тут... реальный ты». Никто никогда так не говорил. Зрители видели Лили. Враги видели главу мафии. Подчинённые видели босса. А этот уставший парень в жилетке увидел его. С порога. За две секунды. Эли зарылся лицом в подушку и застонал. — Отстань. Пожалуйста. Отстань. Мысли не отставали. Они уселись в голове, как наглые кошки, и требовали внимания. --- Утром четвёртого дня Эли проснулся с чётким планом. Он не собирался искать Рендзо. Это было бы глупо. По-детски. Недостойно главы преступного синдиката. Но ему нужно было проветриться. Кофеин. Нормальный, человеческий кофеин, а не тот, что варил его личный бариста в пентхаусе. — Я просто пойду в кофейню, — сказал он своему отражению в зеркале. — Самую обычную. В районе, где доставка пиццы не имеет значения. Отражение смотрело на него выжидающе. У него были тонкие черты лица, чуть вздёрнутый нос и ресницы, которым могли бы позавидять многие девушки. — Заткнись, — сказал Эли отражению. — Я не ради него. Я ради кофе. Отражение ему не поверило. Эли тоже себе не поверил. --- Он одевался долго. Даже для себя — долго. Сначала хотел просто джинсы и свитер. Потом посмотрел на них, скривился и отбросил в сторону. Фембой есть фембой. Если он выходит в люди — он должен выглядеть идеально. Это не маска. Это он. Ему нравилось быть красивым. В итоге выбор пал на лёгкое чёрное платье-миди с кружевными рукавами-фонариками. Ткань струилась при каждом движении, делая его похожим на героиню старых чёрно-белых фильмов. Под платье — тонкие белые чулки с ажурной резинкой, которые чуть виднелись, когда он садился. Туфли на небольшом каблуке — не для того, чтобы казаться выше, а для того, чтобы походка была плавной, словно он плывёт. Эли нанёс макияж тщательнее, чем на стрим. Тонкая стрелка, удлиняющая разрез глаз. Лёгкие румяна на скулы. Блеск для губ — прозрачный, но с мерцанием. Волосы он оставил распущенными, короткая косичка теперь вилась сбоку, украшенная маленькой розовой заколкой-бантиком. — Готов, — сказал он, крутанувшись перед зеркалом. Бантик на поясе платья скрывал сюрприз. Маленький нож. На всякий случай. Мафия не уходит на пенсию даже ради кофе. Внизу его ждал чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Двое охранников — здоровенных мужиков в костюмах — вытянулись по стойке смирно, когда Эли вышел из подъезда. — Доброе утро, босс, — сказал один из них, открывая дверь. — Доброе, — Эли поправил подол платья и скользнул на заднее сиденье. — Кофейня «Вишнёвый сад» в центре. И... вы останетесь в машине. Охранник замялся. — Босс, но безопасность... — Я сказал — останетесь в машине, — повторил Эли, и в его голосе вдруг проступила сталь, несовместимая с кружевными рукавами. — Распугаете всех. Я хочу побыть один. Это приказ. Охранники переглянулись, но спорить не стали. Они знали, что происходит с теми, кто спорит с боссом. Внедорожник тронулся. Эли смотрел в окно, поправляя чулок, и старался не думать о том, что сердце бьётся быстрее, чем обычно перед разборками. --- Часть 3. Двойной эспрессо и ложка сахара «Вишнёвый сад» оказался маленькой, уютной кофейней в цокольном этаже старого здания. Внутри пахло корицей и свежемолотыми зёрнами, играла тихая джазовая музыка, а столики были расставлены так, чтобы у каждого посетителя было своё маленькое личное пространство. Эли вошёл под звон колокольчика над дверью. И замер. За стойкой, протирая чашки полотенцем, стоял он. Тёмно-синие волосы сегодня были чуть более уложенными — то есть просто не торчали во все стороны, а лежали более-менее. На нём была чёрная форменная рубашка кофейни с закатанными рукавами, открывающими худые, но жилистые предплечья. Проколотая губа блеснула при свете. Рендзо Накамура. Разносчик пиццы, который теперь, видимо, решил осваивать новую профессию. Эли почувствовал, как к щекам приливает кровь. «Спокойно. Он тебя не узнает. Ты в платье, с макияжем, он видел тебя в розовой кофте с ушами один раз ночью. Он не —» Рендзо поднял глаза. Их взгляды встретились. Сердце Эли сделало тройное сальто с пируэтом. Рендзо смотрел на него. Долго. Секунд пять, которые растянулись в вечность. Его лицо не выражало ровным счётом ничего — усталость, приправленная лёгким любопытством. А потом он просто сказал: — Добро пожаловать. Что будете заказывать? Спокойно. Равнодушно. Как любому другому гостю. Эли выдохнул так, чтобы этого не было слышно. «Не узнал. Слава богу. То есть... не слава богу. То есть... неважно». Он прошёл к стойке, стараясь, чтобы его походка была плавной и непринуждённой. Каблучки тихо цокали по плитке. Подол платья колыхался. — Здравствуйте, — сказал Эли голосом Лили. Высоким, игривым, с ноткой кокетства. — Какой у вас самый сладкий, самый калорийный, самый стыдный напиток? Я хочу праздник живота. Рендзо моргнул. — Вишнёвый раф с двойным сиропом и взбитыми сливками, — ответил он после паузы. — Триста калорий, если без сахара. Пятьсот — если с. — О, я люблю с сахаром, — Эли улыбнулся так, чтобы блеск на губах сверкнул. — И посыпкой. Радужной, если есть. — Посыпка есть. — Рендзо взял стакан. — По карте или наличными? — По карте. Эли протянул розовую карту — платиновую, с его именем, которую обычно использовал для личных трат. Рендзо взял её, глянул мельком, и... ничего. Ни тени узнавания. Просто провёл терминалом, вернул, сказал «Спасибо, ждите». Всё. Эли отошёл к столику у окна. Сел так, чтобы было видно стойку. Поправил подол, чтобы чулки выглядывали ровно настолько, насколько нужно. Достал телефон — не для того, чтобы смотреть, а для того, чтобы было чем занять руки. И начал наблюдать. --- Рендзо работал методично, без лишних движений. Эли заметил это сразу — ту же черту, что и в первый раз. Рендзо не суетился. Он молол зёрна ровно столько, сколько нужно, заваривал кофе строго по таймеру, протирал стойку после каждого клиента. У него были длинные пальцы — Эли заметил это ещё в дверях. Когда он держал чашку, это выглядело почти эстетично. «Прекрати, — сказал себе Эли. — Ты глава мафии. Ты не должен пялиться на баристу». Он поднёс телефон поближе к лицу и сделал вид, что читает новости. На самом деле он смотрел поверх экрана. Рендзо обслужил трёх посетителей. Двух женщин и одного мужчину. Всем улыбнулся одинаково — вежливо, безэмоционально, словно робот, который прошёл тренинг по клиентоориентированности. Женщине в очках сказал «хорошего дня». Мужчине в кепке сказал «приходите ещё». Всё. А потом подошёл к столику Эли с подносом. — Ваш раф, — сказал Рендзо, ставя перед ним большую белую чашку со взбитыми сливками и радужной посыпкой. — Вишнёвый. Двойной сироп. Сахар. Осторожно, горячо. Эли поднял глаза. Их разделял метр. Рендзо стоял с подносом в руках, немного ссутулившись — привычка низкооплачиваемого работника, который слишком много времени проводит на ногах. — Спасибо, — сказал Эли. Не Лили. Просто — спасибо. Тихо. Рендзо кивнул и развернулся. — Постойте, — вырвалось у Эли раньше, чем он успел подумать. Рендзо остановился. Оглянулся через плечо. В глазах — лёгкое удивление. — Я... — Эли быстро придумал на ходу. — Я хотел спросить. У вас есть десерты? Что-нибудь шоколадное? Не слишком приторное. — Чизкейк «Три шоколада», — ответил Рендзо. — И брауни с грецким орехом. — Давайте брауни. Рендзо снова кивнул и ушёл к стойке. А Эли остался сидеть, сжимая чашку с вишнёвым рафом, и чувствуя, как его щеки горят. «Ты идиот, — сказал он себе мысленно. — Ты полный идиот. Ты не должен с ним разговаривать. Ты не должен на него смотреть. Он обычный человек. А ты — нет. Вы из разных миров. Ты — глава мафии, он — бариста, который вчера развозил пиццу». Но глаза всё равно скользнули к стойке. Рендзо резал брауни. Крупным куском. Положил на тарелку. Полил шоколадным соусом. Аккуратно, без лишних движений, как и всё, что он делал. «Методичный, — подумал Эли. — Я заметил это ещё тогда. Он всё делает методично. Даже поднос с пиццей держал как-то... правильно». Рендзо вернулся, поставил тарелку с брауни, и на этот раз не ушёл сразу. — Вы что-то ещё хотели? — спросил он. Вежливо. Без намёка. Эли посмотрел на него. На проколотую губу. На тёмные круги под глазами — не высыпается, как и в прошлый раз. На то, как он слегка прищурился, потому что утренний свет из окна бил прямо в лицо. — Нет, — ответил Эли. — Спасибо, достаточно. Рендзо ещё секунду смотрел на него. И в этой секунде Эли показалось — показалось, — что в его взгляде мелькнуло что-то тёплое. Узнавание? Симпатия? Или просто усталость? — Хорошего дня, — сказал Рендзо и ушёл за стойку. Эли отломил кусочек брауни. Отправил в рот. Шоколад таял на языке, сладкий, тёплый, почти неприлично вкусный. «Он сделал это, — понял Эли. — Он выбрал самый большой кусок. Хотя я не просил». Он посмотрел на стойку. Рендзо мыл кофемашину, не глядя в его сторону. Эли улыбнулся в чашку. Самую маленькую улыбку. Ту, которую никто не должен был увидеть. --- Он просидел в кофейне час. За это время Рендзо успел обслужить ещё пять человек, дважды поменять мешки для зёрен и один раз уронить ложку (Эли заметил — Рендзо выругался шепотом, но так, что было слышно). Ни разу Рендзо не посмотрел в его сторону дольше, чем требовало обслуживание. Ни разу. И Эли это бесило. «Почему он не смотрит? — думал Эли, размешивая остывший раф. — Я красиво выгляжу. Я знаю, что красиво. На меня всегда смотрят. А он — нет. Только когда надо принять заказ или принести еду. Я для него — просто очередной клиент. Просто ещё одно лицо». От этой мысли стало обидно. Глупо, по-детски обидно. Эли допил раф, доел брауни, аккуратно промокнул губы салфеткой (чтобы не смазать блеск), и поднялся. Он подошёл к стойке. Рендзо возился с кассой. — Спасибо, было вкусно, — сказал Эли. Рендзо поднял голову. — Рад, что понравилось. — Я... — Эли замолчал. Он хотел сказать что-то ещё. Что-то такое, что заставило бы Рендзо посмотреть на него по-настоящему. «Я тебя узнал. Ты тот курьер с пиццей. Помнишь? Ночью. Я открыл дверь в розовой кофте, и ты сказал, что я реальный». Но он не сказал. Потому что это было бы опасно. Потому что Рендзо не знал про мафию. И не должен был знать. — Заходите ещё, — нейтрально произнёс Рендзо. — Обязательно, — ответил Эли. Он развернулся и пошёл к выходу. Каблучки цокали по плитке. Подол платья колыхался. Колокольчик над дверью звякнул. На улице он вдохнул полной грудью и замер. Через стекло кофейни он увидел, как Рендзо смотрит ему вслед. Не просто так. Не нейтрально. А долго. С прищуром. Словно пытался вспомнить, где он уже видел эту тонкую фигуру, эти плавные движения, этот бантик на поясе. Эли сглотнул. Он подошёл к внедорожнику. Охранники вылезать не стали — помнили приказ. Эли сел на заднее сиденье, закрыл дверь и уставился в одну точку. — Босс? — осторожно спросил водитель. — Вы в порядке? — В полном, — ответил Эли. — Поехали. Машина тронулась. Эли не оборачивался. Но до самого дома он думал только об одном: как завтра придумать причину снова пойти в эту кофейню. --- А в «Вишнёвом саду» Рендзо стоял у окна с грязной чашкой в руках и смотрел, как чёрный внедорожник с тонированными стёклами уезжает со стоянки. — Дорогой клиент, — пробормотал он себе под нос. — Платит платиновой картой, приезжает на охраняемой машине, одевается как с обложки. И заказывает самый сладкий раф с посыпкой. Он вернулся к стойке, поставил чашку в посудомойку, и вдруг замер. — Где я тебя видел? — спросил он у воздуха. — Точно. Не в первый раз. Где-то на задворках сознания мелькнула картинка: ночь, подъезд элитного дома, розовая кофта с ушами котика и огромные глаза, которые смотрели так, будто он был единственным человеком на свете. Рендзо помотал головой. — Не может быть, — сказал он тихо. — Слишком похоже... но не может быть. Он взял следующую чашку, начал протирать, но мысли всё равно возвращались к посетителю в чёрном платье. К его улыбке. К тому, как он поправлял чулок, когда садился. И к тому, как его голос вдруг стал тихим, когда он сказал «спасибо». — Рендзо, ты идиот, — сказал о н себе вслух. — Ты влюбился в клиента. Поздравляю. Это новый дно. Он вытер стойку, проверил запас сиропов и пошёл принимать следующий заказ. Но до конца смены ему казалось, что в кофейне всё ещё пахнет вишнёвым рафом и чем-то сладким, что он не мог определить.