Королевский изгой

Как и ожидалось, Гримм не пришёл в Грязьмут на следующий день. Дети это спокойно приняли, хоть и не знали подробности. В тот день, как обычно, единственным источником света являются лампочки на улицах. Старейшина спокойно стоял на своём месте, наблюдая за порядком. Прошло всего полдня, а его уже чуть не сбили с ног пять раз какие-то малыши и дети постарше. Когда очередной мальчик бегал, то Старейшина схватил его за воротник футболки и остановил. -Смотри куда идёшь, а то я заставлю тебя перемывать улицу и оплачивать моё лечение!-сказал строго он мальчику и наконец отпустил. Мальчик постоял несколько секунд с распахнутыми от шока глазами, а после побежал дальше как можно быстрее. Часто слова Старейшины хорошо влияли на детей, а иногда даже на взрослых. Не смотря на свой зрелый возраст, он любил так угрожать людям (конечно же без зла, а больше просто как шутка). Никто его за это не ругал, наоборот, иногда подшучивали и угрожали вместе с ним. Однако на детей слова влияют по-другому. Они ещё не не понимают, когда шутка, а когда говорят серьёзно, поэтому для них все слова- страшные угрозы. Детей было не очень много - штук 5-10. Тем более город неогромный. Из взрослых только старейшина. Где родители - никто не знает, это никого не волнует. Дети просто спокойно живут и болтают, даже не задумываясь о словах по типу "семья", "мама", "папа". Они встречались детям только в добрых книжках. Бретта сидела в своём личном домике. Она ещё не выходила сегодня на улицу. Конечно же, Брумма и Святую это волновало, поэтому они постучались ей в дверь. На пороге появилась Бретта, всё так же в своём синем платье, но уже с усталостью в глазах и позе. Она кашлянула. -Привет,-тихо сказала Бретта,-я не смогу погулять, болею вот. -Тебе нужна помощь? Может принести что-то или посидеть?-обеспокоилась Святая. -Нет, нет, спасибо. У меня есть таблетки, не волнуйся. В доме и вправду на прикроватной тумбочке лежали какие-то таблетки и стакан с водой. Рядом была стопка книг и комиксов, что показывала занятия Бретты. Она явно не скучала, ну, может, чуть-чуть. Всё же обидно, когда ты болеешь, а твои друзья бегают по улицам. С Бреттой попращались, пожелали скорого выздоровления и ушли дальше гулять, искать приключения, во время которого они обязательно получать мелкие раны. Возле Грязьмута была свалка, в которой находились всякие старые и ненужные вещи, которыми когда-то давно ещё пользовались, а сейчас они пыляться там. На удивление, свалка практически не воняла гнилью или чем-то похожим. Она пахла пылью и грязью, будто это была обычная дорога, по которой обычно ездят тележки с товарами. Свалка пользовалась приличной популярностью у маленьких детей и подростков, которым было скучно дома или просто захотелось поискать приключения и безделушки. Обычно оттуда уходили либо с ранами, либо с каким-то хламом, но всегда с хорошим настроением. На поверхности свалки бегала девочка со знакомыми бордовыми волосами и мальчик с узнаваемой слегка пухлой фигурой. Это были наши знакомые Святая и Брумм -Ух ты!-вскрикивала Святая, когда находила какой-то ржавый, гнилой и сломанный хлам в грудах мусора. Для неё каждая вещь была как сокровище, а свалка-как детская площадка, знакомая с детства. Брумм же, в отличии от неё, скромно ходил сбоку и рассматривал вещи снизу. Он всегда был таким скромным, да и не очень развит физически. Он боялся, что если он залезет, то он либо упалёт, либо не сможет слезть. Не смотря на возможные подбадривания, он не пытался бороть свой страх, просто жил с ним. Онпросто бродил снизу, рассматривая брошенные вещи. Вдруг на него сверху упала какая-то непонятная, но довольно тяжёлая штука. Удар был несильным, но почувствовать можно было. Брумм от боли даже чуть вскрикнул, а Святая вытянула голову, глядя сверху. -Что там?-у неё в руке была старая карта местности, на которой уже ничего нельзя было увидеть или понять. Боль чуть стихла, и Брумм повернул голову в сторону предмета. Это оказался старый, ужё местами потёртый аккордеон, корпус которого напоминал личинку. Клавиши по бокам были, на удивление, не выдернутыми и целыми. -Аккордеон...-ответил Брумм. Он поднял предмет с земли, чтобы убедиться. И вправду-аккордеон. Даже не сломаный. Брумм пару раз посжимал предмет и получалась даже некая музыка, хотя могло быть и лучше.

***

Святая так же "плавала" в грудах мусора, а Брумм теперь сидел у подножия и учился играть на своём новеньком аккордеоне. Аккордеон даже поднял настроение обоим, а рассматривать выброшенные предметы под музыку-пусть даже и на самую качественную-гораздо лучше. Однако настроение испортилось так же быстро, как и поднялось, как только к Брумму начали приставать какие-то мальчики-задиры из-за музыки. М1: Что это у тебя? Личинка со скрежетом? Двое мальчиков рассмеялись. Тот, что говорил, тыкнул пальцем в Брумма и в его аккордеон. Звук правда выходил не из приятных, но и не самый мерзкий. Да и на скрежет был не очень-то и похож. М2: Смотри, чтобы паук в паутину не завернул. А то съест ещё! Мальчики снова засмеялись, уже с этой "высокоинтелектуальной" шутки. Голоса были довольно громкие, чтобы их смогла услышать Святая. Она спустилась сверху на землю, возле этих мальчиков. С: Отстаньте от него. Он просто играет. М1: О-о, защитница пришла? Ты не понимаешь, насколько мерзка его музыка? Плечи Брумма, который всё ещё сидел со своим аккордеоном на коленях, заметно поникли, а голова опустилась. С: Если не уйдёте, я приму меры. И вам точно не понравится. М2: И что же ты сделаешь? Засунешь нам в рот мусор из этой горы? Мальчики снова рассмеялись. Однако смех одного из них сразу оборвался и превратился в крик боли. Он схватился рукой за нос, куда прилетел кулак Святой. Из носа уже шла кровь. М2: Ты... ты сумашедшая! Что я сделал вообще?! Первый мальчик решил сразу мсить и схватил Святую за волосы, дёргая их назад, одновременно ударяя коленом в живот, отчего та свернулась пополам и уже под кулаками упала на землю. Святая свернулась в клубочек, чтобы попытаться уменьшить боль от удара-даже помогало немного. Найдя силы, она встала и сразу кулаком зарядила в лицо второго мальчика, а другому прописала удар ногой в паховую часть. Как только они упали на землю, Святая начала ногами колотить их по бокам. Мальчики смогли выбраться из-под ударов и убежали со стонами боли и все в слезах, которые смешались на лице с грязью и кровью. А что же с Бруммом? Он просто сидел на том же месте, с аккордеоном на коленях, и со страхом наблюдал за происходящим. Святая наконец поверунлась к нему и беззаботно, будто ничего не было, спросила: -Они тебя не ударили? Само лицо Святой было частично в грязи, с царапинами, из которых струйками текла свежая алая кровь, и с уде немного посиневшим фингалом под глазом. Но не смотря на эти многочисленные раны и возможную боль, она даже не плакала. Просто стояла, как ни в чём не бывало. -Н-нет... Тебе самой сейчас нужно лечение! Брумм встал и, не смотря на словесные и слабые протесты своей подруги, повёл её обратно в сторону города. В центре, как всегда, стоял Старейшина, а рядом с ним те самые мальчики, которые сейчас все в слезах и с ушибами жаловались. Раны всех троих обработали, на некоторые наложили бинты и пластыри. Однако Святая с теми двумя задирами ещё полчаса объяснялась за свой поступок.