Божество Справедливости

— Отец?! Матушка?!  — Советник?!    В глазах Лан Цяньцю отразился ад. День, который должен был стать если не лучшим, то одним и лучших дней жизни, был нагло окроплен кровью. Кровью всех его родственников, друзей, знакомых. Принц подбежал к своему Наставнику, который невозмутимо что-то делал в центре зала. — Советник, что тут прои...? Клинок в груди его отца остановил вопрос. Бросившись к трупам своих родителей, принц неистово закричал. Попытки восстановить самообладание кончились крахом. Лан Цяньцю ничего не смыслил в медицине, но мог предположить, как проверить, жив человек или нет. Схватив запястье отца (непозволительная фамильярность, но кто бы мог упрекнуть его) принц понял, что пульс проверять бесполезно. Рука была холодная. Сколько этот мерзавец стоял над остывшим телом с мечом, наслаждаясь таким видом? Встав на дрожащих ногах, Лан Цяньцю обернулся на своего Наставника. — Почему ты их убил? Что тебе сделала моя семья? Советник смотрел в небо, не обращая внимания на ученика. — Странные тучи…— прошептал он. Но Лан Цяньцю услышал. — Тучи? Тебя сейчас озаботили тучи? Взгляни мне в глаза и скажи: чем моя семья заслужила ЭТО?   Надрывные нотки в голосе принца с каждой секундой становились все слышимее. Чуть ли не плача, он схватил первое попавшееся оружие: — Либо отвечай, либо я… — голос Лан Цяньцю дрожал, язык заплетался, а слезы застилали глаза, но, проглотив ком в горле, он продолжил, — я тебя убью! И теперь Фан Синь обернулся. Ни единого слова не сказав, он раскинул руки в сторону, открыв беззащитную грудь. С навыками, которым научился от него принц, пронзить его, убийцу царской четы, не составит труда. — Ты серьезно? Тебе легче принять смерть, чем объясниться? — Я заслужил это, и никакое оправдание не будет столь весомо, чтобы изменить твое решение. С криком Лан Цяньцю наконец кинулся с мечом наперевес. За маской было трудно различить, но отчего-то принцу казалось, что Советник улыбается.  Клинок был в цуне от груди, когда молния разорвала Небеса. Лан Цяньцю зажмурил глаза, поэтому не смог нанести окончательный удар. И не смог увидеть, с какой ненавистью на Небесную Кару посмотрел его Наставник. Сегодня она прогадала с тем, кто был достоин вознесения. Это точно не он. Но что мог поделать ничтожный смертный против Небесного Бедствия? Приказать забрать не его, а принца? Третье вознесение Фан Синь сам для себя провозгласил самым неприятным. Небесная Кара пыталась влить в него духовные силы, необходимые для становления Богом, но он, словно разбитый сосуд, выливал эти силы обратно. Тогда Кара бушевала сильнее, буквально разрывая духовными силами. И опять эти силы возвращались. Устав от перекидывания сил туда-сюда, Небесная Кара направила их все в одно место — в шею. И тут бывший-будущий Бог затрясся, чувствуя боль и удушение. Треск — и канга немного надломилась, пропуская самое маленькое количество ци по меридианам. Впрочем, и такого результата Каре хватило, чтобы выплюнуть незадачливого небожителя на Небеса.

***

На своем веку Линвэнь повидала много вознесений, но лишь пару она могла назвать поистине разрушающими. Когда сами Небеса содрогаются от Величия нового Бога. Когда дворцы не выдерживают и падают ниц. И когда у нее на одну головную боль больше. Хотя нет, последнее соответствует всем вознесениям.    Но сейчас это что-то другое. Даже более бывалые Боги навряд ли видели такое. Это вознесение происходит со стоном всего мироздания. Возможно, этот небожитель по силе будет лишь чуть уступать Владыке.    Замки складывали как карточные домики, а долг небожителя, даже не вознесшегося, уже превзошел все разумные границы.    Вокруг главной улицы собрался небольшой ураган, окутавший человека. Гражданские Боги, что пришли посмотреть на нарушителя их покоя, но не в силах устоять, падали на колени. Их пытались поддержать Военные, но и те не справлялись, падая за ними.    Да что там за уникальная личность?    Пыль начала немного рассеиваться. Синие одеяния развевались, очерчивая хрупкую фигуру. Это точно Бог Войны? Уж слишком он… феминный и утонченный. Но взгляд на разруху вокруг развеивал все сомнения.    Ей показалось, или он сказал: «Опять»?    Первое что увидел нововознесшийся — преклонение пред ним. Хищная улыбка окрасила лицо. Что же, она поторопилась с определением «феминный».    Приглядевшись, Линвэнь спросила:    — Советник Юнаня?    Фан Синь обернулся на единственного Бога Литературы, удержавшегося на ногах.    — Бывший.    Даже невозмутимая всегда Линвэнь удивилась:    — Как это понимать?    — Знаете, я буквально только что убил всю королевскую семью. И, похоже, Небесная Кара спустилась за мной именно из-за этого. Скажите, обидно: всю жизнь самосовершенствоваться, а вознестись благодаря мечу?    — В этом есть плюсы. Чтобы приумножить силу все равно придется следовать пути самосовершенствования.    Советник засмеялся. Или насмехался. Линвэнь еще не решила, как это воспринимать.    — Но у меня ни капли сил, — он протянул запястье.    Такого просто не могло быть. Вознесение накачивает человека всей силой, что тот способен вобрать. Неужели весь масштаб трагедии не стоил того?    Запястье точно такое же тонкое, как и мужчина перед ней. И это легендарный Фан Синь?    — Нет, у Вас есть силы, но они скованы. Ваш путь запрещает использование сил?    — Нисколько.    — Тогда позвольте лекарям найти причину. Возможно это побочный эффект столь мощной Небесной Кары.     И опять этот скрипучий смех:    — Думаю, Вы меня неправильно поняли. Я знаю причину своего недуга. Вопрос в другом: в чем смысл мне находится здесь?    «Что?»    — Мне и в мире смерти неплохо жилось. А Небеса — это сбор ничтожеств, что считают себя избранными из-за благосклонности к ним судьбы. Некоторые демоны будут попринципиальней. Я знаю всего два достойных Божества: Повелительница Дождя и Владыка Линвэнь, — он окинул Богиню взглядом сверху вниз, — Точнее Владычица.    Ей совершено не нравился этот новый Бог. Слишком наглый, самовлюбленный. И слишком много знает.    — Не стоит раскидываться такими заявлениями. Так и врагов недолго нажить.    — У меня и внизу были враги. Угадайте, что сейчас с ними?    Это угроза?    Фан Синь, не дождавшись ответа на риторический вопрос, закончил:    — Все мертвы.    Это угроза.    — Желаю всего хорошего, дражайшая Цзе.    Небожитель двинулся в сторону ворот (еще вопрос, откуда он знает об их местонахождении). Линвэнь, очнувшись от потрясения, побежала за ним.    Ох, первое впечатление было обманчиво, это далеко непростой человек. И Небеса таких не отпускают.   

***

Сговорились они на том, что Советник отрабатывает долг и свергается. Конечно, это давало время для его переубеждений. Линвэнь все же наделась, что к тому моменту это будет не ее проблема. Или что его насильно низвергнут быстрее. Может проклятая канга его бы научила ценить.   Но это не все условия Фан Синя. Первое: он планировал не пребывать в Столице, а странствовать в мире смертных, а раз в неделю будет брать задания. Все молитвы с них в счет погашения долга.    И второе, самое важное: ни один Бог не беспокоит его.    На том и сошлись. Фан Синь молча прошествовал к дворцу Литературы, ни разу не свернув ни на ту улицу. Линвэнь перебирала в памяти все знакомые ей случаи низвержения. Те, что она лично видела, те, о которых читала. И из похожего могла вспомнить только два случая: принц Сяньлэ, пробывший на Небесах пол палочки благовоний.    И призрак с горы Тунлу. 

***

  Но с появлением Советника Юнаня закончились спокойные дни на Небесах. Фан Синь, похоже, не огласил еще один пункт: он будет беспокоить небожителей. Нет, все задания он выполнял добросовестно. Убийство демонов, нахождение древних артефактов, даже помощь простым людям в незаурядных вопросах сеяния и собирания урожая — все разнообразие заданий, что давала Богиня Литературы, давались ему блестяще. Но вот в свободное время он копал под небожителей. Неясно как он выбирал жертву. Оставалось только молиться, что это будешь не ты. Но кому молится, если ты сам небожитель?    Иногда это были просто постыдные подробности личной жизни, или странные увлечения. Но чаще это наказуемые преступления. И каждый раз он добивался для обвиняемых наказания похуже. В идеале требовал низвержения с Небес. Или хотя бы тысячелетнее заточение под какой-нибудь горой. Но Небесный Владыка Цзюнь У был мудр и справедлив, не давая таким жестокостям сбыться. Фан Синь грустно вздыхал и оглядывал зал суда поиске новых жертв.    В общем, слыл это Бог на Небесах как самый отвратительный и злопамятный Бог. На его фоне даже всемирно известное Посмешище трех миров, Дух Поветрия покажется подарком судьбы. Некоторые даже стали называть его Четвертым Бедствием вместо Ци Жуна.    Что удивительно, число последователей росло. Фан Синя стали называть Божеством Справедливости. 

***

Но не чужда была Советнику любовь к созерцанию прекрасного. И хоть Небесную Столицу назвать «прекрасной» он не мог — слишком вычурно небожители пытались показать свое богатство, что золотом сверкал каждый фэнь их Дворцов, — все же вид высоких зданий и праздно прогуливающихся чиновников навевали ему некоторые воспоминания. Решив, что ему необязательно уходить сразу после получения задания, Бог Войны спокойно прогуливался по Небесам. Взгляд его был устремлен ровно вперед, как подобало бы ходить царской, или приближенной к царской, особе. Откуда могли взяться такие манеры у Фан Синя, который за день до того, чтобы показаться Императору Юнани, показывал уличные фокусы? По этому поводу ходили разные слухи. Например, что узурпатор, желавший избавиться от королевской четы, убил Фан Синя в тот день, когда тот спас маленького принца, да и подменил его. Лица загадочного развлекателя никто не видел, и подтвердить что, это именно тот Фан Синь никто не мог. Кто-то считал, что Фан Синь изначально был недоволен правление нынешнего Императора, но возлагал надежды на Лан Цяньцю, поэтому напросился к нему в Наставники, и воспитывал мальчика жестоким и грубым человеком, убийство для которого — пустяковая мера наказания. Кто-то клялся, что за серебряной маской прячется демон, но его сразу затыкали. Не мог демон вознестись. Почти дойдя до улицы Шень У, Советник остановился. Именно на том месте, где он сейчас стоит, когда-то располагался Дворец Сяньлэ. Тогда он был под стать всем Дворцам: кричащий о самовлюбленности и высокомерности небожителя, проживавшего там. Тогда юный наивный принц еще был почитаемым Богом. У него даже были служители Нижних Небес. Как бы не отрицал Се Лянь тогда очевидного, сейчас Фан Синь понимал, что друзьями их можно было назвать с натяжкой. Статус Наследного принца, а потом Бога Верхних Небес всегда их четко разделяли. Он относился к слугам лучше, чем многие, кто даже имен своих прислужников мог не знать, но все еще это было далеко от дружбы. Но тридцать лет река течет на восток, тридцать — на запад: теперь он был несравненно ниже своих бывших подчиненных. Удивительно, что за пять веков здесь не был построен новый замок какого-нибудь зазнавшегося чиновника. Мысль о том, какое это хорошее место могло быть для дворца своего ученика Фан Синь решил опустить. Советник развернулся и направился к выходу со Столицы. Дорога к Арке, через которую можно спрыгнуть в мир смертных была более всего знакома Фан Синю. Поэтому когда на его пути возникло неожиданное препятствие, в виде Бога Войны Запада, Наставник просто попытался его обойти, не предпринимая попытки узнать, чего от него хочет этот мальчонка. — Стой, — крикнул Цюань Ичжень.    И этот небожитель вновь вырос перед ним, словно сталагмит. Лениво подняв глаза (даже это несуразное дитя его выше), Фан Синь вопросительно склонил голову.   — Я бросаю вызов.    — Мне?    — Да! — уверено крикнул Бог.    — Ты не боишься? — усмехнулся Фан Синь.  — Чего? — Ты представляешь, какой позор: известный Бог Войны, покровительствующей целой стороной света, и проиграет такому ничтожному бессильному небожителю? — Почему это я тебе проиграю? — Потому что для меня будет позором проиграть какому-то мальчишке. Вокруг них уже стала собираться толпа небожителей. И многие услышали последнюю фразу Фан Синя, сразу начиная ее бурно обсуждать. Да что о себе возомнил этот выскочка? Не все бывалые Боги Войны решились бы сойтись в схватке с пылким юношей. Как бы ни принижались его умственные способности, сила компенсировала все сполна. Да и мальчишкой для Фан Синя тот считаться не может, ведь будет на век старше. Цюань Ичжень не был охвачен обидой, но все еще хотел драки: — Так ты принимаешь вызов? — А с чего ты меня так хочешь вызвать на бой? Я тебе, вроде, еще ничего не успел сделать. В словах чувствовалась угроза. Которую Циин не заметил: — Ты поступаешь подло! Если у тебя есть к кому-то претензии — скажи прямо! — Но чем я поступаю подло? Я обличаю правду и пытаюсь добиться справедливости. Или думаешь, что если бы я полоумно бегал по Небесной Столице и бросал всем вызовы, то добился бы большего? Цюань Ичжень уверенно кивнул. — Ты напоминаешь мне моего ученика, — с ностальгической улыбкой сказал Фан Синь. — Хорошо, я принимаю вызов. Только что мне принесет победа? Что проигрыш? Циин на секунду замер. — Вижу, что ты так далеко не думал. Давай так: кто проиграет — того низвергнут. По толпе небожителей прошел испуганный ропот. Фан Синь уже понял, что слова о низвержении имели магический эффект повергать в ужас весь Небесный пантеон, но этот небожитель не был похож на того, кто боится потерять насиженное место. — Хорошо. — Постойте, Ваше Превосходительство Циин, — крикнул кто-то из толпы. — Не верьте этому подлецу! Он и так хотел низвергнуться, проигрыш не станет для него трагедией! Все тут же подхватили это восклицание. Ведь точно, этот Фан Синь и не хотел своего вознесения (глупец), и условия спора нечестны.   Но самого Фан Синя, ровно как и Цюань Ичженя, не волновали эти восклицания толпы небожителей. Советник встал, расслабленно положив руки за голову. Рукава мантии скатились, обнажив узкие руки скорее каллиграфа, чем воина.    — У тебя нет меча?    — Есть. Просто чтобы победить тебя, мне меч не нужен.    Циин, не в силах терпеть, кинулся в атаку. Боги Войны должны иметь превосходное зрение, чтобы внимательно следить за атаками противников. Боги Литературы должны иметь превосходное зрение, чтобы быть внимательными к деталям, которые обычные люди не замечают. Но никто не мог поклясться, что увидел дальнейшие пару секунд верно. Может это групповая галлюцинация? Морок? Проклятие демона? Такого просто не могло быть! За один вздох Цюань Ичжень преодолел расстояние до Фан Синя и занес меч для удара. Советник же не двигался, лишь взглядом провожая клинок, нацеленный в плечо. Но когда между лезвием и плотью не смог бы поместиться и волос, Фан Синь резко отпрыгнул и схватил клинок. Вырвав его из рук Бога Войны, Фан Синь переломил меч на две части и рукоятью ударил Циина. Все Боги с содроганием ждали. Ну вот, сейчас Бог Запада поднимется, и нанесет новый удар. Сейчас. Сейчас! — Он без сознания. — констатировал Фан Синь и обернулся в сторону Дворца Линвэнь, — И передайте Его Превосходительству Циину, что ему не нужно низвергаться. Я правда не ожидал, что он обладает настолько незаурядными способностями. Небесам будет прискорбно потерять такого прекрасного небожителя. Бабочка, не замеченная Богами, улетела в никуда.   

***

— Линвэнь! Фан Синь ходил в библиотеке, силясь найти небожительницу. Один из служителей Средних Небес (Фан Синь мог спорить, что глупые Небесные чиновники, устроившие огромное собрание и собравшие всех коллег только лишь для того, что переименовать Нижние Небеса в Средние, удостоились очень красноречивого взгляда от Цзюнь У) сказал, что она была где-то тут. За подсчет его долга отвечала она, и ему непременно нужно узнать, ляжет ли на него еще и оплата сломанного меча. — Линвэ-э-энь! — Да-да? — раздался восклик с дальнего конца библиотеки. — У меня вопрос: если я подрался с небожителем и сломал его меч, мне нужно это оплачивать? Фан Синь подошел к одному стеллажу. К нему была приставлена лестница, где на самом верху расположилась Линвэнь, копаясь в свитках. — У Вас что-то случилось? — Да. Я не могу найти один документ. Я точно помню, что клала его сюда! — А что за документ? — Ничего серьезного, информация по одному заклинательскому Ордену, Вы его еще не застали и навряд ли знаете о нем. — Свиток об Ордене… — пробормотал себе под нос Фан Синь, а потом спросил у Линвэнь: — А как он выглядел? — Бумага пожелтела от времени и в конце была красная печать, больше ничем от других свитков и не отличается, — по привычке выдала Богиня, а потом подозрительно спросила, — А Вам зачем? — Да ни зачем, простое любопытство,— Линвэнь уже спустилась с лестницы и встала перед Фан Синем. — Так что Вам было нужно? — Если я сломал меч небожителя, я должен за него платить? — Смотря, что скажет по этому поводу небожитель. Идите, спросите у него, — на грани учтивости и грубости ответила Линвэнь. — Я не могу, он без сознания. — В каком смысле «без сознания»? — Я его ударил этой рукоятью, — Фан Синь поднял руку с одной половиной меча. — Вы ударили небожителя рукоятью его меча? — Да, — невозмутимо подтвердил Советник. Богиня Литературы мгновение ошарашено на него смотрела, после чего вздохнула: — Ладно, я разберусь, можете идти. — Спасибо.

***

На Небесах Фан Синя не любили — он это знал. На земле Фан Синю поклонялись — он это тоже знал. Но он даже предположить не мог, что прямо сейчас два Непревзойденных, ранее смотревших на Фан Синя с лёгкой усмешкой, заклеймив статус Четвёртого Бедствия навсегда безнадёжным, обсуждали его со всей серьезностью.   — Ты уверен, что он не использовал какого-то скрытого приема? — Хэ Сюань со скукой крутил палочку в руке.    — Сам посмотри, — угрюмо отозвался Хуа Чэн. Серебристая бабочка подлетала к Черноводу и села на лоб. Весь «бой» длиной в пару секунд, отразился в сознании демона.    — Хммм.… — промычал Хэ Сюань, дожевывая булочку. — И что думаешь делать?    Улыбка растеклась по лицу Хуа Чэна, обнажая маленькие клычки:    — Давно стоило проведать этого Советника Фан Синя.    Хуа Чэн никогда не был просто жесток ради жестокости. Если бы этот Фан Синь просто медленно очищал Небеса от сброда, то Непревзойденные не стали бы его трогать. Но Хуа Чэн помнил, что Его Высочество помиловал людей Юнаня. И если Его Бог хотел, чтобы люди там жили спокойно, то никто не должен был этому намерено мешать.     И все же, мир демонов не успел вмешаться в судьбу бывшего Советника Юнаня.     По его душу явились раньше.   

***

Новый грохот огласил Столицу. Линвэнь молилась на то, чтобы это был обычный Гражданский Бог. Ее мечтам не суждено сбыться. Подойдя к площади, на которую возносились Боги, она вновь почувствовала оглушающую силу Небесной Кары Бога Войны. Обессиленный работой и недосыпаниями организм не выдерживал, и она чуть и вправду не упала, но тут ее под локоть подхватила сильная рука, помогающая устоять. Линвэнь благодарно кивнула Фан Синю и подошла к новому Богу.   — Поздравляю с вознесением, Наследный принц Юнани.   — Приветствую, — сказал слегка растерянный юноша. Глаза бегали по Столице, пока не зацепились за знакомую маску.    — Советник, — прорычал принц.    Раздались медленные, насмешливые хлопки:    — Поздравляю с вознесением, Ваше Высочество.    Лан Цяньцю выкинул меч и ринулся сквозь толпу.     — Ваше Высочество, Вам следует успокоиться, — Фан Синь схватил ученика за плечо, — Я понимаю, что Вы горите местью, но совершать ее посреди Небесной Столицы неправильно. — Неправильно? — заголосил принц, — А убивать моих родителей правильно? Он вновь замахнулся, но Советник перехватил меч. Сжимая его голой рукой, Фан Синь прорезал ладонь до кости, из-за чего Небеса все же омрачились кровью. И тут небожители, словно быки, которым показывают красную ткань, начали голосить: — Ученик ничем не лучше учителя! — Какая наглость — ворваться на Небеса и сразу ринуться в драку! — Так недалеко и кончить как другой Наследный принц, вознесшийся в семнадцать!   Шум криков прервало появление Императора. Все склонились в поклоне, даже равнодушный к приличиям Фан Синь грациозно согнулся. Длинные волосы закрыли части лица, которые не закрывала маска.     — Что тут происходит? — Цзюнь У прошел в центр толпы.    — Владыка! — Лан Цяньцю подбежал в центр образовавшегося круга, — Советник Фан Синь убил моих родных, принёс беду в мою страну. Я намерен вызвать его на смертельный поединок, и прошу Владыку сегодня стать тому свидетелем и судьёй!    Линвэнь издала страдальческий вздох. Мертвого небожителя им не хватало. Хотя, если бы Лан Цяньцю победил, всем стало бы легче.    Многие небожители получали свои статусы, идя по головам людей, что они только убили. Но еще никто не получал по заслугам по настоящему. Кто ожидает, что человек, которому ты сделал плохо, вознесется?    Похоже этот чудак. Он светился при взгляде ученика, а глаза сияли гордостью.     — Давайте пройдем во дворец Шень У. Соберите срочное собрание, — Линвэнь начала руководить всем этим хаосом.    — Я не хочу ждать! — начал кричать принц, но тут рука опустилась на его плечо.    — Терпения, Ваше Высочество, — Фан Синь встал за его плечом. И хоть ученик давно стал выше своего учителя, старший будто возвышался над младшим.   

***

Через половину палочки благовоний все уже стояли в главном зале. Посередине стояли две фигуры. Фан Синь, нисколько не волнуясь о своей судьбе, откровенно зевал, и только внимательная Линвэнь могла заметить, с какой тревогой Наставник кидал взгляды на бывшего ученика.   — Фан Синь, — обратился Владыка, — ты признаешь свою вину?    — Да.    — Но за что? — Лан Цяньцю вновь вышел из себя, — Что тебе сделали мои родители?    Фан Синь гордо (или трусливо) промолчал.    — Ты соглашаешься на наказание, предложенное принцем?    — Да. — ответ стал для всех неожиданностью. Он не будет даже пытаться оспорить свою участь? Или он планирует закончить с тем, что не доделал в смертном мире — убить своего ученика? — Но есть пару проблем.   — Каких же? — Лан Цяньцю уже был в гневе.    — Сойтись со мной в схватке у тебя не выйдет. Ты проиграешь, — Фан Синь обернулся на бывшего ученика. Впервые в его глазах отразилось что-то похожее на… боль? — и умрешь.    Слово разбилось о стены зала. Хоть Фан Синь и был сильным противником, никто не воспринимал его в серьез.    — Не важно, каков будет итог, жизнь или смерть! И я не нуждаюсь в твоих уступках.    На мгновение воцарилась тишина. Фан Синь, подумав о чем-то, потянулся к своему лицу. Его рука немного дрогнула в нерешительности.     — Я живу намного больше твоего и многих здесь собравшихся. Я имел честь сражаться с демоном уровня Непревзойденный, — где-то фыркнул Повелитель Земли, но никто не обращал на это внимания. Всем было интересно, что еще выдумает этот Фан Синь, — и самим Императором. Я вознесся три раза. Людей, достойных сражаться со мной на равных во всех трех мирах можно пересчитать по пальцам одной руки. Думаешь, ты среди них?    Маска слетела с лица Советника. Некоторые небожители округлили глаза, а Мин И подавился сухариками которые ел. Даже Цзюнь У задержал дыхание.    — И самое главное: чтобы ты не делал, я не могу умереть, — следом за маской слетела лента, закрывающая его кангу.