You rise with the Moon, I rise with the Sun

Всё пространство огромного зала, кажется, пропахло бесконечно зажжёнными свечами, а точнее растопленным воском, стекающим вниз, но застывающим где-то на полпути, так и не достигнув тёплого каменного пола. Это помещение было поменьше тронного зала, определённо, но для простого люда казалось вполне внушительным и достойным правителя. Бумага здесь не переставала шуршать, свитки, казалось, были бесконечными, вытягивались в одну беспрерывную ленту прошений, жалоб, отчётов, требующих мнения, ответа, решения, внимания, внимания, внимания. — Мой Лорд. — М? — Зуко скорее произнёс этот вопрошающий звук про себя, внешне лишь слегка повернув голову к говорившему казначею. — Что думаете по этому поводу? Ответить так же, как предыдущему? Выражение лица Лорда Огня не изменилось, но застыло, и одного этого чиновнику почтенного возраста хватило, чтобы понять, что правитель потерял нить зачитываемого им прошения. Однако, одной из причин почему Сирин занимал пост главного казначея была его проницательность и умение красиво выходить из большого разнообразия неудобных ситуаций, а потому, дабы не ставить своего Лорда в неловкое положение, он невозмутимо зачитал прошение местного торговца ещё раз и стал терпеливо ждать ответа. — Я считаю, на сегодня хватит, казначей Сирин. — устало потирая переносицу, честно произнёс Хозяин Огня. — Иначе мы рискуем принять необдуманные решения и потом иметь дело с плачевными последствиями. — Как скажете, Лорд Зуко. — Сирин беспрекословно принял волю правителя, поклонился, как следовало любому подданному, и тихо удалился. Остальные немногочисленные — многочисленные по мнению Зуко — его сослуживцы последовали примеру старшего, и вскоре молодой человек остался наедине со своими мыслями. Не все принимаемые им решения нравились Совету, как и не все рекомендации Совета были по душе Зуко, но руководство целой нацией — бремя непростое, стирающее личность правителя, лишая его собственного Я, ибо не принадлежит он себе более, не когда на плечах его регалии, тяжёлый статус и огромная ответственность. За каждую душу, за каждого ребёнка, оставившего своё детство ради взращивания младших сестёр и братьев; за каждого родителя, несущего нелёгкую службу дабы иметь возможность кормить домочадцев; за каждую дочь, беспомощно наблюдающую за тем, как отец увядает, как время медленно и беспощадно лишает красок его лицо, как тускнеет его улыбка; за каждого супруга, лишившегося своей половины души на жестокой и да, бессмысленной войне. За всех этих добросовестных и не очень, обеспеченных и не совсем, редко довольных жизнью и уготованной судьбой нёс ответственность Зуко. Сын Озая, когда-то посмевший дать волю своему сердцу и, в конце концов, не пожалевший об этом, ведь путь его привёл к самому Аватару. К Аангу и Тоф. К Сокке и Суюки. К Катаре. Кат… — Который час ты проводишь в этом зале, дорогой племянник? — голос дядюшки Айро выцепил его из раздумий, вильнувших из рабочих в привычное, более приятное, но мучительное русло. — Мне даже начало казаться, что тебе пришлись по вкусу крайние запросы жителей окраин о странных заведениях, где всё чаще видят ярко одетых женщин и неприметных мужчин. — он задумчиво потёр подбородок, искоса глядя на Зуко. — Дядя! — вспыхнул племянник генерала, но тут же взял эмоции под контроль — годы тренировок давали о себе знать, но всё же тесное общение с Айро предполагало некоторые послабления в его привычной защите. Более того, хотел того или нет, но Зуко всегда был для пожилого — но всё ещё сильного и харизматичного! — покорителя огня открытой книгой. — Почему из всех обращений ты решил упомянуть именно это? — Кто знает… как говорится, кому что, а лысому — капуста. — он глухо посмеялся в своей манере. — Вообще-то говорят не так… — Не желаешь отведать чашечку жасминового чая в конце крайне продуктивного дня? — Я бы с радостью, дядя, но мне нужно… — из груди Зуко вырвался усталый выдох. — Мне необходим отдых, я чувствую, что ещё немного и не смогу мыслить ясно. — Как скажешь, Зуко. — на самом деле, Айро хотел убедиться, что его любимый племянник адекватно оценивает своё состояние, и ответ его более чем удовлетворил. — Если всё же решишься, ты знаешь где моя любимая веранда. Близился Фестиваль Сэто, устраиваемый в честь Аватара Сэто, запомнившегося истории Народа Огня мудрым Аватаром с выдающимися аналитическими и стратегическими навыками. Столица будет светиться, точно второе солнце, увешанная фонарями в честь праздника, а дуэли Агни Кая наверняка будут крайне зрелищными, особенно теперь, когда подобные сражения проводятся больше показательно, нежели для нанесения вреда. На такой праздник можно было бы пригласить друзей, провести с ними вечер. Не в качестве Хозяина Огня Зуко, а как не-такой-плохой-как-мог-бы-быть Зуко. Утонуть в смехе близких людей, ловя блики в счастливых глазах. Представляя этот теоретический уютный вечер, Зуко невольно спрятал лицо в ладонях и тихо простонал от бессилия. Ему сейчас действительно не хватало друзей. Сидя в громадных покоях и обжигаясь о холод шёлка измятой постели, он отбрасывал одинокую тень на безучастные каменные стены. Мало кто сейчас видел в нём простого молодого человека, делающего всё, что в его силах. Пожалуй, тот факт, что все в команде Аватара Аанга были обременены различного рода обязательствами — от возглавления племени до сохранения баланса во всём, чтоб его, мире — и делал их такими похожими, равными. Все они обладали необычайной силой (да, включая Сокку и его бумеранг), а с большой силой приходит большая ответственность. В такие моменты Зуко задумывался об Аанге и о том, какой вес молодой покоритель воздуха несёт на своих могучих (ведь он вымахал очень даже прилично и вверх, и вширь) плечах. Пожалуй, сильнейшего понять мог только по истине равносильный. А пока, на небесах и на земле, лишь Аватар один достоин. Резко выдохнув, Зуко расправил плечи, поднялся на ноги и решительно направился к столу, на котором были хаотично разбросаны письменные принадлежности. Он дёрнул край листа слишком резко, то ли от нервов, то ли от страха растерять всю решимость, и тот слегка надорвался, но это не остановило молодого Лорда. Он открыл чернильницу и, обмакнув кончик пера в чернила, занёс было руку, чтобы начать письмо, но неожиданно для самого себя застыл. С края пера сорвалась чёрная, словно дёготь, капля. Образовавшаяся на надорванном листе бумаги клякса вызвала волну раздражения в Зуко. На лице его отразилось напряжение и исключительное презрение к своей слабости. Он не мог принять того факта, что такое простое действие как написание письма друзьям, с которыми ему бы очень хотелось поскорее свидеться вновь, вызывает в нём столько чувств и эмоций. Он знал чем это вызвано: Зуко получал письма от них крайне редко. Гораздо реже, чем ему бы хотелось. Но он относился к этому с бесконечным пониманием, потому и писал в ответ с той же частотой: чтобы не вынуждать выкраивать время на очередной ответ и, надо признать, чтобы не казаться слишком отчаянным и не навязываться. Словно это не Зуко несколько лет назад пришёл к команде Аватара, моля их принять его хотя бы в роли пленника. На самом деле ему не сложно переступить через условные «себя», «гордость», «честь», когда речь касается близких. Но в последнее время расстояние между ним и окружающим его миром безостановочно росло и, кажется, он упустил момент, когда этот процесс можно было взять в свои руки и обратить вспять. Теперь ему оставалось отталкиваться от того, что есть. Его взгляд упал на груду писем, написанных в разные временные отрезки, грубо сдвинутую в угол стола. «Дорогая Катара, я надеюсь…» «Дорогой Аанг, передаю при…» «Привет, Сокка! Давно не в…» «Тоф, странно писать теб…» Лист с кляксой отправился в ту же кучу.

***

Примерно в это время Катара и Тоф, сидя в небольшой гостиной комнате школы покорения металла, пили ароматный чай, пытаясь разобраться в сложившихся обстоятельствах. — Меня даже обижает, что ты решила, что мне может понадобиться чья-либо помощь. — закинув лодыжку одной ноги на колено другой, Тоф сидела на плетёном стуле. Одна рука опиралась на спинку, придавая девушке привычный расслабленный вид. — Меня убедила твоя любимая фраза… «Сахарная принцесса», одновременно произнесли девушки. В иных обстоятельствах за фразой последовал бы смех, но сейчас обе были погружены в раздумья. — Говоришь, там была печать Бейфонг? — Да, я уверена, что это не подделка. — Катара бросила обеспокоенный взгляд на подругу. — Даже не знаю что думать. Отправитель явно знаком с тобой, как минимум. — Не совсем обязательно быть со мной в контакте, чтобы слышать как я к вам обращаюсь. — размышляла покорительница земли. — С таким раскладом это мог бы быть кто-нибудь из слуг, присутствовавший на нашей встрече. — Из слуг, имеющих доступ к кабинету и покоям твоих родителей. Где ещё можно достать печать? — Да, картинка складывается скверная. — Тоф лениво потянулась. — Чего не могу понять, так это зачем вообще приводить тебя ко мне. — Согласна, тоже ума не приложу. — Катара по привычке начала перебирать локоны волос, пытаясь осмыслить происходящее. Как оказалось, Тоф никакого письма Катаре не направляла. Господин и госпожа Бейфонг были так же не в курсе письма и его содержания — это Катара выяснила, прибыв на порог резиденции Бейфонг в Ба Синг Се. Целительница так торопилась на зов подруги, что даже не отправила предварительного письма о своём прибытии, от того и визит её оказался неожиданностью для зажиточной четы. Девушку, безусловно, пригласили разделить трапезу и передохнуть с дороги, проявив необходимое гостеприимство, а после направили к Тоф для выяснения обстоятельств, которые пока никак не выяснялись. — Ну, посмотрим. — Тоф улыбнулась своей же шутке, поднялась со своего места и отсалютовала Катаре. — Я спать. Будить только если комета Созина будет опять пролетать. — В таком случае, спать ты будешь ещё очень долго. — Я об этом мечтаю, Катара. Понаблюдай за завтрашней тренировкой этих салаг и поймёшь о чём я. — и Тоф удалилась, оставив гостью осваиваться на новом месте самостоятельно.