Хорошая жизнь

В квартире Леона не было индивидуальности. Ничего не указывало на то, что он выбирал мебель или цвет обоев. Обычное дело для тех, кто живёт на работе. Даже в холодильнике полки уныло пустовали, зато минибар был забит крепким алкоголем. Вероятно, Леон много пил. В одиночестве. Чего-то такого стоило ожидать. В свободное время Ада пыталась вытеснить тяжелые мысли прочитанными книгами, Леон же выбрал топить их в алкоголе. Какая разница, кто на что подсел: они оба едва ли доживут до старости. — Какая разница, — повторила Ада вслух. Она осмотрела стенд с фотографиями на стене в спальне. Маленький — лет семи — Леон с родителями; он же чуть старше, обнимающий золотого ретривера, несколько снимков с учёбы в полицейской академии, и последний, вместе с улыбающейся синеглазой девушкой c каштановыми волосами. Ада узнала её. Видела досье. Клэр Рэдфилд, ещё одна выжившая из Раккун-сити. Всех их теперь связывал разрушенный город-призрак. Услышав звук открывшейся двери, Ада села на край кровати, закинула ногу на ногу, стараясь придать позе расслабленность. Разгладила складки на юбке алого платья. Ада испытывала глупое, неуместное волнение. Она умела добиваться от мужчин всего, чего хотела, Леон никогда не был исключением. И всё же с ним не так и просто. Он — ходячая проблема с тех пор, как она поняла, что не сможет его убить. Леон появился в дверном проёме бесшумной тенью, направил на Аду пистолет. На лице мелькнуло удивление. Ожидал встретить домушников, не её. — Ада… Не ждал сегодня гостей. Она пожала плечами: — А я не из тех, кто ждёт приглашения. — И правда. Он убрал пистолет в кобуру, жадно рассматривая Аду. Она специально оделась так, чтобы свести его с ума больше обычного. Красные туфли на шпильке, маленькое, облегающее платье из тонкого шёлка, чёрные чулки и больше никакого белья. Леон с видимым усилием заставил себя посмотреть ей в глаза: — Так чем обязан? Меня заказали? Или у меня, оказывается, есть что красть? «Клоун». — За твою глупую голову, агент Леон С. Кеннеди, — ядовито сказала она, — действительно назначили награду, но она значительно ниже моего прайса. И у тебя нет ничего ценного, чтобы красть, не льсти себе. — Так зачем ты здесь? — Я предлагала тебе такую встречу, как ты захочешь, если выживешь. Считай, это она и есть. Леон недоверчиво усмехнулся: — Как любезно с твоей стороны. И чего же, по твоему, я хочу? — Меня, — просто сказала Ада. — В одних чулках. На этой кровати. Возможно, не только на ней. Зрачки Леона расширились. Он думал о её предложении, представлял… И продолжал стоять истуканом. Ада даже не удивилась: всё же она знала его лучше, чем хотела признавать. — И всё? Ты здесь для разового секса? — Что тебя так удивляет? Мы взрослые люди, ты хочешь меня, я хочу тебя. Всё просто. — С тобой никогда не было просто. Ты шесть лет предпочитала быть мёртвой для меня. О, он до сих пор обижен! Это внезапно причинило Аде боль, потому что напомнило, как сильно — до безумия — она хотела вернуться к нему в первые недели и месяцы. Всего одна ночь, а он под кожу забрался, в самое сердце проник. Но видеться с ним было нельзя по сотне причин. Тогда она решила, что оставаться мёртвой для него — подарок. Красивый жест: «проживи той жизнью, которой я никогда прожить не смогу». Увы, но Леон тоже не смог. Ему не позволили. — Я не хотела портить тебе жизнь, — спокойно призналась Ада: всё равно уже не имело значения. — Теперь моя жизнь достаточно дерьмовая, чтобы ты могла не переживать? — с едкой самоиронией спросил Леон. — Похоже на то. Не говорить же ему, что она скучала. Слишком банально, и слишком честно, гораздо честнее, чем она привыкла. Ада тосковала по нему все шесть лет, и когда в Испании взглянула в его глаза снова, то увидела в них то же самое. Тоску, которую ничем не перебить. Их привязанность — обоюдоострый нож. — У меня три условия, — Ада первая нарушила затянувшееся молчание. — Никаких разговоров о работе. Никаких обязательств. Никаких обещаний. Леон хмыкнул: — Ну, конечно. — Идёт? Леон окинул её взглядом, словно взвешивая «за» и «против». Ада не сомневалась: он уже всё решил, просто в отместку играл на нервах. Повзрослевший Леон сохранил в себе чистосердечие и стремление защитить нуждающихся, но уже не был таким невинным и открытым, как шесть — почти семь — лет назад. Слишком многое пережил. Тот мечтательный юноша из прошлого ни за что не согласился бы на секс без отношений и красивых признаний, он верил в любовь, идеализировал её, жаждал. Но годы испытаний закалили его, сделали грубее и прямолинейнее. Приземленнее. В глазах осталась всё та же синева летнего неба, но взгляд стал другим, тяжёлым и цепким. — Идёт. Мы должны пожать руки, что-то вроде? — Нет, но ты должен принять душ. Леон кивнул: — Я и собирался. Он вернулся минут через пятнадцать в одном полотенце, обернутом вокруг бёдер. Ада с удовольствием окинула взглядом его сильное рельефное тело. Он был великолепно сложен и так же великолепно тренирован. Вот хорош ли он будет в постели, большой ли у него опыт — это только предстояло узнать, и у Ады низ живота сводило от предвкушения. Она ничего не могла с собой поделать, хотела его так сильно, хотела ещё с самой первой встречи. Тогда он был робким юношей, которого легко вогнать в краску, теперь же перед ней стоял мужчина, достаточно уверенный в себе. Ну, или он старался таким казаться. На его теле — целая карта из шрамов разной давности. Один — от пулевого ранения в плечо — Ада сразу узнала. Она моргнула, прогоняя воспоминания о том, как Леон получил пулю вместо неё. Встретившись с ним взглядом, она заметила странное замешательство в его глазах. Он… передумал? — Что? — чуть раздражённо спросила она. — Просто удивлён, что ты всё ещё здесь. — Я ведь не призрак, чтобы просто так исчезать. — Ты хуже. Призраки могли бы поучиться у тебя неуловимости. Ада усмехнулась, в глубине души не чувствуя никакого веселья. — Останусь здесь, пока не получу своё. — Ты так голодна? — Да. А ты стоишь почти голый, и ничего не делаешь. Не хорошо заставлять жен… Она не договорила: он наклонился и, обхватив лицо ладонями, поцеловал. Совсем не так, как она фантазировала, не голодно, жадно и торопливо. Нет. Поцелуй был осторожным и мягким, поразительно напоминающий тот, что она подарила ему много лет назад. Но теперь инициативу проявлял сам Леон, ласково гладил пальцами её лицо, касался губ легко, будто знакомясь с ними заново. От этой нежности — ужасающей, непрошенной, невыносимой — в груди Ады стало горячо и тесно. Из горла вырвался звук, похожий на всхлип. Серьёзно? Почти невинный поцелуй сделал с ней вот это? Она почувствовала улыбку Леона на своих губах. Стукнула кулаком в плечо, чтобы её стереть: — Это случайность. — Надеюсь, она повторится. Он поцеловал её за ухом, коснулся языком особенно чувствительного места возле мочки. Ада шумно выдохнула и запрокинула голову, давая доступ к шее. Леон покрыл её поцелуями, спускаясь вниз, к ключицам. Его ладони легли ей на плечи, пальцы нырнули под тонкие бретельки платья и замерли. — Можно тебя раздеть? Ада усмехнулась немного удивлённая: — Я думала, это очевидная часть программы. Он заглянул ей в глаза, серьёзный и возбуждённый: — Хочу слышать твоё согласие. Леон такой Леон… И его осторожность, его внимание на самом деле одна из самых сексуальных вещей, которые с ней случались. — Ты можешь снять с меня чёртово платье, — выдохнула она, зажмурившись. Всё неправильно. Это просто секс. Ничего личного. Но почему-то личного через край. Ада решила не думать. Не сейчас. Леон потянул её за руки вверх, побуждая встать. Она повиновалась. Его руки быстро, но ласково прошлись по её телу: сжали грудь сквозь тонкий шёлк, очертили линию талии, легли на бёдра. Пальцы ухватились за края юбки платья и потянули вверх. Ада подняла руки, помогая с себя его снять. Платье было отброшено в сторону. Ада решила не оставаться в долгу и стащила с Леона полотенце. И ох, он вполне себе большой мальчик. Она предвкушающе прикусила губу, рассматривая его крупный, крепко стоящий член. Волосы на лобке и яйцах были светлыми, немногим темнее тех, что на голове. — Нравится то, что ты видишь? — хрипло спросил Леон, прекрасно зная ответ. — Вполне, — согласилась Ада. Леон снова поцеловал её, на этот раз откровенно, требовательно, лаская языком её рот так, что у неё едва не подкосились ноги. Ей определённо стоило перестать течь по нему, как шестнадцатилетней гормональной девчонке, но с собственным телом совладать пока не получалось. Она обвила его шею руками, притягивая к себе ближе, истекающая смазкой головка члена уткнулась ей в живот. Леон прерывисто выдохнул ей в губы, и она ладонями уловила лёгкую дрожь возбуждения. Ох, невозможно терпеть! Ада собиралась затащить его на постель, но Леон покачал головой: — Подожди. Возьму презервативы. — Я на таблетках, — сказала она, сама от себя не ожидая. — И я чиста. Леон посмотрел на неё удивлённо. Вообще-то она не спала с мужчинами без резинки, таблетки были лишь дополнительной страховкой. Но с Леоном иначе… Его отчаянно хотелось заполучить вот так, без ничего, тело к телу, кожа к коже. И чтобы он кончил прямо в неё. Должна же быть у неё — да и у него — компенсация за почти семь лет томления. Если Леон, конечно, не против, потому что всё упиралось в доверие, а с доверием у них было сложно. Повисшее неудобное молчание это подтверждало. Но затем Леон уверенно и спокойно сказал: — Хорошо. Он подхватил её под ягодицы, уложил на постель. Нависнув над ней на вытянутых руках, Леон заглянул ей в глаза и сказал: — Ты самая красивая женщина из всех, кого я когда-либо видел. Ада усмехнулась: — Я знаю, что ты так думаешь, — она сдавила коленями его бёдра и капризно сказала: — Хватит уже тянуть. Он нырнул рукой к ней между ног и пальцами собрал влагу между складок, не забыв легко, дразняще погладить клитор. Ада застонала и вскинула бёдра в неосознанной попытке угнаться за прикосновением. Леон самодовольно улыбнулся: — О да, ты очень голодна. Прежде, чем она успела что-либо ему ответить, он втянул её в глубокий поцелуй. Рукой, влажной от смазки, он погладил её бедро и закинул ногу себе на спину. Вторую Ада закинула сама и легко прикусила его нижнюю губу. В голове билось «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», она держалась изо всех сил, чтобы не попросить вслух. Леон оторвался от её губ, посмотрел с нежностью, от которой кольнуло в груди. Ада подумала, что он непременно скажет какую-нибудь глупость, и да, она слишком хорошо его знала. — Я скучал. «Я тоже», — подумала она и сжала губы, чтобы не ответить вслух. Сентиментальность им ни к чему. Они просто занимались сексом. Закрыть физическую нужду — то немногое, что им доступно. Леон поцеловал её в лоб, поймав на хмурой задумчивости. — Ты готова? — Сам знаешь, что да. — Всё ещё предпочитаю слышать, — сказал он и качнул бёдрами, плавно входя на всю длину. Ада зажмурилась и выгнулась, не сдержав стон. Хорошо, очень хорошо, — прям до вспышки перед глазами, — чувствовать его наконец в себе. Леон принялся двигаться в ней неторопливо, но размашисто, глубоко, наращивая темп постепенно. Ада пальцами цеплялась за мускулистую спину, подавалась бёдрами навстречу; она ощущала себя невероятно чувствительной и наполненной, но пламя, которое в ней разгоралось, требовало большего. — Быстрее, — выдохнула она, забывшись, — ну же, Леон, быстрее. — Видишь, — хрипло отозвался он, — просить несложно. Она бы стукнула его, но он ускорился, выбивая из неё дыхание и мысли. Глубокие, быстрые толчки отзывались болезненно острым удовольствием, которого становилось слишком много. Аду стремительно несло к оргазму, который она хотела отсрочить, но не могла. Зато Леон смог: неожиданно замедлился, затем остановился, уронив ей голову на грудь. Он не кончил, Ада чувствовала насколько твёрдый член внутри неё. Она поёрзала, едва не хныча от досады. Немного, ей не хватило совсем немного, и в то же время она радовалась, что сладкая пытка получит продолжение. — Колени, локти, — сказал Леон, и она до смешного быстро повиновалась, слишком сильно желая вернуть его себе и в себя. Дождавшись, когда она займёт указанную позу, он положил ладонь на лопатки, побуждая сильнее прогнуться в пояснице. Руки легли на бёдра. В этот раз он принялся толкаться в неё сходу нетерпеливо, беспощадно, именно так, как нужно. Ада стонала в голос, больше не пытаясь сдерживаться, Леон стонал тоже. Ей нравилось слышать его и свой голос, шлепки тела о тело, скрип кровати. Идеальный хаос. И слишком, слишком много удовольствия. Казалось, ещё немного — и оно убьёт. Лучшая смерть из всех возможных! — Пожалуйста, — попросила Ада, понятия не имея, о чём именно просит. Леон не стал ничего спрашивать, скользнул рукой к ней между ног и начал мягко, но торопливо кружить пальцами по клитору. Ада вскрикнула, и то ли руки ослабли, то ли Леон сильнее надавил ладонью на плечо, но она легла грудью на одеяло. Трение сосков о ткань лишь добавило ощущений, которых и так было с головой. Она слишком чувствительная и слишком податливая, и Леон не давал ей пощады, не сбавлял сумасшедший темп. Кровать под ними ходила ходуном, и мир под сомкнутыми веками дрожал, готовясь взорваться. Оргазм накрыл с головой. Ада вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку. Леон на время замедлился, переместил руку с клитора ей на живот, погладил снизу вверх, а затем потянул вверх, вынуждая снова упереться локтями в одеяло. Что ж, никакой пощады для уставших. Ада хотела сказать это вслух, но дыхания не хватило, и она выдохнула лишь короткое: «Давай». Она всё ещё хотела его, даже если получила своё сполна. Он поцеловал её между лопаток, положил руку на плечо и медленно толкнулся в неё, снова заполняя собой. Ада ахнула, прогибаясь в пояснице. — Хорошо. Ты так хорошо принимаешь, — Леон потрепал её по волосам. — Хорошая девочка. Ада не сдержала короткий смешок. Как глупо. Она, чёрт возьми, любила его глупости. Думать об этом было нельзя, и Леон так вовремя начал в ней двигаться, быстро и хаотично, отвлекая от любых мыслей, снова толкая в пучину удовольствия. Она догадывалась, — знала, — что он будет хорошим любовником, и всё же действительность превзошла ожидания. — Можно кончить в тебя? — хрипло спросил Леон. — Да, — согласилась она, не задумываясь, — да, пожалуйста. Именно этого она и хотела. И когда почувствовала, как его член начал пульсировать внутри, ахнула, поняв, что собственные мышцы начали сокращаться. Она принялась пальцами торопливо водить по клитору, чтобы не упустить повторную разрядку. Оргазм накрыл слабый, но приятно опустошающий. Тело стало совсем ватным. Ада растянулась на одеяле рядом с Леоном, чувствуя, как его сперма вытекает из неё. Тело стало ватным, разнеженным, между ног приятно саднило. Какое-то время они так и лежали, восстанавливая дыхание. Леон её не обнял, но она спиной чувствовала на себе его взгляд. О чём он думал? Ада не хотела знать. Лишь бы не жалел о случившемся, потому что какой смысл? Она никому не расскажет, останется его грязным секретом. Ей нравилась мысль, что у такого хорошего правильного мальчика есть постыдная тайна, связанная с ней. Как будто она сделала что-то, чего другие не смогли, как будто стала чертовски особенной для него. Возможно, всего лишь испортила его. Она умела пробуждать в людях, особенно в мужчинах, плохое. Леон, казалось, сильнее этого. И всё же он с ней переспал… — Можешь остаться на ночь, — предложил он, когда Ада повернулась к нему лицом. — Нет уж. Не в моих привычках. — А что в твоих привычках? — в его взгляде проскользнуло что-то болезненное. — Исчезать на годы? — Возможно. Он вздохнул. — Ясно, мог и не спрашивать. Она села на кровать, бросила на него взгляд через плечо: — Примешь со мной душ? И как знать, может, я соглашусь на второй раунд, ты оказался не так уж плох. Леон усмехнулся: — Ты кончила дважды за один заход, совершенно точно, я не так уж плох. — Подловил, — она подмигнула ему. — Так ты идёшь? — Конечно. Они занялись сексом ещё два раза: в душе и на кухне. Леон предложил ей ужасный пакетированный чай, на что Ада лишь рассмеялась. А вот от него самого она отказываться не стала. Одевалась потом в полной тишине. Она не хотела уходить, он не хотел отпускать, и поэтому угрюмо молчали оба. Им не впервой.