ТОЧКА ЭВАКУАЦИИ. Протокол выживания.

      Рамлоу, как никто другой, понимал, что это значит. Против обычных агентов, военных, да хоть против всей системы — шанс у него был. Против этого… шансов не было. Только отсрочка.       Паника накатила не истеричной волной — холодный, трезвый ужас сковал его изнутри. Взгляд обречённо скользнул туда, где только что стоял Зимний Солдат. Там никого не было. Лишь колышущиеся ветви сосен.       Брок зажмурился, вжавшись в стену. Впервые за долгие годы он, командир элитного подразделения, не искал преимущества. Просто стоял и ждал этого последнего удара.       Минута.       Тишину нарушал лишь бешеный стук сердца в ушах.       Две.       Ни выстрела. Ни взрыва. Ни ломающейся двери. Ничего. Только завывание ветра и далекий крик чайки. И этот привычный, обыденный звук расколол его гулкое оцепенение. Что-то было не так. Вернее, всё было не так. Почему он еще жив?       «Я не его цель», — пронеслось в голове с обжигающей ясностью. Будь он мишенью, его убрали бы ещё на складе. Там, где Зимний переступил через леску. Один выстрел в темноте — и ГИДРА закрыла бы ещё одно досье. Быстро, чисто, без свидетелей.       Рамлоу непроизвольно поморщился. На смену животному страху приходило новое, еще более жуткое чувство — понимание, что он стал пешкой в чужой, неизвестной игре. Солдат явно искал кого-то или что-то другое в этом секторе. Но что?       Ответа не было. И Брок с каким-то особым цинизмом осознал, что не хочет его знать. Потому что если здесь, в этой дыре, есть кто-то, кого разыскивает Солдат, то этот кто-то — приманка для всего спецназа и шпионов вместе взятых. Это натолкнуло его на ещё одну неприятную мысль. Получалось, что он со своей бравадой, ловушками и попытками выследить таинственного нарушителя... просто попал в поле его зрения. Оказался помехой. Свидетелем. А свидетелей, как прекрасно известно, убирают. Не сразу. Не в приоритете. Но убирают.       Рамлоу коротко, резко выдохнул. Мысль о том, чтобы схватиться за оружие, отпала мгновенно. Любой шум сейчас был бы самоубийством. В отличие от Зимнего, следующие визитёры могут оказаться куда менее безразличными. Так что, везение закончилось. Оно и так было потрачено на то, чтобы дожить до этой ночи.       Решение пришло мгновенно, кристально ясное. Не план. Инстинкт.       Уехать. Быстро. Сейчас же.       Он даже не будет собирать чемоданы. Достаточно рюкзака: пачка денег, оружие, поддельный паспорт. Сядет в машину и — на юг. Углубиться в материк, найти новую берлогу, залечь. А там... послушать новости. Из безопасного далека узнать, что за ад развернулся в Айс-Харборе. Пусть развлекаются тут без него. Брок был сыт этими развлечениями уже по горло.       Через пятнадцать минут его внедорожник, поднимая тучи пыли, вылетел на дорогу. Рамлоу не оглядывался. Он смотрел только вперёд, на асфальт, уводящий от греха подальше. Это не было бегством. Это было тактическим отступлением. Чтобы жить, чтобы отдышаться. Чтобы однажды, может быть, вернуться. Но точно не сегодня.       Два месяца. Шестьдесят дней паранойи, когда каждый скрип фургона на трассе заставляет хвататься за пистолет. Но новости молчали. Ни перестрелок, ни следов военной операции. Лишь изредка — короткие заметки о бытовых происшествиях: медведь напал на туриста, рыбак провалился под лёд. «Несчастный случай», — всё настойчивее крутилось в голове у Брока. ГИДРА любила чистоту. И её идеальное орудие умело оставлять после себя лишь тишину.       Однажды утром он просто сел в машину и поехал обратно. Может быть, ему и правда повезло. Возможно, кошмар закончился.       Возвращение было похоже на стратегическую проверку брошенного рубежа.Всё было на своих местах. Пыль на полу, припасы в тайнике, даже датчики молчали. Первые дни Рамлоу жил в состоянии взведённой пружины, ожидая подвоха. Но его крепость была тиха.       А спустя пару недель, он снова увидел его.       Выглядел тот... хуже. Его боевая экипировка была на месте, но всё в ней кричало о невостребованности: застёжки расстёгнуты, подсумки пусты, ткань униформы под кевларом протёрлась до дыр. Волосы, некогда просто длинные, спутались в грязные космы.       Солдат стоял по пояс в ледяной воде реки. Он не мылся. Он... опускал лицо в ледяную муть. Задерживал дыхание с неестественной, пугающей выдержкой, потом резко выпрямлялся, отбрасывая мокрые волосы назад, и снова опускал. Раз за разом. Как будто пытался что-то очистить. Или перезапустить. Его движения были механическими, дёргаными, с едва заметным тремором. Броку стало не по себе. Это не было похоже на ритуал выживания. Это было похоже на сбой. На яростный, но бессмысленный жест, когда трясёшь неработающий прибор, не понимая, что он сломан окончательно.       И тут он понял. Зимний не на задании. Потому что ни один контролёр не позволил бы своему ценнейшему активу разлагаться заживо. Значит, его бросили. Миссии нет. Цели — тоже. Догадка казалась логичной – Пирс мёртв, приказывать больше некому. А вот как и почему этот кошмар оказался именно здесь, на его личном задворке, Рамлоу пока не понимал. Ладно. Сейчас это было не важно. Важным было то, что он был.       Мысли одновременно шокировали и освобождали. Сейчас перед Броком стоял не исполнитель, а проблема. Огромная, смертоносная и абсолютно бесхозная. Оставлять всё как есть — всё равно что бросить взведённую гранату на детской площадке. Рано или поздно кто-то наступит. Или сама рванёт.       Но и приближаться сейчас — верная смерть. На одних лишь инстинктах, безо всякого намёка на логику, актив разорвёт его голыми руками. Нужен подход. Дистанция. Наблюдение.       И пока его мозг анализировал угрозу, другая, холодная часть сознания уже оценивала потенциал. И по-любому выходило, что выгода перевешивала. Брошенный Зимний Солдат... Это не просто риск. Это козырь. Такой козырь, который можно разыграть только один раз, но он перевернёт стол в любой игре. Сдать его остаткам Щ.И.Т.а? Продать новой ГИДРЕ? Или найти ему... другое применение?       План пока не родился. Родилось направление. Сначала — обезвредить. Потом — решить, куда применить это человеческое оружие. Нужно лишь установить контроль над системой его запуска.