ТОЧКА ЭВАКУАЦИИ. Протокол выживания.

      Боль была его новой константой.       Она будила по ночам — тупая ломота в правой руке, с которой только-только сняли гипс, и острые, кинжальные уколы в рёбрах при каждом неловком движении. Но хуже всего было лицо. Кожа на левой щеке и шее стянулась рубцами, обожжённая жаром рушащегося «Трискелиона». Ему сказали, что это невероятное везение — пламя лишь чиркнуло по нему, так что, есть все шансы, что со временем шрамы затянутся. Рамлоу тогда лишь хрипло рассмеялся. Какое, к чёрту, везение.       Три недели в подпольной клинике где-то в Пенсильвании слились в одно сплошное пятно из наркотического бреда и непрекращающегося страдания. Его пацаны из Страйка, те, кто выжили в мясорубке этого грёбанного «Озарения», вытащили его. Вынесли командира из-под огня, протащили через пол-Америки и обеспечили этот клочок безопасности ценой собственных шкур. Все они находились в розыске вместе с ним. И Брок был им должен. Каждому из них. Это осознание было тяжелее любого гипса.       Теперь он стоял у замерзшего окна в домике на опушке, в двух шагах от богом забытого портового посёлка Айс-Харбор на Аляске. Смотрел на свое отражение в заиндевевшем стекле. Призрак с глазами, в которых горели осколки былой стали. Брок Рамлоу. Бен Роки. Жалкая легенда для жалкого места.       Это убежище было плодом безошибочного инстинкта, его собственным озарением, так предусмотрительно посетившим Рамлоу за несколько лет до падения ГИДРЫ. Он искал место, где можно будет переждать любой шторм. И Айс-Харбор подошёл идеально: глушь, суровая работа для молчаливых мужчин, морской путь для бегства и никаких лишних глаз.       Стратегический расчет был безупречен: с одной стороны — обрыв к морю, неприступный и открытый для обзора. С другой — густой лес, в котором он расставил датчики движения, купленные в обычном охотничьем магазине. Слегка модифицированные его руками так, что подойти незамеченным было практически невозможно. Из окна была видна единственная грунтовая дорога, ведущая к посёлку. И больше — ничего. Ни одного другого человеческого жилья на шесть километров вокруг. Дом, с виду старый и неприметный, сливался с пейзажем, ничем не выдавая бронированных стекол и стальной двери с внутренними засовами.       Теперь это было последнее, что у него оставалось. Вот его новый мир: боль, долг и эти крепкие стены. И этого пока что достаточно. Пока однажды прошлое не постучится в эту самую дверь.       Его быт был выверен до мелочей, как полевая операция. Подъём затемно. Проверить периметр. Все датчики на нуле. Никаких следов на влажной земле, кроме лисьих и оленьих. Затопить печь — надёжную, жадную до тепла. Поесть. Говядина тушёная, рыба, свинина, ещё раз говядина. Запас консервов, рассчитанный на полгода, был бережно разложен на полках в кладовой, словно боеприпасы. Годный запас, который его ребята так предусмотрительно пополнили, оставив ему на прощание крепкие рукопожатия и координаты «мёртвых» почтовых ящиков*. Брок открывал банки левой рукой, зажимая их между колен, потому что правая ещё толком не восстановилась. Потом перевязка ожогов. Процедура отвратительная и мучительная. Он стискивал зубы, смотря в стену, пока левая рука дрожащими движениями накладывала свежий бинт на стянутую кожу. А дальше — отработка прикрытия.       Любая легенда требовала правдоподобия: безработный отшельник, живущий на отшибе, рано или поздно вызовет совершенно ненужные вопросы. Поэтому Рамлоу, как и все в Айс-Харборе, выходил в море или брался за инструмент — одним словом, делал всё, чтобы быть своим в этом захолустье на краю света. Для него это было не просто заработком. Это была разведка, ежедневный ритуал, от которого зависела его безопасность. Так что, самое главное — это работа.       В тот день он вышел из дома, двигаясь как всегда чуть скованно — всё ещё болели рёбра. Направился не в посёлок, а к портовым складам. Старый Пит МакКелли уже ждал его там, прислонившись к косяку двери и жмурясь от утреннего света, который, судя по всему, входил в прямое противоречие с тем, что творилось у него в голове. От него разило перегаром и мятной жвачкой.       — Ты всегда на пять минут позже, Роки, — ворчливо заметил он, доставая из кармана помятую пачку сигарет и ключи.       — Зато до шести утра как штык буду здесь, — буркнул Брок.       Это была их договорённость. Полставки, наличными, без вопросов. Для Пита — избавление от тягостных ночей и возможность пропустить лишний стаканчик с вечера. Для Рамлоу — легальное алиби, уважительная причина быть ночным призраком и стратегический наблюдательный пункт.       Войдя в сторожку, Брок на мгновение прислонился к притолоке, давая глазам привыкнуть к полумраку. Было промозгло, так что, первым делом он подкинул дров в буржуйку. Потом, уже греясь у её ненасытного пламени, сел у окна, отодвинул уголок грязной занавески и включил старенький портативный приёмник. Никаких исходящих сигналов. Только приём. Призракам не положено выходить на связь.       «...расследование крупнейшего теракта в Вашингтоне продолжается. Появились данные о причастности к планированию операции бывшего агента Щ.И.Т., Брока Рамлоу, считавшегося погибшим при штурме Трискелиона. ФБР объявило...»       Рамлоу не дрогнул — ожидал этого. Но пальцы всё равно сжались в кулак, и знакомая боль кольнула в боку. Это ещё была не охота. Поисковый радар медленно прощупывал эфир, и его позывной висел в воздухе. Пока — лишь как тень, занесённая в базу данных. Но он знал: рано или поздно кто-то нажмёт кнопку «Поиск».        «...крушение организации «Щ.И.Т.» парализовало множество международных операций. Власти заявляют о...»        Он вырубил приёмник и какое-то время сидел в тишине. Её нарушал лишь треск дров в печи, да завывание ветра.       Щ.И.Т. был повержен. ГИДРА, обезглавленная и раненная, ушла в глубокое подполье. Все они были как стая матёрых волков, зализывающих раны в своих норах. Но новые хищники уже рыскали вокруг. А его ребята были там, под прицелом.       Поднявшись, Брок походил по комнате, заодно разрабатывая сломанную руку. Восстановление шло медленно: кость срослась, но мышцы всё ещё были слабы. Взгляд упал на тактический нож, лежащий на столе рядом с кипой ненужных бумаг. Рамлоу взял его, почувствовав привычную тяжесть в руке. Стало немного легче. Да, его мир сузился до размеров этой лачуги, затерянной между льдами и морем. До запаха дыма и рыбы. До боли, ставшей теперь постоянным спутником. До работы ночного сторожа, которая скрывала элитного солдата. Но он был жив. Он был в своей берлоге. И он был готов ждать.       «Ищите, — подумал Брок, криво усмехнувшись. — Попробуйте найти меня здесь».       Снаружи завыл ветер, и ему ответил далёкий, тоскливый гудок буксира. Айс-Харбор жил своей обычной жизнью, не подозревая, что приютил в своих просолёных стенах опасного хищника, который просто решил не умирать. Пока что.