То, что я загадал

На четвёртый день Арсений проснулся с твёрдой уверенностью: так больше продолжаться не может. Он сидел на кухне, пил утренний чай (Антон ещё спал — звезда, оказывается, любила понежиться в постели) и листал странные сайты. Форум астрологов. Блог какой-то женщины, которая утверждала, что разговаривает с луной. Группа в телеграме под названием «Звездопад — не просто красиво». — Боже, во что я вляпался, — простонал Арсений, натыкаясь на очередную статью о «звёздных сущностях». Но среди всего этого мусора он нашёл одно объявление. Короткое. Без картинок. На сером фоне, как будто его создали в 2005 году и забыли удалить. «Мария. Ясновидящая. Помогаю тем, кого не видят другие. Звонок бесплатно. Приём в центре города». Арсений посмотрел на номер. Потом на дверь комнаты, за которой спала звезда. Потом снова на номер. — Ты псих, — сказал он себе. И набрал. Трубку взяли после первого гудка. Голос был старушечий, хриплый. — Я слушаю, милый. — Здравствуйте. У меня… — Арсений запнулся. Как сказать «ко мне пришла звезда и теперь живёт на диване, и я хочу её спасти»? — У меня необычный случай. — У меня все случаи необычные, — усмехнулась Мария. — Приезжайте. И захватите то, что принадлежит… ну, тому, кто пришёл. Арсений не стал уточнять, откуда она знает. У него уже болела голова. *** Центр города оказался старым двором с облупившейся аркой и дверью, которая скрипела, как неживая. Арсений поднялся на третий этаж, позвонил в квартиру с табличкой «Мария. Приём». Дверь открыла женщина. Никаких хрустальных шаров, никаких платков и карт таро. Обычная бабушка в вязаном свитере, с седыми косичками и усталыми глазами. — Проходи, — сказала она. — Чай будешь? — Я… нет, спасибо. — Зря. У меня с мятой. Успокаивает нервы. А у тебя, я смотрю, нервы не железные. Арсений сел на старый диван, обтянутый пледом. В комнате пахло сушёными травами и чем-то ещё знакомым. Мария села напротив, взяла в руки стеклянный шар (ну конечно, без него никак) и посмотрела на Арсения так, будто читала его жизнь по строчкам. — Звезда, — сказала она. — Я сразу поняла, когда ты позвонил. У тебя голос… он какой-то звонкий. Как будто ты рядом с колокольчиком живёшь. — Она… он живёт на моём диване, — поправил Арсений. — И светится по ночам. — Ещё бы. Падающие звёзды не привыкли к гравитации. Им тяжело здесь. Они теряют себя. — Мария помолчала. — Но твой, я смотрю, держится. Ты заботишься о нём. — Я… — Арсений хотел сказать «нет», но язык не повернулся. — Наверное. — Ты пришёл спросить, как его спасти. Да? — Да. Мария вздохнула. Положила руки на шар. Внутри стекла что-то очень мутное шевельнулось. — Есть два способа, — сказала она. — Первый — он вспоминает желание, но ты его не исполняешь. Звезда теряет связь с тобой и становится человеком. Навсегда. — Она подняла палец. — Но для этого нужно, чтобы желание было исполнено не по букве, а по сути. Чтобы оно сбылось само собой. Без его участия. — А второй способ? — спросил Арсений, хотя уже боялся ответа. — Второй — он вспоминает желание, исполняет его… и сгорает. Ты получаешь, что хотел. Он исчезает. — Мария посмотрела прямо в глаза. — Ты готов заплатить эту цену? — Нет, — ответил Арсений быстро. Слишком быстро. — Я не хочу, чтобы он исчезал. — Тогда тебе нужно, чтобы его желание сбылось без его участия. — Мария развела руками. — Но для этого ты должен узнать, что он забыл. А он не хочет вспоминать. Боится. — Я знаю. — И ты не хочешь его заставлять. — Нет. Мария помолчала. Потом достала из кармана передника маленький мешочек, развязала его и высыпала на стол горсть… пыли. Золотой, мерцающей, похожей на ту, что остаётся после фейерверка. — Возьми, — сказала она. — Это звёздная пыль. Если твой парень начнёт исчезать — когда начнёт, а это случится, потому что звезды не могут быть на Земле вечно, — тогда высыпь эту пыль в окно. Она замедлит процесс, но не остановит. — А что остановит? — спросил Арсений, беря мешочек. — Только ты сам. — Мария улыбнулась. — Ты и то, что ты чувствуешь. Звёзды не умирают от холода или голода. Они умирают от одиночества. Если ты дашь ему то, чего он никогда не получал — дом, тепло, место, где он нужен, — может быть, он захочет остаться настолько сильно, что забудет о своём звёздном долге. Арсений сжал мешочек в кулаке. — Спасибо, — сказал он. — Сколько я должен? — Нисколько. — Мария махнула рукой. — Просто будь с ним честен. Звезды не прощают лжи. *** Домой Арсений вернулся в сумерках. В кармане лежал мешочек с пылью, в голове — слова Марии, в груди — странное, тяжелое чувство. Антон встретил его на пороге. Растрёпанный, в той же огромной футболке, с ложкой в руке. — Ты долго, — сказал он. — Я скучал. — Я… — Арсений запнулся. — Я ездил по делам. — Ты врёшь. — Антон склонил голову. — Я чувствую. Твоё сердце бьётся быстрее, когда ты врёшь. Арсений выдохнул. Прошёл на кухню, сел на стул, положил перед собой мешочек. — Я был у одной женщины. Она… она знает о звёздах. Антон замер. Ложка звякнула об пол. — Ты хотел узнать, как меня спасти? — тихо спросил он. — Да. — Зачем? — Потому что, — Арсений поднял глаза. В них было что-то, чего он сам боялся. — Потому что я не хочу, чтобы ты исчезал. Антон подошёл ближе. Сел напротив. Положил свои холодные ладони поверх Арсениевых. — Ты не должен меня спасать, — сказал он. — Я сам выбрал упасть. Я сам выбрал тебя. — Ты не выбирал, — возразил Арсений. — Ты забыл желание. Ты просто пришёл, потому что механизм запущен. — Нет. — Антон покачал головой. — Я мог остаться в небе. Но я решил падать. Пятнадцать лет. Я хотел узнать, кто загадал меня. И когда увидел тебя на пороге… я понял. Что бы ты ни прошептал тогда — я хочу это исполнить. Даже если исезну. Арсений сжал его пальцы. — Я не дам тебе сгореть. — Ты не сможешь это остановить. — А если я попрошу тебя остаться? — голос Арсения дрогнул. — Не как звезду. Как человека. Со мной. Здесь. Антон долго молчал. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Арсения замирало сердце. — Проси, — сказал он. — Я подумаю. *** Ночью Арсений не спал. Он сидел на кухне, сжимал мешочек с пылью и смотрел на дверь комнаты. Там, на диване, спала звезда. Светилась. Голубым, ровным, тёплым. И Арсений впервые за многие годы понял, чего он хочет на самом деле. Не исполнения желания. Не спасения. Не чуда. Он хотел, чтобы Антон остался. Просто остался. Пил его чай, ел его печенье, пугал его тенью. Светился по ночам и улыбался своим странным, неземным ртом. «Я загадал тебя», — подумал он, глядя в сторону комнаты. — «Даже если не помню. Я загадал тебя. Ты и есть моё желание». За окном шёл дождь. Осенний, холодный, бесконечный. Но на душе у Арсения было тепло.