ТОЧКА ЭВАКУАЦИИ. Протокол выживания.

      План был простым, почти очевидным. Пока Зимний грелся у печи, поглощённый базовым инстинктом тепла, его логово оставалось беззащитным. И Брок получил, наконец, то, в чём отчаянно нуждался все эти недели — время и безопасность для настоящей разведки. Прошлое. Именно его теперь предстояло собрать по кусочкам, чтобы понять, как действовать дальше. Нужно было узнать, чью именно войну этот солдат проиграл, и почему его последним рубежом оказался его, Рамлоу, порог.       Он вышел из дома ранним утром. Снега было еще мало, лишь тонкий, хрустящий наст, сковывающий землю. Идеальные условия, чтобы не оставлять заметных следов и найти чужие. Брок шел быстро, без колебаний, маршрут отшаган десятки раз в мыслях. Старая метеостанция.       Убежища Призрака он достиг быстро. Дверь, вернее, искусно замаскированный люк, была приоткрыта. Не из-за небрежности, а из-за необходимости вентиляции. Рамлоу на мгновение замер на пороге, вглядываясь в полумрак, прежде чем войти. Холод, поднимавшийся от пола, проникал глубже костей — в самую душу. Он смотрел на жалкое гнездо из елового лапника в углу. На аккуратно сложенную горку пустых банок из-под тушёнки. На ящик, видимо, служивший столом, на котором лежала пустая пачка обезболивающего. Того самого.       А на стене он увидел буквы. Выцарапанные с таким отчаянием, что казалось, сквозь бетон проступают кровавые разводы.       «ЖДУ ЭВАКУАЦИИ».       И в этот миг до Брока дошла простая, ужасающая правда. Солдата не бросили. Его программу просто не обновили. После падения «Трискелиона» и разгрома в Вашингтоне ГИДРА ушла в глубокое подполье. Сигналы управления смешались, цепи протоколов распались. И их идеальное оружие осталось на активном задании, без команды на отбой. И тогда последние кусочки пазла встали на свои места с леденящей душу ясностью. Зимний не сбежал на Аляску как на край света. Он вернулся к базовому протоколу. В случае потери связи или коллапса системы — занять ближайшую известную точку сбора и ждать эвакуации. Которая никогда не придёт. И по чудовищной, ироничной случайности, одной из таких заброшенных точек оказалась старая метеостанция в паре километров от его жилища.       В этот миг осколки воспоминаний сложились в другую, не менее жуткую картину. Их встреча у ручья не была первой. Она была финалом. Солдат пришёл сюда неделями раньше. Он ждал. Начался голод. И его миссия столкнулась с новой, не прописанной в программе задачей: выжить. Тогда Зимний пошёл на склад. Не как вор, а как оперативник, реквизирующий ресурсы для выполнения боевой задачи. Он брал только тушёнку. Систематично, с выверенными интервалами, стараясь не привлекать внимания. Пока Рамлоу его не выследил.       Голод, холод и боль от старых ран сделали его неосторожным. И в ту самую ночь, когда Солдат снова вышел на «реквизицию», его ждала засада. Но, обнаружив ловушку, он не напал. Только отступил. Его программа не содержала протокола на случай, когда тебя обнаружил не враг и не союзник, а... никто.  Просто человек.       …Та их встреча у реки, когда он окунал лицо в ледяную воду. Это был не провал маскировки. Это был сбой программы. Зимний имитировал криокамеру — единственное «место» из своего прошлого, где боль замораживалась и наступала стабильность, пусть и ценою небытия. Он пытался перезагрузить систему через воссоздание самого жуткого, но привычного состояния. Вернуться в знакомый цикл «задание – криосон - задание». Но цикл разорван. Задание не завершено.       Брок отвернулся от надписи. Ему внезапно стало физически плохо. Он думал, что имеет дело с грозой, с оружием, не знающим пощады. А нашёл запертого в бетонной коробке потерянного воина, который так и не получил приказа просто жить. Который так и не понял, что война для него закончилась. И он просыпался. А это сводило его с ума вернее любого программирования.       Рамлоу поспешно вышел на воздух, но ощущение иррационального ужаса не покидало его. Даже знакомый мир вокруг казался теперь хрупким и враждебным. Они превратились в две половинки одного и того же проклятия: один — беглый командир, обречённый на забвение в снегах Аляски. Другой — призрак, вечно ждущий в ледяном аду, из которого нет выхода. В одиночку оба были обречены. Вместе — теплился тусклый проблеск возможности. Оставался последний вопрос: как найти ключ к разуму, запертому в брошенной командной цитадели?       Вернувшись, он застал Солдата на его привычном месте в углу. Тот сидел, невидяще уставившись в огонь, но теперь Брок видел не пустоту, а бесконечный, зацикленный внутренний мониторинг.       Он подошёл к Зимнему и встал перед ним, заслонив собой печь. Его нужно не просто починить. Его нужно… перепрошить. Дать новую, более стабильную операционную систему.       — Слушай меня, Солдат. Эвакуация отменена, — голос был твёрдым, как сталь, но лишённым эмоций. Голос констатации страшного, но неизбежного факта. — Командование уничтожено. Миссия завершена. Ты списан.       Честно говоря, Рамлоу с тревогой ожидал взрыва. Отрицания. Мысленно фиксируя дистанцию до ближайшего укрытия и траекторию броска. Его правая рука лежала на поясе, в сантиметре от ножа. Но Зимний лишь поднял на него взгляд, и в глубине его глаз что-то дрогнуло. Словно слабый сигнал сквозь помехи. Металлическая рука дёрнулась и перекалибровалась с жужжащим, неприятным звуком. Это была не ярость. Это была агония перезагрузки. Мозг пытался обработать данные, не имеющие логического выхода.       — Новое задание, — чётко произнёс Брок, вкладывая в эти слова весь свой авторитет командира. — Миссия «Выжить». Статус: выполняется. Партнёр: Брок Рамлоу. Продолжить?       Используя это слово, он играл ва-банк. Это не было партнёрством в его истинном смысле. По крайней мере, сейчас. Это был взлом последнего рубежа. Единственный протокол, который сломанный разум Солдата мог хоть как-то воспринять. Миссия «Выжить» — это не жалость. Это апгрейд. Обновлённая программа на осколках старой. Более хрупкая, но более… человечная.       Зимний долго смотрел на него, потом опустил взгляд и едва заметно кивнул: задание изменено. Новый протокол активирован.