Кровные вассалы Дома Молний

Она справилась с собой. По крайней мере, входя в кабинет на первую лекцию, девушка совсем не волновалась. Она была готова к лекциям, имела наработки по первым отчётным работам. А кофта с высоким воротом не только скрывала укусы и засосы, а также не сошедшие до конца синяки, но и прекрасно гармонировала с любимым нарядом в зимнее время года. Тот факт, что по возвращении домой в тот злосчастный вечер девушка увидела в своём доме все белые розы, какие только возможно было купить на острове, никак не влиял на её отношение к случившемуся. И дорогое бриллиантовое колье из красного золота с красно‑винными камнями девушка отправила обратно в магазин. Как решали вопрос с возвратом денежных средств — ей было безразлично. Так совпало, что именно этот человек захотел поиграть в эту игру. И так совпало, что при этом он — твой завкаф. Откупаться смысла не было, так как Дара не продавала ничего, что могло понадобиться молодому оленю. Многие успешные и состоятельные хотели попасть в Этерну — далеко не у всех получалось. Сессии прекратились, осколки былой роскоши разлетелись по миру. И этот сильный мира сего нашёл свой осколок и взял, что хотел. Больше разговаривать было не о чем. Размышления прервала новость о новом преподавателе. Лекция, после которой проходили практические занятия, была по новому предмету. И вёл её очень интересный преподаватель — прямой ставленник Лионеля Робертовича. Человек, который в рабочих процессах был настолько «душный», что ходил слух, будто он может «передушнить» самого Савиньяка. И звали этого небожителя — Ойген Райнштайнер: блондин северной внешности. Многие боялись сдавать у него экзамены и зачёты. Но после его испытаний к Робертовичу идти было уже не так страшно. Дара не сказала бы, что лекция была скучной. Да, подача была немного монотонной, но с какой логикой и систематизацией вопроса! Это был экономический инженер, который давал ссылки на все процессы, законы и требования — без лишней воды. Такое слушать было интересно, хоть и немного утомительно. — Сегодня на втором практическом занятии мы с вами уточним темы ваших итоговых выпускных работ, — произнёс Ранштайнер. — И та зачётная работа, которую вы будете сдавать в конце этой сессии, обязательно должна войти в итоговую работу. У каждого из вас будет свой профиль исследований — опираясь на ваш предыдущий диплом и сферу деятельности, в которой вы получили первое образование. Благо, у нас с вами в основном выпускники экономических специальностей. — Ранштайнер посмотрел на нескольких человек, в том числе и на Дару. — Смежники, вам мы постараемся максимально помочь, чтобы ваша выпускная работа была в соответствующем ключе. Сегодня на втором практическом занятии будут присутствовать не только магистранты, но и аспиранты кафедры. Я со всей настоятельностью прошу присутствовать и подойти ответственно к данному вопросу. Все темы для работ будут утверждены у заведующего кафедрой, так как эта информация согласуется в ректорате. Проявите старание и терпение — это в ваших интересах. Дара поняла, что сегодня быстро с учёбы убежать не получится. К третьей паре все начали собираться в небольшой аудитории в самом дальнем углу кафедры. Забита она была под завязку. Кое‑как найдя место в самом конце — аспиранты хотели уйти побыстрее, поэтому занимали места как можно ближе к преподавательскому столу, — девушка села за предпоследнюю парту. А рядом очень быстро и громко что‑то печатал в ноутбуке парень, томно вздыхая и делая мученическое лицо. Девушка обернулась на громкий цокот клавиш. Парень понял, что отвлекает, прекратил печатать и, извиняясь, произнёс: — Чарльз, аспирант, третий курс. — Дара, магистратура, нечаянно получившаяся, — ответила она. — И сразу к Савиньяку? Ну что ж, повезло нам, — Чарльз скорчил недовольное лицо и продолжил печатать, но менее упорно и более тихо. Видно было спереди плохо: в конце аудитории особо ничего не разглядеть. Кроме того, от количества набившихся в аудиторию желающих, тёплого свитера с воротником и адски пекущих батарей девушке стало немного душно, а вернее — дурно. — Давенпорт! Откройте окно, — голос Лионеля был строг. — Нам тут ещё впечатлительных обмороков не хватало. Почему вы раньше этого не сделали? Чарльз подпрыгнул, как ошпаренный, и бросился к окну. За преподавательским столом, рядом с местом, где сидел Ранштайнер, стоял Лионель Робертович Савиньяк и неспешно оглядывал аудиторию. Оказывается, все успели встать, приветствуя преподавателя. Дара в этом мареве не заметила, как тихо он вошёл. Вставать уже было глупо, поэтому девушка просто передвинулась ближе к окну и немного оттянула ворот злосчастной кофты. — Ты чего так тепло оделась? Нам тут сидеть часа три точно, — Чарльз достал маленькую бутылочку с водой. — Сколько сидеть? — Дара хотела бы очень удивиться, но сил пока не было. — Часа три точно. Эти двое, — юноша кивнул в сторону преподавательского стола, — быстро не отпускают, пока не проверят все работы. Только смысла было туда вперёд прорываться никакого. Они всё равно по списку делают. Поэтому у тебя есть время доработать что‑то. Может, допечатать. Если у тебя есть рекомендации от «бирюзового» — делай. Время ещё есть. Как только увидишь свою фамилию на доске — видишь, они пишут список, — беги печатай, если ещё не распечатала ничего. Ранштайнер смотрит в электронке, Савиньяк — на бумаге. — Да где ж ты раньше был? — Дара вымученно посмотрела на своего «спасителя». Залпом осушила бутылочку и открыла планшет. Думать в духоте, в жаркой одежде, в битком набитой аудитории и с человеком, к которому ты за километр не хочешь подходить, получалось не особо. Но минут через двадцать Дара сделала над собой усилие — и работа потихоньку пошла. Через полтора часа объявили перерыв. Дара сохранила изменения, дождалась, пока начальство выйдет из кабинета, посчитала до двадцати, чтобы не встретиться ни с кем в коридоре, и пулей вылетела в копировальный центр. Если девушка думала, что в течение следующего занятия она увидит свою фамилию на доске или успеет сдать работу, то она очень сильно ошибалась. Полтора часа пролетели, а очередь двигалась дико медленно. И, слушая те комментарии, что Ранштайнер давал другим ученикам, девушка переделала большую часть своей работы. В целом, «бирюзовый» секретарь кафедры говорил одно и то же, устранял одни и те же логические ошибки. Даре нравилась эта беспощадная логика. Через полтора часа аудитория заметно опустела, а за окном потемнело. Вечер перевалил за 19 часов, в университете стало немноголюдно. Но работа не прекращалась. Дара поняла, что уже ужасно хочет есть, но был более важный вопрос: где опять распечатывать работу? Ведь копировальный центр уже закрылся. — Чарльз, а где ты будешь печататься? — Дара пододвинулась ближе, но в этот момент живот предательски заурчал, отчего девушка смутилась. — На кафедре, сейчас пойду. Где ж тут в это время ещё печатать? — Чарльз отвечал, не отрываясь от ноутбука. — Тебе распечатать? — Я буду тебе очень благодарна, с меня кофе, — Дара улыбнулась. — Давай почту, а я пойду искать сносный кофе. Тебе чёрный или с молоком? Когда девушка влетела в аудиторию, все уже сидели на своих местах. Только Давенпорт переместился с последней на первую парту — самую ближнюю от входа. Он предусмотрительно положил распечатанную работу девушки на край стола, чтобы её можно было сразу взять. — Наконец‑то, — сказал ровным голосом секретарь Ранштайнер. — Где вы ходите? — За кофе ходим и водой, — Дара от неожиданности, вызванной резко подошедшей очередью, решила импровизировать. — Вот работа, — девушка схватила аккуратно сложенную стопку бумаг, даже скреплённых скрепкой. — Вот кофе и вода, Чарльз, спасибо, — быстро поставила стаканчик и бутылочку парню. — Я могу скидывать файл на проверку? Лионель вскипел, сжав кулак под столом, — это заметил только Ойген, сидевший рядом и хорошо знавший заведующего кафедрой. Внешне Лионель лишь поднял глаза — с жёстким и очень тяжёлым взглядом. Возможно, так и должен смотреть начальник на подчинённых… Но Дара уловила в этом взгляде что‑то личное. «Опять он меня выставляет на посмешище», — мелькнуло у неё. — Почта на доске, скидывайте, — Ранштайнер забрал стопку бумаг, быстро пробежал глазами, передал Савиньяку и посмотрел в ноутбук. — Вижу, Лионель Робертович, на проверку отправлено. Можно знакомиться с текстом. Заведующий кафедрой взял бумаги и стал изучать. Повисла тишина, такая звенящая, что даже Чарльз перестал печатать. К кофе он так и не притронулся. Тут в аудиторию раздался тихий стук, дверь тихонько отворилась, и на пороге возникла юная, миловидная, худенькая блондинка в длинном платье ниже колена и с высоко собранными волосами, украшенными жемчужными гребнями. Мужчины повернули к ней головы, а небесное создание пролепетало тонким голоском: — Лионель Робертович, я извиняюсь, что прерываю занятие. Звонили из ректората, просили передать, что вас ждут сегодня на совещании у ректора в 20 часов. Я подготовила вам документы к ознакомлению, они на почте. Вам нужно принести их в бумаге? — Селина, спасибо. Я ознакомлюсь в электронном виде. — Тогда ещё раз извините. Продолжайте, пожалуйста, — создание выпорхнуло, и Дара удивилась количеству светловолосых сотрудников на квадратный метр этой кафедры. «Все как на подбор — послушные, аккуратные, без собственного мнения», — с горечью подумала она. — На антиплагиат проверка пройдена. Замечаний не выявлено, — Ранштайнер начал изучать работу с монитора. — У вас есть вопросы, Лионель Робертович? Ли опять не отозвался. Он медленно переворачивал листы, возвращался к предыдущим моментам, читал далее. — Кто дал такую тему? — Лионель смотрел на Ойгена в упор. — Вы согласовали её на прошлом заседании, в начале декабря. — Я не согласовывал таких формулировок. — Эти формулировки вы принесли из академии ФСБ, мы взяли их в работу, они были за визой Росио. — Значит, за визой… — задумчиво отозвался Ли. Он опять начал что‑то сверять на разных страницах. Ранштайнер смотрел в монитор. Мужчины общались между собой, девушку никак не замечали. Время текло так медленно, что впору было разглядывать свой маникюр, но позволить себе такого Дара не могла. «Будто меня здесь нет. Будто я — просто носитель бумаг и кофе», — стиснула зубы она. — Как эта работа могла пройти антиплагиат, Ойген? — Лионель уничтожающе посмотрел на Дару. — Откуда у вас эти источники? Где вы взяли ссылки на эти сайты? Дара смотрела на Ранштайнера, поджав губы. Она считала до трёх, чтобы не сорваться на ругань, досчитав, на всякий случай до пяти и закусив губу, сказала: — Это зарубежные источники, с переводом через ИИ. — Я спросил вас о другом, — Лионель стоял на своём. Казалось, он готов размазать её по столу за эти «леворукие» сайты. — Я не цитирую автора статьи, я только ссылаюсь на исследования, приведённые в тех сайтах. — Как вы прошли антиплагиат? Если я уже неоднократно читал и даже редактировал эти статьи! — Лионель резко хлопнул ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть. — Я повторю последний раз, а вы ответьте, или мы закончим диалог: где вы взяли эти источники? — У секретаря кафедры Ранштайнера, — выпалила девушка. — Он дал мне их сегодня на первой паре ознакомиться и разрешил на них опираться в своей работе, так как они косвенно, но очень верно входят в контекст моей работы. Ли посмотрел на Ойгена, потянулся за своим телефоном, что‑то в нём посмотрел. — Почему ты не сказал об этом ранее? Мы не можем давать пользоваться этими источниками магистрантам, тем более на первом курсе. Будет утечка — что будешь делать? Переписывать всё под чистую? Или зачищать весь интернет? А может, уже эти данные утекли? Тебе Понси было мало? — Лионель Робертович поморщился, как от зубной боли, и откинул стопку бумаг на стол. Ранштайнер был само спокойствие, хотя избежать выволочки ему удалось чудом. — Мы не можем давать такие темы на первом курсе, тем более смежные темы без должной подготовки, — отбил секретарь кафедры. — Тем более, когда эта работа будет завершена и источники станут международными, а курс в магистратуре будет выпускной. Не вижу повода для волнений. Тем более Росио согласовал. Смысл брать такого магистранта на кафедру, если не давать ему уже имеющиеся наработки в этой смежной для нас теме? Да, нужно поменять угол зрения, вернее, повествования, сместить с технической части больше в процесс движения ТМЦ, но сделано нормально. Да, не хватает опыта, но это первый курс, нужно немного доработать — и можно, эм… я бы сказал, пробовать. Нет, практиковать можно. — У нас нет времени и возможности на «пробовать», — Ли перевёл взгляд на Дару, которая вообще ничего не понимала в этой перепалке. В его глазах читалось раздражение — будто она была виновата во всех проблемах. Дара сжала пальцы в кулаки, стараясь не выдать эмоций. «То есть сначала он поиздевался надо мной физически, теперь ещё и морально размазать захотел на глазах у потока. Ну ок, сам напросился». Она подняла подбородок и твёрдо посмотрела ему в глаза: — Я, может, не понимаю в экономике, как вы, и не заканчивала кафедру таможенного дела, но я знаю, как сюда возят эти машины. — Девушка резко вытянула руку в сторону окна, за которым располагалась парковка преподавательских автомобилей. — И так бывает, что привозят машину 26‑го года с обещанием, что это самая верхняя комплектация, а машина оказывается не топ. — Дара смотрела в глаза Лионелю, но сдерживать себя не собиралась. — Такое случается, если вы не в курсе, когда модель должна была выпускаться до декабря 2025 года, а с января 2026‑го в производственную линию идёт новая модель и новая комплектация. Но даже японцы могут налажать. Могут просто не выпустить весь запланированный объём ТС за 2025 год и довыпускать остатки в январе 2026‑го. И машина будет предыдущая, хотя год и модель — 2026. — Дара усмехнулась. Ли потянулся к телефону, который всё это время лежал на столе, естественно, экраном вниз. — И толку нет смотреть это японское приложение, хакнутое под этот телефон: там нет данных, о которых я говорю. Это можно посмотреть либо на шильдиках на арках дверей, либо по VIN‑номеру на официальном сайте производителя. Я видела машину издалека. При более детальном осмотре скажу больше. И да, в экономике я не понимаю. Я понимаю в машинах. Лучше спросите своего контрабандиста, который привёз эту машину, в каком месяце было выпущено и куплено авто. — С чего вы взяли, что это контрабанда? — подал голос Ранштайнер. — Ведь куплено было не у официального дилера, верно? — Дара перевела взгляд на Йогана. — А такую модель в нашей стране официально не продают. Я учту все требования, которые вы выдвигаете. Перепишу работу, сменю язык повествования. На данный момент мне больше нечего сказать или показать. Я могу идти, Лионель Робертович? В комнате повисла напряжённая пауза. Лионель на мгновение замер, удивлённо приподняв бровь. Впервые она ответила ему так открыто на публике. Ли молча отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Очень хотелось выйти и хлопнуть дверью. Но девушка сдержалась. Она и так сказала лишнего.