Сердце демона тоже бьётся

Раз уж в кои-то веки удалось проснуться утром, нужно было разобраться до вечера с провизией и раздобыть ещё некоторые нужные вещицы. Время для выхода в люди как раз было самым подходящим — что бы они там ни праздновали, Хуа Бинань спокойно мог затеряться в толпе. Орден был куда приятнее, когда наполнялся музыкой — она и правда очень успокаивала и создавала необыкновенную атмосферу. Не составило труда добраться до кухонь под это размеренное звучание. Гуюэе уже целиком пропитался слухами об «Уважаемом Наставнике Чу», который взялся за лечение их Главы, потому каждый воспитанник ордена и служащий там с радостью готовы были пойти навстречу Хуа Бинаню в любой его просьбе. Он без вопросов получил все необходимые продукты и материалы, а быстро разобравшись с делами, не стал даже отказывать себе, чтоб пройтись немного и послушать разливающуюся по окрестностям музыку чуть дольше. Одно смущало — на улицах было довольно мало учеников, особенно младших. Задумываться об этом сильно Хуа Бинань не стал — скинул всё на то, что детей заставили разбираться с оставшимися приготовлениями к празднику. Ещё б этим всем занимались взрослые, конечно, у них есть дела куда важнее. После небольшой прогулки Хуа Бинань всё же занес вещи в домик Главы. Мысли и привычка, что Цзян Си почти всегда спит, как-то вытеснили собой излишнюю аккуратность, присущую по обыкновению Хуа Бинаню. Дверь он закрыл довольно громко, а после свалил всё принесённое на стол. Со стороны кровати послышалось шуршание, выдёргивающее из размышлений. — Ты не спишь? — Хуа Бинань обернулся, откладывая продукты. — Услышал тебя… и проснулся, — тихо пробормотал Цзян Си, разлепляя глаза. — Плохо, тебе нужно больше спать: если ты начнёшь просыпаться от посторонних звуков, процесс лечения замедлится… — Ну и что? Я устал спать… Хуа Бинань прокашлялся, разворачиваясь вновь к столу: — Я приготовлю еды. — Ты… что? Собрался готовить? — Ну да, тебя ведь не устроила та еда, которую все едят. — Издеваешься? — Немного, — Хуа Бинань хмыкнул, наливая в глубокую ёмкость воды и начиная мыть овощи, — хочу добавить в еду стебли «серебряного сна небожителей», вымоченные в снотворном отваре, не обещаю, что будет очень вкусно… — Сколько жизней мне ещё придётся прожить, чтоб расплатиться с тобой за то, что ты делаешь? — Мне бы хватило, если б ты просто перестал измерять каждый мой шаг в монетах. Я делаю это не ради денег… Хуа Бинань тяжело выдохнул и приступил к нарезке стеблей, которые до сих пор находились в отваре. На несколько минут в домике повисла тишина. Овощи лекарь кинул в небольшой котелок, залил их водой и оставил нагреваться, а нарезанные стебли ещё немного пошинковал и выложил волнистыми дорожками на тарелку. Благо, запас талисманов Хуа Бинань в свою небольшую вылазку тоже пополнил. Их часто использовали в Гуюэе, ни один лекарь не хотел особо тратить силы на какие-то банальные вещи. Так что приготовление чего-либо ещё долгое время не будет вызывать проблем. — Мне нечем более тебе отплатить, кроме денег. — Цзян Си попытался сесть, но обессиленно сполз обратно в лежачее положение. Хуа Бинань вытер нож, убрал всё лишнее, зажёг палочку благовоний, сполоснул руки и подошёл к кровати, помогая больному наконец сесть и укрывая его одеялом. — Просто пообещай мне одну вещь. — Какую? — Цзян Си нахмурился. — Ты в чём-то нуждаешься? Позови Старейшин, я отдам приказ, они всё достанут… ты и сам можешь… — Нет, — Хуа Бинань тихо рассмеялся, присаживаясь на кровать, — обещай мне, что выживешь. — И всё?.. — И всё. — Конечно, выживу, — Цзян Си легко улыбнулся, — ты ведь занимаешься моим лечением… и у меня нет ни шанса умереть. — Обещаешь? — Обещаю. Хуа Бинань улыбнулся в ответ. Так они просидели некоторое время, не прерывая тишины. У Цзян Си не было особо много сил, чтоб что-то спрашивать, а его старейшина немного углубился в собственные мысли, вновь возвращаясь к тому вопросу, кого просить о помощи. Возможно, стоит поставить Главу Гуюэе перед фактом, что он должен за спасение жизни? Хотя какой там долг… если так судить, это Хуа Бинань должен за все те отнятые жизни, а не Цзян Си за одну спасённую. Да и оставлять подобное прощальное впечатление о себе как-то не хотелось. Пепел с палочки благовоний осыпался на подставку, тлеющий кончик начал чуть потрескивать. В той тишине, что царила в доме, это было так ярко слышно, что Хуа Бинань обернулся, следом поднялся и пошёл проверять состояние овощей. Некоторые он сразу вытащил, очистил от кожуры, что-то мелко нарезал, а другое растёр, выкладывая на тарелку по отдельности, между дорожками нашинкованных стеблей. Через ещё некоторое время приготовились и остальные овощи, их тоже очистили и выложили на тарелку; по краю же рассыпали смесь каких-то высушенных лепестков. Тарелку вместе с палочками Хуа Бинань отнёс Цзян Си, сам же вновь присел на край кровати. Глава Гуюэе долго всматривался в содержимое тарелки перед тем, как перевести уж очень удивлённый взгляд на своего старейшину. — Что-то не так? — Хуа Бинань взглянул на приготовленное блюдо. — Тебе нельзя солёное и острое, поэтому я… — Почему ты разложил всё… так? — Ты не любишь, когда еду перемешивают. — Как ты можешь это помнить… — Почему не должен? — Мы ели вместе от силы пару раз… — Если бы ты видел, с каким лицом ты гоняешь еду по тарелке, растаскивая ингредиенты по разным углам, ты бы понял, что такое зрелище незабываемо. — Настолько ужасно выгляжу? — Аж аппетит пропадает. — Поэтому ты со мной не ешь? — А ты как думал? Они оба рассмеялись, Цзян Си даже практически не закашлял, что не могло не радовать. Лечение продвигалось. И ел он тоже с аппетитом, самостоятельно выбирая, что именно за чем последует, и заметно радуясь, что не приходится тратить время на самостоятельный разбор блюда по составляющим. Хуа Бинань же просто наблюдал: ему никогда не требовалось особо много пищи, проще было выпить пару пилюль и существовать на них весь день, чем забивать желудок едой. Тем более сейчас он не мог позволить себе требовать те блюда, которые любил, — он по-прежнему соблюдал образ монаха, отказавшегося от удовольствий земной жизни, а просить какую-то изощрённую еду для Главы нельзя было, потому что любой человек в Гуюэе наизусть знал все диеты для больных, и уж острая пища в них точно не входила. Вскоре Цзян Си доел, и его потянуло в сон. Хуа Бинань забрал посуду, помог ему улечься, а когда тот заснул, принялся за приготовления еды для двух девушек, которые ждут его к вечеру. Ему хотелось закончить как можно быстрее и добраться туда до заката, ведь Си Линши, скорее всего, выйдет на улицу ждать его куда раньше, чем он наказывал. Времени не особо много, день был коротким, темнеть начинало довольно рано. Так что Хуа Бинань вышел сразу, как только закончил с приготовлениями, захватив некоторые вещи и завернув плошку с едой на две персоны в ткань. Когда он оказался возле нужных ворот, навстречу и правда выбежала маленькая ученица, приветственно кланяясь и спешно открывая. — Как её состояние? — Хуа Бинань сразу перешёл к делу, даже не успев поздороваться. — Она поспала, пила много воды, я нашла некоторые пилюли, которые знаю, они должны снимать боль… вроде помогают. — Си Линши говорила быстро, немного взволнованно. — Отлично, закрой всё. — Хуа Бинань не собирался церемониться, быстро прошёл в дом, оставив девочку разбираться с воротами, практически добежал до комнаты, где была костяная бабочка, но перед прикрытой дверью остановился и пару раз выдохнул, переводя дух, чтоб не напугать и так много уже пережившую. Чуть толкнув дверь, он медленно проплыл в комнату, кланяясь костяной бабочке, которая чуть вздрогнула и тут же подняла на него свои необычно большие глаза. — Здравствуй, я принёс еды. — Хуа Бинань сразу же подал голос, чтоб обозначить свою личность, ведь ещё не успел раскрыть лица. Костяная бабочка мгновенно расслабилась и даже немного улыбнулась, но сразу стало понятно, что улыбка та была натянутой. Ей искренне хотелось радоваться, что объявился её спаситель, но сил на то практически не было. Хуа Бинань расстелил ткань, которой заматывал еду, и разложил на ней вещи. — Си Линши, — он протянул девочке плошку с небольшой деревянной ложкой, — покорми её, я пока кое-что сделаю. Девочка тут же присела к костяной бабочке и медленно начала её кормить перетёртой почти до жидкого состояния едой, а он сам достал из длинного свёртка бамбуковые прутья, которые начал обрабатывать. — Вы успели промыть раны? — Хуа Бинань кинул взгляд на перемотанные руки костяной бабочки. — Да, я промыла и всё обработала, а потом намазала заживляющей мазью. — Хорошо… сними повязки, мне нужно прощупать переломы, чтоб убедиться, что нет осколков. Си Линши дала костяной бабочке ещё пару ложек еды и отставила плошку, послушно сняла повязки, чуть смачивая их водой. Хуа Бинань вымыл руки, обработал их чем-то из принесённого бутылька и пересел поближе к пострадавшей девушке. Он медленно прощупал её руки, заставил попытаться пошевелить пальцами, убедился, что нет повреждений нервов, и, к своему счастью, практически не нащупал осколков. Процесс был довольно болезненный, но прекрасная костяная бабочка очень мужественно всё выдержала. Её напоили той же смесью, что давали перед операцией, а когда началось действие и исчезла боль, Хуа Бинань осторожно раскрыл раны, вытащил обнаруженные осколки, ещё раз промыл, зашил самые пострадавшие участки, обработал мазью, а когда та немного впиталась, плотно замотал, приложил к руке бамбуковые прутья и замотал ещё раз. — Чем меньше движений, тем лучше. Нужно будет завтра ещё раз намазать всё мазью и сменить повязки. Си Линши, запомнила, как я делал? — Да. — Девочка активно закивала. — Тогда поешьте, попейте. Дай ей снотворного снадобья, закрой всё, ключи отнеси мне, утром за ними зайдёшь. Вторую ночь тебе лучше не отсутствовать. Тем более на улицах звучит музыка, что-то празднуют, тебя, наверное, уже обыскались… будут у кого вопросы, всех ко мне отправляй. — Вы уже уходите? — Уважаемый Глава Цзян стал чаще просыпаться, мне нужно находиться рядом с ним… я не могу позволить себе долго отсутствовать. — Хорошо… я всё сделаю и занесу ключи. — Си Линши подорвалась с места, почтительно кланяясь. Хуа Бинань тоже поднялся, накидывая верхние одежды, поклонился маленькой ученице, повернулся и кивнул костяной бабочке, улыбаясь и прикрывая глаза, а после тут же скрывая своё лицо за тканью. Она улыбнулась и кивнула ему в ответ. Между ними не промелькнуло ни слова о прощании, но они прекрасно друг друга понимали и так. Хуа Бинань бы ничуть не удивился, если б узнал, что девушка сама догадалась, без прямых уточнений: они из одного рода. Хуа Бинань уходил за ворота с чистым сердцем — теперь он точно знал, что одна из прекрасных костяных бабочек спасена и будет в порядке. Оставалось только придумать, как вывести её из ордена, но это — не особая проблема для того, кто прожил там много лет, часть из которых был доверенным лицом Главы. Всего лишь ещё одна тема, над которой придётся немного подумать. Когда он вернулся в домик, Цзян Си спал. И по приблизительным расчётам должен спать весь следующий день, так что отговорка, мол, Хуа Бинаню нужно находиться с ним рядом, была лишь ради раннего ухода. Физические силы у него, конечно, ещё оставались, но морально он был настолько вымотан, что день уже казался слишком долгим. Обессиленно упав на подушки, что всё ещё валялись на полу, Хуа Бинань ненадолго задремал. Ото сна его привычно пробудил стук в дверь. Необычный стук. Си Линши никогда так не стучала. Слишком громко и настойчиво. Хуа Бинань спешно поправил одежды, которые успел лишь ослабить перед тем, как провалиться в дрёму, и открыл дверь. — Приветствую уважаемого Наставника Чу! На пороге стоял запыхавшийся Бао Циюнь. — Что тебе нужно в такой час? — Хуа Бинань нахмурился, выходя на улицу и закрывая дверь. — Простите этого ученика, что он пришёл так поздно, но я спешил сказать… сказать… приехал приёмный сын уважаемого Главы! У Хуа Бинаня всё внутри рухнуло. — Когда? — Не так давно, но ему только сказали о Вас, он что-то привёз и скоро будет здесь с несколькими Старейшинами. Хуа Бинань огляделся по сторонам, затащил парня в дом и запер дверь. Кинув взгляд на кровать и спящего Цзян Си, «уважаемый наставник Чу» начал говорить, не очень громко, но чётко и быстро: — Слушай меня внимательно. В одном из домов сейчас находится раненая девушка, её не должны обнаружить. Я спас ей жизнь, но вряд ли кто-то в ордене Гуюэе будет этому очень рад. Я знаю намного больше, чем ты думаешь. Прошу, не задавай вопросов, просто сделай то, что я скажу тебе. Помоги мне, и я научу тебя всему, что ты захочешь. У Бао Циюня загорелись глаза, он явно был весь внимание и готовился помочь с самого начала, но Хуа Бинаню нужно было убедиться, что его не ослушаются. — Я всё сделаю. — Скоро здесь будет Си Линши. Она отведёт тебя в дом. Берите девушку и спускайтесь в самый низ ордена — туда, где поля. Ты сможешь понести раненую, если она не сможет идти? Бао Циюнь кивнул: — Конечно. Я много тренируюсь. — Отлично. Спускайтесь к полям и идите по береговой линии. Среди хозяйственных домиков найди тот, на крыше которого будет фигура из меди в виде двух переплетающихся змей. Там лодки и оружие. Уплывайте с острова, плывите к ближайшему на востоке, там на ночном рынке найдёшь лавку Пань Эйнгуо. Отдашь ему… Хуа Бинань сорвался с места, зацепил несколько мешочков и сунул в руки Бао Циюня: — Отдашь ему это. Он хорошо заплатит. Снимите самую дешёвую комнату недалеко оттуда. Скажешь, что она твоя сестра, тяжело больна, и на утро вы плывёте сюда, то есть в Гуюэе. — Почему я не могу лететь с ней на мече? — Потому что вас заметят. Всё незаконное привозят и увозят на лодках. Это никто не контролирует. Не пристало одному старейшине лезть к торговцу, который сбывает лекарства другого старейшины, потому тебя никто не тронет. — Ого… а откуда… — Я же сказал: никаких вопросов не по делу. Я расскажу тебе потом, когда вернёшься. Вся сложность в действиях на утро… её нельзя оставлять без присмотра, а вернуть в орден тоже… — Я могу привезти её домой. — Что? — У меня довольно обеспеченная семья, большой дом. Я навру им что-нибудь… а может, их вообще не будет дома. Там есть прислуга, они присмотрят за ней. — Боюсь, нельзя, чтоб кто-то её видел… хотя… если её просто будут кормить и помогать, ничего не должно произойти. Тогда на том же рынке закупишься самыми сильными обезболивающими снадобьями. И все оставишь ей, пусть регулярно поят её. Сможешь перевязать ей руки? — Смогу. В дверь постучали. — Это Си Линши… её с собой не берите; когда заберёшь раненую девушку, Си Линши отправишь с ключами обратно ко мне, понял? — Да. Хуа Бинань открыл дверь и затащил девочку в дом, та ахнула, увидев Бао Циюня, и удивлённо начала оглядываться. — Так, — Хуа Бинань выдохнул и растёр переносицу, — Бао Циюнь, я на тебя рассчитываю. Си Линши, отведи его к раненой девушке. — Я всё сделаю, уважаемый Наставник, можете во мне не сомневаться. — Паренёк согнулся в поклоне так, что, казалось, он сейчас сложится пополам. — А что происходит?.. — Си Линши не успела вновь ахнуть, как мальчишка схватил её за руку и уволок из дома, приговаривая, что по дороге всё расскажет. Хуа Бинань запер дверь, плечи его опустились, а он сам повалился обратно на подушки. Оставалось считать минуты до прихода Линь Линьюя. И надеяться, что Бао Циюнь на самом деле смышлёный парень, а не просто умеет таким казаться.