Прятки

      Домой я вернулась зареванная, вся в соплях и слезах. Причем сама не могла понять, с чего вдруг столько эмоций. И зачем полезла целовать Малфоя, тоже непонятно. Я же не хочу подпускать его к себе, да и Снейпа надо подальше держать. А в итоге получается, что всего за пару часов целовалась с обоими. Как-то нелогично, что ли.       Я скинула неудобные туфли с ног и босиком пошлепала наверх. Мое красивое платье стало походить на грязную помятую тряпку, прическа растрепалась, а правый локоть болезненно саднил после падения. Я и не заметила, что его ушибла, как-то не до того было.       Каменный пол обжигал холодом уставшие босые ступни. Каждый шаг отдавался болью - видимо, ноги я все-таки стерла.       - О, Софи, ты уже вернулась! - из библиотеки мне навстречу вышел Люпин. Его улыбка моментально сменилась озабоченным выражением лица. - Мерлин! Что с тобой случилось?       Мужчина подошел и заключил меня в объятия. Тепло профессора кувалдой ударило по моему самоконтролю, добивая и без того жалкие остатки. Я разрыдалась. В голос, как плачут маленькие дети. Уткнулась носом в грудь Люпина и выла, словно сама была оборотнем.       - Мерлинова борода... - бормотал профессор, нежно гладя меня по голове. - Все будет хорошо, Софи. Что бы там ни произошло, все будет хорошо, обещаю тебе. Мы справимся, мы со всем справимся.       Нежность и трепет, которые чувствовал Люпин, передавались мне, усиливая истерику. Становилось еще больнее.       - Почему? Почему это все происходит со мной? Почему нельзя было родиться в обычной семье, не привлекать никакого внимания, быть простой? Я бы лучше прожила жизнь маггла, чем вот это все, - сказала я сквозь слезы.       Люпин только продолжал прижимать меня к себе и гладить по голове, как ребенка. Вскоре это подействовало. Когда рыдания сменились тихими всхлипами, профессор повел меня в комнату. Там он попросил домовиков принести какую-нибудь удобную домашнюю одежду и помочь мне принять ванну. Люпин хотел подождать в библиотеке, но я схватила его за руку и умоляюще посмотрела в глаза.       - Пожалуйста, не уходите.       Мужчина не смог отказать. Он терпеливо ждал в комнате, пока Бонси и Тонси пытались смыть с меня остатки сумбура и переживаний, а оставшийся хаос укрыть мягкой пижамой с дурацкими штанами-бермудами и безразмерной футболкой с сердечками. Вернувшись в комнату, я уже не ревела, только хмуро смотрела под ноги и задавалась вопросом, зачем попросила Люпина остаться. Будто мне мало проблем.       Увидев меня, переодетую в пижаму, профессор тут же поднялся на ноги. Его беспорядочные эмоции отозвались в висках ноющей болью. Они перемешивались с моими, создавая еще большую волну хаотичных переживаний обо всем на свете. Я потерла виски, пытаясь заглушить гудение адского коктейля из собственных мыслей и чужих переживаний.       - Как ты? - спросил Люпин, не решаясь подойти ближе. Его раздирали на части желание крепко меня обнять и страх эмоциональной близости. Поэтому я сама подошла к профессору и уткнулась лбом в его грудь. Только тогда он, наконец, смог заключить меня в объятия.       - Отвратно, - пробурчала я. - Никогда больше не пойду на смотрины. Ни-ког-да. И вообще из дома не выйду, пошел на хрен Хогвартс. Сдам экзамены экстерном, и хватит. Интересно, Дамблдора можно подкупить, чтобы он согласился дать мне поблажку?       - Да что же там произошло?! - гневно спросил Люпин. - Кто тебя довел до такого состояния?       - Частично сама дошла, частично - другие помогли, - я хмыкнула и нехотя отлипла от Люпина. - Пойдемте в библиотеку, расскажу, что было. Только пообещайте, что не станете меня осуждать. Я ж еще слишком мелкая, чтобы поступать мудро. Ломаю дрова, делаю ошибки. И все такое.       - Не беспокойся об этом, - Люпин положил руки на мои плечи. - Что бы ни случилось на смотринах, я не стану тебя осуждать и постараюсь понять.       - Надеюсь, что вашим словам можно верить, - я грустно улыбнулась. - А то в последнее время слишком много людей пытаются меня наебать. Наебать и выебать.       - Не выражайся, - скорее, на автомате, чем с осуждением сказал Люпин. Правда, спустя пару секунд до него начало доходить сказанное мной, и профессор нахмурился. - С тобой ничего не сделали?       - До этого не дошло... Ладно, пойдемте. У меня дикое желание надраться в сопли, прям совсем в никакушечность. Как на счет того, чтобы немного разорить нескончаемые запасы винного погреба моего замка? Вы же составите мне компанию в этом неблагородном деле?       Люпин нехотя согласился. Еще бы! Мало кому удавалось попробовать изысканные напитки, которые семья л`Амори веками собирала по всему миру, и тем более напиться этим роскошеством в хлам. А именно это я и планировала, и срать мне хотелось на вкус и немыслимую дороговизну заветных бутылок.       Мы спустились в библиотеку. Я попросила домовичек принести пару бутылок с напитками покрепче и какую-нибудь подходящую к ним еду, а потом, плюхнувшись на диван, начала рассказывать.       - Даже не знаю, с чего начать. Наверное, с того злополучного вечера в Хогвартсе за день до вашего увольнения, когда я случайно подслушала разговор Снейпа и Люциуса Малфоя...       Опрокидывая в себе рюмку за рюмкой, я рассказала Люпину все и даже больше: все свои страхи, чувства, мысли. И факты, конечно. А факты говорили, что дело дрянь.       - ... И вот, я сама полезла к Малфою и поцеловала его. Ужас, правда? Где была моя голова в этот момент, хотелось бы знать. Я, знаете ли, крайне редко совершаю импульсивные поступки. Обычно все продумано и объяснимо, а тут... Хорошо, что Люциус ушел, когда я попросила. Он ведь вполне мог продолжить, и тогда плакала бы моя честь! А так плакала только я. Меня не жалко.       Я развела руками, и из зажатой между пальцев рюмки выплеснулась жидкость. На ковре растеклось небольшое пятно.       - Ты рассуждаешь, как взрослый человек и делаешь правильные выводы, но ты все еще ребенок, и потому не можешь осознать последствия, - задумчиво заметил Люпин. Он впервые подал голос с начала моего рассказа. - Тебе не стоило держать все это в себе, нужно было сразу рассказать... Теперь я понимаю, что ты имела в виду, говоря, что скоро тебе может понадобиться больше силы. То, что ты мне рассказала, заставляет насторожиться. Малфой и Снейп служили Сама-Знаешь-Кому... Им нельзя доверять, особенно в твоем случае.       - Я не понимаю, какого хрена им от меня надо, - жалобно протянула я. - Есть ведь куча более чистокровных девчонок, которые с их внешностью меня запросто за пояс заткнут. И характер у меня говно, и вообще, - я вскочила с дивана и, схватив бутылку, сделала несколько больших глотков. - Нужно быть последним идиотом, решив, что дочь Елизаветы л`Амори добровольно захочет служить Волдеморту! Еще чего! Л`Амори не склоняют голову! А перед ублюдками, которые потехи ради вырезают целые семьи людей, тем более...       Я почувствовала легкое головокружение и вернулась на диван. Люпин улыбался. Его бутылка уже почти опустела, а в моей еще было больше половины. Кажется, профессор молча набухивался под мои россказни.       - Ты очень смелая, - нежно сказал Люпин. - Но не стоит брать на себя слишком много. Ты еще совсем юная, оставь проблемы старшему поколению. И не верь тому, что говорят тебе люди: слова - это всего лишь набор звуков, облаченных в воспринимаемые образы, но материальной стороны у них нет.       - Даже вам не верить? - игриво спросила я.       - Мне в особенности, - рассмеялся Люпин, но смех быстро закончился, и профессор заговорил со всей строгостью: - Ты изначально была слишком легкомысленна, приглашая меня в замок. Здесь нет никого, кроме тебя и двух домовичек, никто бы не пришел на помощь, будь на моем месте мужчина с плохими намерениями.       - Но у вас же намерения хорошие.       - Конечно.       Люпин соврал. Я поняла это, когда виски снова сдавили чужие противоречивые чувства. Профессор имел в виду нечто конкретное, говоря про "плохие намерения", и сам был бы не прочь воплотить их в жизнь. Но ему было страшно, он искренне ненавидел себя - и за страх, и за неуместные желания. Чуть ли не каждую ночь возбуждающие образы возникали в голове мужчины, но после отработанного ритуала, необходимого, чтобы снять напряжение, он ругал себя за слабость. Даже сейчас, после всего сказанного мной, его мужское начало не затихало и злобно рычало от ревности. За славной улыбкой и добротой профессора скрывался настоящий зверь с замашками собственника. И речь совсем не про оборотня.       Я оценивающе посмотрела на Люпина. В целом он был симпатичным, особенно мне нравились его голубые глаза и большие теплые руки. Профессор пах домашним уютом, доверием и лесом... Он вызывал у меня нежные чувства и ощущение доверия, чего не было с Малфоем и Снейпом. Рядом с Люпином я чувствовала себя спокойно. Так почему бы не воспользоваться ситуацией?       - А ведь вы лукавите, профессор, - я посмотрела в глаза Люпину. В них промелькнул страх, и мои губы невольно растянулись в улыбку. - Врете и боитесь, что я все пойму. А я уже поняла, это разве не видно? Всегда казалось, что у меня на лбу все написано огромными буквами.       Я развела руками в стороны, демонстрируя размер злополучных букв, которые бегущей строкой транслировали мои мысли. Мне хотелось немного разрядить обстановку, но не получилось. Люпин продолжал бояться, я чувствовала, как липкие пальцы чужого страха танцуют на позвоночнике. Но вместе с ними усилилось и кое-что еще, более глубинное и темное, обжигающе горячее.       - Не понимаю, о чем ты, - медленно проговорил Люпин и отпил из бутылки. Алкоголь смешивал его мысли, вытаскивая наружу то, что должно было остаться тайной. Я прикрыла глаза.       - После того полнолуния я начала ощущать ваши чувства, когда их становится слишком много, - губы тронула лёгкая улыбка. - И у меня не всегда получается их игнорировать.       Сердце Люпина пропустило удар. Он застыл, и его напряжение волнами расходилось по библиотеке. Ему было стыдно, ужасно стыдно. Он одновременно хотел, чтобы я его прогнала и расторгла договор, и чтобы я, не останавливаясь, шла навстречу его тайным желаниям. Но первое казалось Люпину правильным, видимо, так ему было проще.       - Не-а, - я зевнула и, открыв глаза, повернулась к профессору. - Не дождетесь. Мне проще самой уйти вместе с вами, чем выгнать вас из замка. И вы мне нравитесь - я же говорила.       - Я... Я ужасен, - Люпин схватился за голову и уперся локтями в колени, спрятав лицо. - Ты не должна была все узнать... Мерлин, что же мне теперь делать?!       Хороший вопрос. А мне что делать? Я задумалась. Передо мной сидел мужчина, уязвимый, немного трусливый, но вместе с тем сильный. Он боялся себя, но был готов в любой момент закрыть собой. Жертвенность, трусость и сила - гремучая смесь эмоций Люпина била по лицу и сплющивала виски.       Интересно, получится ли у меня обернуть его страхи себе на пользу? Может, стоит попробовать? Из Люпина получится куда более внушительный охранник, чем из Николая. В конце концов, на стороне профессора опыт и сила. И он точно не хочет меня использовать, разве что трахнуть. Но это уже стало традицией.       - Я - не Мерлин, конечно, но могу предложить исполнить ваши желания, - я положила руку на плечо Люпина. - Мы можем продолжать делать вид, что ничего не происходит, но в итоге просто потеряем время. А так убьем двух зайцев одновременно. Я спрячусь за вашу спину от Снейпа и Малфоя, а вы получите меня. Как вам такое, профессор?       - Ты хоть представляешь, что сейчас мне предлагаешь?! - воскликнул Люпин. Его страх за долю секунды превратился в гнев. Мужчина скинул мою руку со своего плеча и вскочил на ноги. - Софи! Прекрати нести чепуху! Я - старый нищий оборотень с изуродованными душой и телом. Разве может такая, как ты, всерьез рассматривать союз с таким, как я? Не смеши! Я нанимался к тебе в качестве учителя, но никак не подручной собачки!       Ой, бля-я-ять. Я схватилась за виски, стараясь приглушить боль от ярости профессора. Люпин же продолжал истерить, не обращая внимания на меня. Он кричал, говорил о себе ужасные вещи и возмущался моим предложением. Кое-как успокоив боль, я устало посмотрела на профессора. Люпин ведь не остановится так просто. Вон как разошелся.       Я поднялась с дивана и встала напротив профессора. Он перестал мельтешить и остановился. Его грудь быстро вздымалась от частого дыхания. Наши глаза встретились.       - Что? Что ты от меня хочешь?! - горестно спросил Люпин.       - Я хочу, чтобы ты завалил ебало, - прошептала я, после чего притянула к себе ошалевшего от моей наглости мужчину и впилась в его губы страстным поцелуем. Благо, меня уже научили правильно целоваться.       Люпин сначала даже пытался вырваться. Его противоречивые чувства давили на виски, а я изо всех сил старалась удержать мужчину в объятиях, чтобы алкоголь и подавленное вожделение, наконец, победили здравый смысл и самобичевание. Спустя вечность, Люпин сдался. Его мягкие губы, наконец, разомкнулись, и мужчина начал отвечать на поцелуй - сначала медленно и нерешительно, но потом...       Голова закружилась. Желание профессора жгло тело и пожирало все мысли, кроме одно: "Сейчас же. Я хочу его прямо сейчас". Когда ноги предательски подкосились, Люпин подхватил меня, удерживая поцелуй. А когда смог оторваться от моих губ, прошептал:       - Ну зачем?       - Потому что я так хочу, - просто ответила я. - И ты хочешь. Разве этого недостаточно?       - Нет, - Люпин печально и нежно посмотрел в мои глаза. - Ты не понимаешь... Я не подхожу тебе. Я - чудовище.       - Я тоже не подарок, знаешь ли. Манеры как у портового грузчика, вспыльчивая, да и методы общения с недоброжелателями у меня, мягко говоря, сомнительные. А еще мой отец - садист, а мать - высокомерная дрянь, помешанная на своем муже. И это все - каждый день, а не раз в месяц.       - И все же...       - Хватит, - я уткнулась лбом в плечо Люпина. - Ты же понимаешь, что меня не переубедить. Зачем же ты тогда пытаешься убедить себя? Разве это не глупо? Мы оба достаточно взрослые, чтобы осознавать свои желания и последствия от воплощения их в жизнь. Ну, я точно достаточно взрослая для этого. Подумай. Имея под рукой набор в виде Снейпа, Малфоя и младшего Каркарова, я выбрала тебя. А ты пытаешься убедить меня в том, что мой выбор неправильный. И что будет, если я соглашусь? Может, лечь под Снейпа, который видит во мне мертвую подружку? Или под Малфоя, который хочет прикрыть жопу моей фамилией? А, может, согласиться на Николая с манерами вежливого маньяка, у которого на уме может быть вообще все, что угодно?       - На нас выбор не заканчивается, - мягко сказал Люпин. - У тебя впереди долгая жизнь, уверен, что ты найдешь свое счастье. Не обязательно выбирать сейчас, у тебя есть еще много времени.       - А что если я хочу сейчас? Может, не на всю жизнь, но хотя бы на ее часть... Почувствовать сейчас... - я замешкалась. Вожделение смешалось с теплом и нежностью, запутывая. - Тебя?       Люпин вздохнул. Он и сам не мог понять, что чувствует. Его замешательство передавалось мне, и мы просто стояли посреди библиотеки, обнимаясь и думая, как лучше поступить. Я жалела о том, что начала этот разговор, могла ведь промолчать, и все было бы по-прежнему. Я хотела продолжение, хотела лечь в постель вместе с Люпином и проснуться утром в его объятиях обновленной и бесстрашной. Я хотела сбежать, спрятаться и больше никогда не выходить за пределы земель л`Амори.       Но больше всего я хотела, чтобы меня полюбили. Хотя бы раз в жизни. И Люпин тоже этого хотел, но знал, что не сможет дать мне того, что я хочу.       - Меня никто никогда не любил, - я усмехнулась, выбралась из объятий мужчины и вернулась на диван. Люпин уселся рядом - ближе, чем раньше. Я взяла бутылку, сделала несколько больших глотков и судорожно заела это какой-то мясной нарезкой, которую приволокли домовики. - До пяти лет я была счастливым ребенком, а потом - мрак. И я уверена, что, раз родной отец пытал меня, а мать - великий легилимент, способный читать мысли по щелчку пальца, - делала вид, что ничего не происходит, значит, мне просто не дано познать любовь. Никакую и ни в каком виде. В одиннадцать лет я думала, что смогу найти друзей в Хогвартсе, но вместо этого обрела завистников, а затем - толпу малолеток, которая искренне меня ненавидела и боялась. И кучу подхалимов, которых интересовали только мои деньги...       Я снова приложилась к бутылке. Голова кружилась от алкоголя и смешанных чувств, от собственного бессилия и отчаяния, которые переполняли душу столько лет.       - А ведь я была влюблена в Снейпа! Курса до четвертого смотрела ему в рот и каждое слово воспринимала, как божью благодать. Думала, что он благоволит мне, потому что я ему нравлюсь. А оказывается, что я всего лишь похожа на его мертвую подружку, чисто тень прошлого и второй шанс... Но я не хочу быть вторым шансом, я хочу быть единственной! - я на секунду зажмурилась, потом, когда открыла глаза, снова приложилась к бутылке. Люпин услужливо протянул мне тарелку с мясом. - Малфой тоже... Просто хочет прикрыть мной свою жопу, сделать любовницей и пользоваться. Я на такое не согласна. Да, Драко считает, что его ебнутый папаша и развестись сможет, но я-то знаю, что это не так. Да и зачем? Разве развод Люциуса изменит то, что он всего лишь хочет спрятаться в тени моей фамилии?.. А вы, профессор... Вы боитесь. Хотите и боитесь, и я уверена, что ваш страх окажется сильнее желания. Так что можете ничего не говорить. Я привыкла. Не страшно.       - Ты обязательно найдешь свою настоящую любовь, - тихо сказал Люпин. Его сердце переполнилось болью, и я заплакала. Слезы текли по щекам, оставляя неприятные мокрые следы. - И для этого тебе не нужно раскрывать душу перед первым, кто проявил к тебе сочувствие и нежность.       - Если бы на сочувствии и нежности твои эмоции заканчивались, я бы не полезла, - вяло огрызнулась я. - Мы же оба понимаем, что ты меня хочешь. Сильно хочешь. Иначе бы не дрочил по ночам с мыслями обо мне... - Люпин сжался от укола ярости. Будь он более вспыльчивым, наверное, дал бы мне пощечину. Я покачала головой. - Ты странный, Римус. Тебе предлагает секс девушка, которую ты желаешь, но ты отказываешься, говоря всякие высокопарные слова. Да плевать мне на все это. Выеби меня уже и успокойся. У нас контракт на год вперед, успеем натрахаться вдоволь, и будь что будет. Может, еще успеешь меня полюбить. А если нет, просто уйдешь. Но так мы хоть попробуем.       - Какая же ты дрянь, - раздраженно заявил Люпин. Он пытался сдержать негативные эмоции, но алкоголь делал свое черное дело. Вся эта куча-мала била по вискам тяжелым молотом. - Родители не научили тебя думать прежде, чем открывать рот?       - Я никогда не была послушным ребенком, - я криво ухмыльнулась.       - Думаешь, что ты лучше, но по сути... - Люпин судорожно вдохнул, пытаясь успокоиться. - Почему ты не отстанешь от меня? Что за навязчивое желание стать моей любовницей? Если хочешь секса, лучше выбери Малфоя. Уверен, что тебе будет достаточно одного слова, чтобы он прибежал. Но нет, ты решила докопаться до меня.       - Я не отстаю, потому что ты нравишься мне больше, - ответила я и сжала кулаки. Ногти больно впились в ладонь, отрезвляя и заставляя держать себя в руках и не болтать лишнего, чтобы не усугубить ситуацию.       Все же кое-какие паттерны родители вложили в мою дурную голову. Например, что оборотни - это пыль под ногами, чуть ли не хуже магглов или сквибов. Я отказывалась от этих взглядов, сначала бунтуя против родителей и их правил, а потом из личных убеждений. Но сейчас, после слов Люпина, в голове навязчиво стучала мысль: "Как это ничтожество смеет так со мной разговаривать?"       - А ты мне нисколько, - сказал Люпин. Его слова острым ножом вонзились в мое сердце. - Да, я хочу тебя. Но только потому что я - обычный мужчина, у которого давно не было женщины. У тебя хорошая фигура, достаточно большая грудь и смазливо лицо. Ты постоянно рядом. Конечно, я буду хотеть такую. Но на твоем месте могла быть любая женщина, и отклик был бы таким же. Не думай о себе слишком многого.       Я медленно завалилась на диван и уставилась на потолок невидящими глазами. Душу выворачивало. Я и забыла, какого это - чувствовать себя настолько отвергнутой. Честно говоря, я была уверена, что меня уже ничем не пронять. Ошиблась. Как всегда. Ошибки, ошибки, ошибки, ошибки бесконечным строем маршируют за мной. Может, отказаться убивать котенка тоже было ошибкой? Может, стоило размозжить ему голову о пол, бить, пока весь мир не окрасится кровью?       Виски давили чужие чувства. Голову словно зажали в тисках и сдавливали, возводя боль в абсолют. Я перевернулась на бок и обняла колени. Господи, как же хреново! И лучше не станет, если продолжить блокировать чувства Люпина. Я боялась, что они раздавят меня. После всего, что мы друг другу сказали, лучше было бы остаться закрытой навеки. Но...       Люпин положил руку на мою ногу. Это было неуместно и странно. Тепло мужской ладони усиливали боль в висках. И я решила - будь что будет. Чужие чувства волной хлынули в мое сознание, заставив зарычать от боли.       - Твою мать, какого хрена! - воскликнула я и пружинкой отодвинулась от профессора на противоположный край дивана. - Что, черт подери, происходит в твоей голове, профессор Люпин?!       Не надо было этого говорить, но держать в себе весь влившийся в меня сумбур стало невозможно. Я нервно взъерошила волосы на голове.       - Ты соврал. Ты хотел сделать мне больно за то, что я слишком откровенно говорила тебе о тебе. Что ж, поздравь себя, у тебя отлично получилось, - меня начало трясти от смеси ярости, негодования, нежности, обреченности и самобичевания. - Хотел бы другую - да как же! Если бы дела обстояли так, как ты говоришь, то в Хогвартсе у тебя бы был постоянный стояк! Да всем было видно, сколько девчонок на тебя слюни пускает!       Слезы катились по щекам быстрее, чем я успевала их стирать. Люпин молча смотрел в пол, сжимая кулаки. Черты его лица казались острее. Его молчание бесило. Спрятаться за ложь, чтобы сделать мне больно, удел слабаков. Таким и был мой драгоценный профессор. Но это нисколько не делало его менее ценным. Пусть слабый, пусть ненавидит себя, пусть трусоват...       Я пересела ближе к Люпину, так, что наши колени соприкасались.       - Посмотри на меня, профессор. Посмотри мне в глаза и повтори то, что сказал. Давай посмотрим, сможешь ли ты солгать еще раз.       - Я не стану делать то, что ты говоришь, - хрипло заявил Люпин и закашлялся. - Хватит с меня этих игр.       - Это жизнь, а не игра. Это твоя ложь и наше общее неуместное желание. Это то, к чему привело твое здесь присутствие. Я просто не позволю тебе и дальше лгать себе.       - Тогда я уйду.       - Хорошо, - с трудом проговорила я. - Но сначала ты признаешь правду.       Библиотека погрузилась в тяжелое молчание. Тишина давила на плечи, а голова кружилась от выпитого. Гребаный Люпин, будь он неладен, корчил из себя целку, даже не желания понимать, чего стоило мне предложить ему себя. Мне ведь самой сложно и тяжело, я стесняюсь до одури, боюсь и до сих пор болею от слов, которые он мне сказал. Но я никогда не умела отступать, и потому собиралась гнуть свою линию, пока все щиты Люпина не обрушатся.       - Признать правду, значит? - мужчина прищурился и смерил меня нечитаемым взглядом. Затем усмехнулся и расслабленно облокотился на спинку дивана. Это никак не вязалось с былым напряжением, даже гнев ушел, а чужие эмоции резко перестали давить на виски. Я почти не чувствовала Люпина, и это было странно. - Ладно, твоя взяла.       Дальше произошло то, чего я ожидала меньше всего. Люпин резко повернулся и повалил меня на спину. Оказавшись сверху, он прижался ко мне всем телом и уткнулся носом в шею, вызывая волну мурашек. У меня перехватило дыхание.       - Да, я хочу тебя. Но любовь ли это? Скорее нет, чем да. Ты красивая, как кукла, но и таланта тебе не занимать. Острее твоего ума только язык, который рано или поздно тебе придется научиться держать за зубками, - зашептал Люпин. - Мне непонятно твое поведение, твои мысли и чувства остаются закрытыми. Зачем ты довела до этого? Что на самом деле тобой руководит? И какие последствия, по-твоему, грядут за исполнением твоего желания? - мужчина приподнялся надо мной на локтях, чтобы заглянуть в глаза. Увидев мой страх, Люпин усмехнулся. - Ну же, отвечай. Ты же этого хотела.       Я судорожно вдохнула. Зародившееся в груди напряжение ушло вниз, наполняя тело свинцово-тяжелым вожделением.       - Мне надоело врать... а обстановка благоволила все это прекратить, - срывающимся голосом ответила я. - Мне сложно от недосказанности. И я хочу... Хотела донести до тебя, что...       Люпин хищно улыбнулся и легко прикусил мою шею. Я вскрикнула. Было немного больно и щекотно, приятно и возбуждающе. И еще больше - неожиданно.       - Продолжай, - властно потребовал Люпин. Я сглотнула.       - Хотела донести, что тоже хочу тебя... И готова...       Из-за смущения я не смогла продолжить. Слова никак не хотели выходить из моего глупого рта, который только и мог, что жадно хватать воздух, да целовать мужчин. Это ужасно раздражало. Сильная дрожь и непонятное благоговение, перетекающее в полное подчинение, тоже раздражали, но почему-то казались правильными.       - И к чему же ты готова? - с усмешкой спросил Люпин. Не услышав ответ, он еще раз укусил меня за шею, вызвав жалобный стон. - Ну же, отвечай. Ты была такой смелой, предлагая себя. Куда же сейчас подевалась твоя решительность?       - Я готова отдаться тебе.       - Уверенна? Ты готова принять последствия?       - Да, а ты? - я, наконец, нашла в себе силы, с вызовом посмотрела на Люпина, но тут же отвела взгляд. Его обычно светлые глаза словно стали темнее, а выражение лица казалось слишком хищным для моего доброго и нежного профессора.       Он не ответил на мой вопрос. Вместо этого Люпин впился в мои губы страстным, почти жестоким поцелуем... Это и был его ответ. Я добилась своего, но пока не понимала, какой ценой.