Let's fuck up the friendship

      Зрелище было красивым. Мускулистое, подтянутое тело Феликса приковывало взгляд. Красные волосы создавали контраст с черной рубашкой, которая одним движением спала с плеч. И еще лучше вишневые пряди подчеркивали золотистую кожу Феликса.              И это сводило с ума Чанбина.              Младшего хотелось пометить, укусить, довести до слез самыми откровенными ласками. Хотелось трахнуть, окрасить его белыми нитями спермы, размазать, втереть свое семя в его кожу.       

~*~*~*~

      Начало февраля было убийственным. Мемберы выползали из танцевальных залов, а одежду на них можно было выжимать. Запись альбома отложили, так как сил ни у кого не было. Подготовка к туру шла полным ходом, поэтому спали все чуть ли не стоя. Вырубались везде: в авто по дороге куда-то, в креслах стилистов, в комнатах отдыха.              Во всем этом хаосе выделялись Джисон и Феликс. Если в одного будто демон вселился и он строчил новые рэп-куплеты в любую свободную минуту, то Феликс просто сиял, как стоваттная лампочка.              Плотное расписание не давало возможности нормально отдыхать, и Феликс беспокоился поначалу, что повторится ситуация как в декабре.              Но Чанбин об этом позаботился. В своей собственной манере.              Сначала он умыкнул его из общежития поздно вечером и повез в кино на ночной сеанс. Феликс как-то морально перезагрузился, выбравшись из дома и посмотрев фильм. Несмотря на позднее время, когда Чанбин вернул его в общежитие, Феликс чувствовал прилив сил. Он хорошо спал той ночью и утром проснулся отдохнувшим.              В другой раз Чанбин написал поздно вечером, что соскучился. Феликс подумал и позвал к себе переночевать. Это было интригующее. Он впустил Чанбина в дом, когда уже все спали, и уехал тот рано утром до того, как все проснуться.              — Серьезно, Ёнбок-и? Дакимакура с моим лицом? — только и хмыкнул Чанбин, когда увидел постель Феликса. — Так ты не шутил тогда на съемках «2 kids show».              Феликс не ответил, но полез обниматься.              — А когда говорил, что я тебе нравлюсь?              Кажется, кто-то смущен, подумал Феликс, глядя на румянец на щеках хёна. Он снова не ответил, но прижался крепче. Феликс не был готов говорить о чувствах и симпатии. Не так быстро.              Дакимакура в ту ночь ему не понадобилась. Ведь настоящий Чанбин лежал рядом, позволял закинуть на себя ноги-руки и обнимал так крепко, будто боялся, что Феликс исчезнет прямо с комнаты.              Они не делали ничего интимного, но разделили ночь на двоих. И это воспоминание грело Феликсу сердце.              А еще Чанбин делал то, что действительно эмоционально заряжало Феликса, — он общался.              Для этого не нужно было скрываться от мемберов, не нужны были особые условия. Чанбин и Феликс много болтали о своей жизни и увлечениях в любое время. И оказалось, что Феликс многое не знал о своем хёне.       Это был человек-скала, человек-стабильность. У Чанбина на любую тему было сформированное мнение, но одновременно он был открыт узнать что-то новое и прислушивался к словам Феликса. Если поначалу сам Феликс считал себя более легкомысленным, не так глубоко думающим по сравнению с хёном, то постепенно это нелепое чувство начало его отпускать. Он сам открывался больше, не стеснялся делиться своими соображениями, какими бы глупыми они не могли бы показаться со стороны.              Чанбин понимал. Никогда не смеялся над ним, но поддерживал шутки или игривый флирт.              Феликс лучился счастьем. Оно переполняло его и выплескивалось через край. Его силы были будто бесконечны, и для каждого мембера Феликс находил поддерживающее слова и улыбку. На него одного будто не давил пресс работы.              Еще никогда подготовка к мировому туру не была для Феликса связана с настолько приятными воспоминаниями, как сейчас.              И моментами Феликсу казалось, что за ним… ухаживают? Не просто заботятся как о друге, мембере. Прослеживался романтический подтекст в небольших подарках или подсунутом в сумку любимом шоколаде. Феликс не ломался и не отказывался. Ему было приятно внимание, и он умел его принимать.       

~*~*~*~

      А еще в начале февраля он узнал, что бывает, когда у Чанбина отказывают тормоза в голове.              Хён зажимал его буквально везде.              Сначала Чанбин будто прощупывал почву и иногда незаметно тискал Феликса за талию, бедра или руки. Это было похоже на их обычные дружеские взаимодействия, но темные глаза Чанбина… пронзали. Внутри Феликса быстро разжигался огонь, стоило только Чанбину запустить ладонь под кофту младшего и огладить поясницу над ремнем джинс.              Дальше это не заходило, и Феликс бесился. Он пару раз словил стояк в публичных местах, и теперь надевал исключительно длинные свитера и худи. Узкие джинсы были позабыты в шкафу, на их место пришли карго. Айэн завистливо вздыхал, глядя на них, а Феликс думал что-то вроде «Знал бы ты, Чонин, зачем мне такие широкие штаны…»              Через неделю такого ритма Чанбин перешел к более откровенным вещам. Однажды Феликс просто хотел сходить за кофе в кафешку на третьем этаже JYP, когда хён затащил его в небольшую комнату для практик, и — не включая свет, но не забыв запереть дверь, — прижал к стене, развел коленом ноги Феликса и прижался.              От такого старшего у самого Феликса в голове будто какой-то тумблер щелкнул, переходя из режима «рабочий» в «хорни». Хотелось скулить и тереться пахом о твердое бедро Чанбина. Кажется, именно это он и делал минут пять, пока они оба не нашли в себе силы оторваться друг от друга.              — Блядь, ну не здесь же, — прохрипел Феликс, отталкивая хёна. — Давай я приеду вечером к тебе?              — Да я рехнусь до вечера. Ты себя сегодня вообще в зеркало видел, Ликси? — голос Чанбина был низким и возбужденным.              Польщенный, но непреклонный Феликс тогда смог остановить их обоих и даже сходил за кофе. Каким чудом его выдержка не дала сбой, он и сам не понимал.              В другой раз Чанбин сам отвозил его из студии в общежитие поздним вечером, и они очень быстро и страстно передернули друг другу на заднем сидении машины. Адреналин зашкаливал, гормоны били в голову, и удерживаться не было ни сил, ни желания.              С каждым новым контактом их голод только разрастался. Любое касание, любой случайный взгляд трактовались неоднозначно и заводили.              Однажды они в край ебнулись и позажимались в туалете ресторана, куда пошли всей группой поужинать после дэнс-практики. До конца дело не довели, не было времени, но облапали друг друга и Феликс получил красивый розовый засос пониже соска.              И Феликсу реально нравилось! Они вели себя глупо, необдуманно, но все происходящее чертовски будоражило воображение и разгоняло кровь. Феликс буквально сиял, получая столько внимания и неприкрытого желания в свой адрес от обычно сдержанного Чанбина.              Пока им удавалось не отключать мозги и скрывать все от мемберов и команды. Они были аккуратными, не хотели создавать проблем и порождать слухи. В их работе это ни к чему.              Если Джисон и Минхо-хён справились, думал Феликс, то и у нас получится. Мы же не идиоты.       

~*~*~*~

      Все чуть не вышло из-под контроля, когда Феликс вспомнил о своем чек-листе в телефоне. Там оставался один пункт, который, как он думал, будет контрольным выстрелом в голову хёна и тот наконец-то официально предложит встречаться.              Феликса немного раздражал неопределенный статус их отношений. Хотелось быть уверенным, что между ними все серьезно с обеих сторон, и Чанбин в один прекрасный день не скажет, что с него достаточно.              На следующий день у них ранний вылет в Бангкок, откуда стартовал третий мировой тур. Компания дала им выходной. И Феликс убил полвечера, делая фотографии.              Закрыть дверь. Приготовить штатив, телефон, неоновую подсветку, темное покрывало на кровати. Легкий мейкап. Джинсы прочь, рубашку расстегнуть. Руки украшали металлические холодные змеи — подарок Чанбина на Новый год.              Последний дерзкий аксессуар Феликс долго крутил в руках, а потом решил, что была не была!              Просматривая получившиеся снимки, Феликс остался доволен. На его щеках пылал румянец, но… Но.              Феликс был рисковым парнем.       

~*~*~*~

      Первое фото он отправил, когда вся группа и команда расположились в зоне ожидания посадки в аэропорту Инчхона. Чанбин сидел рядом с Джисоном, слушал музыку в наушниках и что-то листал в телефоне. Феликс же расположился напротив. Он съехал по сидению вниз, свободно развел бедра и расслабился. Сегодня он был чертовски хорошо одет благодаря стилистам Луи Виттон, и красные пряди волос падали на лоб. Он знал, что новый цвет волос нравится не только фанатам, но и любимому хёну.              На отправленной фотографии красные волосы выглядели еще темнее в неоновом освещении. Фиолетовые отблески красиво оттеняли мышцы на груди и животе, черная рубашка подчеркивала красоту кожи. Тонкие пальцы, украшенные колечком-змеей, касались пухлых приоткрытых губ, увлажненных бальзамом.              Это было уже не скромно, но еще не пошло.              Чанбин открыл какао-толк и завис. Долго смотрел на фото, склонив голову. Потом поднял голову и одарил Феликса очень. тяжелым. взглядом.              По рукам Феликса пробежали мурашки. Внутри разливался азарт вперемешку с игривым возбуждением. Он не отводил взгляд, а затем подмигнул. Маска скрывала улыбку, но глаза выдавали его с потрохами.              Он чувствовал себя трикстером. Он ощущал свою бесконечную власть над Чанбином. И это был кайф.              Весь день Феликс держался на расстоянии, в безопасной близости к кому-то из других мемберов, и обходил Чанбина за милю. Каждые два часа присылал новую фотографию. И наслаждался, когда его раздевали взглядом.              Глаза Чанбина обещали отомстить.              Он ничего не отвечал на фото, но просматривал их сразу, как получал.              Сборы перед концертом, саундчек и мейкап прошли легко. У всех мемберов было очень хорошее настроение, они предвкушали первый в этом году большой концерт. Команда суетилась вокруг, проводя последние приготовления.              Но вот концерт…              Похоже, все либидо Чанбин выплеснул в эти четыре часа. Его рэп был особенно агрессивным и жестким, строчки разрезали воздух. Каждое движение хореографии выполнял резко, с силой. Улыбка сияла, как никогда прежде.              Фанаты захлебывались восторгом. Феликс захлебывался слюной.              На сцене они только однажды столкнулись взглядами во время исполнения танца.              Тебе конец, было написано в этом взгляде.              Упс. Похоже, он случайно активировал dark mode самого Чанбина.       

~*~*~*~

      Иронично, но в соседи по комнате ему достался Джисон.              — Махнемся комнатами?              — Поменяемся номерами?              Они неловко рассмеялись. Феликс прикусил губу и потер покрасневшее ухо.              — Слушай, Джисон, я хотел поговорить… Если ты не против.              — Без проблем, бро. В чем дело?              — Ну, знаешь, мне нужен вроде как совет… интимного плана.              Друг кивнул. Он выглядел открытым к разговору, но Феликс не знал, как подступиться.              — Так… Ты и Минхо-хён… — Феликс смущенно потер нос. — Получается, ты как бы… актив?              — А ты что, за традиционные ценности — кто старше, тот и сверху? — хмыкнул Джисон.              — Нет! — тут же поспешил убедить его Феликс и замахал руками. — Ничего такого. Это вообще не мое дело. Просто… Ну, я хотел попросить у тебя совет.              — Я весь во внимании. И расслабься.              Феликс думал, что разговор будет более неловким. Но за пятнадцать минут Джисон успокоил его, дал пару советов, как сделать первый секс более приятным и безопасным и какие позы стоит выбрать. К концу обсуждения Феликса уже не так трясло.              Если так подумать, они с Чанбином уже однажды доходили почти до конца. Это было впечатляюще приятно. Чанбин был аккуратным, внимательным любовником. Он уделял столько внимания телу Феликса, что хотелось растаять от одних воспоминаний.              Так что следующий час Феликс потратил на тщательную подготовку и растяжку. Он уже не чувствовал такой неловкости, как это было в первый раз, потому что знал, что потом будет награжден крышесносным оргазмом.              Он сделал мейк, подчеркнув глаза, и добавил немного блеска на губы, делая их сексуальнее. Переоделся в одежду, которую сразу захватил с собой в ванную. И уже более решительно надел на себя свое секретное оружие — аксессуар, который захватил из Сеула.              Пожалуй, он готов.              Феликс вышел из ванной. Джисон лежал на кровати, смотрел видео на телефоне. Он поднял глаза, увидел наряд друга и присвистнул.              — Выглядишь… по-блядски, — только и сказал он.              — Я старался.              Друг показал два пальца вверх и одобрительно покивал.              — Он перед тобой не устоит. Дерзай!              Феликс повел шеей, разминая ее, и постарался собраться. Не съест же его Чанбин на самом-то деле. Все будет нормально.              Он захватил телефон и вышел, помахав на прощание Джисону. Буквально в дверях столкнулся с Минхо-хёном. Тот не прокомментировал его внешний вид, но одобрительно похлопал по заднице, подгоняя уйти быстрее.              Перед белой дверью номера Чанбина Феликс замер. Постучать? Войти так?              Вдох. Выход.              Соберись, Феликс, ты сможешь!              Он достал телефон и отправил последнюю фотографию. А через минуту тихо вошел.       

~*~*~*~

      Чанбин потер уставшие глаза. Приглушенный свет в номере расслаблял, а кровать манила к себе. Он уже дописывал набросок музыкальной дорожки на ноутбуке, когда телефон пикнул, уведомляя о новом сообщении в какао-толк.              Господи, дай мне сил, думал Чанбин, открывая фото.              Каждая фотография была хороша. Феликс был таким соблазнительным, когда демонстрировал немного своего тела на разных кадрах. Это было изысканно и одновременно дерзко. У младшего определенно были скрытые таланты к фотографии.              Но новая интимочка была самой горячей из всех. Если на прошлых на шее Феликса просто красовался черный кожаный чокер с колечком посередине, то в этот раз от колечка шла серебряная цепочка-поводок, уходящяя куда-то за кадр.              Похоже, новый кинк разблокирован.              Чанбин тяжело сглотнул накопившуюся слюну и откинулся спиной на кресло. В паху снова потяжелело.              Сегодняшний день был изнуряющим. Каждые два часа Чанбину приходилось медитировать, вспоминать свои рэп-партии из последних альбомов, подбирать рифмы и заниматься бог знает еще какой херней, чтобы отвлечься и не ловить стояк от фотографий Феликса.              Перед концертом он уже готов был зажать младшего где-то в туалете, поставить на колени и трахнуть его рот. И только глубокое уважение к своему любовнику останавливало его от таких опрометчивых поступков.              Они ни разу не доходили до минета, и не стоило впервые пробовать такую ласку в каком-то убогом месте. Феликс заслуживал внимания к себе.              Но выебать его хотелось просто до звездочек перед глазами.              На плечи опустились небольшие ладони. Чанбин вздрогнул от неожиданности и повернулся.              За его спиной стоял Феликс, похожий на падшего ангела. Взгляд медленно прошелся от вишнево-красных волос к подчеркнутым темными тенями глазам. Остановился на манящих розовых губах. Спустился ниже и замер на кожаной полоске, охватывающей кожу под кадыком. Серебряная цепочка пряталась в вырезе черной рубашки.              — Но Минхо…              — Он не вернется сегодня, — мурлыкнул Феликс томно, — не беспокойся.              Чанбин сдерживал себя, пока шел к кровати и садился на ее край. Сдерживал, когда смотрел на такого порочного Феликса, который, кажется, совсем не стеснялся.              Но отпустил свои моральные поводки, когда младший облизал губы.              — На колени, Ликси, — властно приказал Чанбин.              Это напоминало их первый раз в Осаке в декабре. Тогда Феликс был наглым и думал, что может соблазнить его, подчинить себе. Чанбин до сих пор помнит тот возмущенный взгляд Феликса, когда он сжимал его шею и смотрел сверху вниз.              Сейчас Феликс не дерзил. Он опустился на колени между разведенных ног Чанбина и не отрывал взгляд. На нем снова были голубые линзы, и это добавляло холодного эффекта его лицу. Чертовски красиво.              Чанбин протянул руку. Феликс достал цепочку из-под рубашки и вложил в его руку кожаную петлю.              — Будешь вести себя хорошо, детка?              Ресницы Феликса затрепетали.              — Иначе что?              Он наблюдал, как подрагивают в улыбке уголки губ Феликса. Насмешка касалась его льдистых голубых глаз.              — Иначе ночь для тебя будет очень долгой. И, возможно, выматывающей, — спокойно ответил Чанбин, поглаживая острый подбородок младшего.              На лице Феликса явно отражались все его сомнения. Его раздирали ангел и демон, сидящие на плечах. Чанбин с удовольствием наблюдал за этими метаниями и ждал ответ.              — Побуду бунтарем, — все-таки решился Феликс и ярко улыбнулся.              Чанбин резко натянул поводок, подтягивая к себе и заставляя Феликса схватиться руками за его бедра, чтобы не упасть.              — Никакого нытья завтра, что у тебя болит задница, Ликси.              Заправив прядь красных волос за порозовевшее ухо, Чанбин провел пальцами по шее, чокеру и коснулся пуговиц на рубашке Феликса.              — Закрыл дверь? — тот кивнул. — Смазка, презервативы и салфетки в сумке на комоде. Принеси.              Он с сожалением выпустил из рук петлю, разрешая младшему подняться.              Сзади Феликс выглядел тоже отлично. Джинсы обтягивали ноги и задницу, смотрелось это сексуально.              Они начали медленно. Феликс взглядом попросил раздеться. Когда на пол полетели штаны, белье и футболка, его взгляд стал откровенно плотоядным.              Сначала Феликс покрыл поцелуями его бедра, оставляя укусы и тут же зализывая их. Чанбин пропускал между пальцев серебряную цепочку, пока младший на коленях поклонялся его телу. Жар внизу живота выкручивал восприятие на максимум.              Остановившись губами близко к паху, Феликс поднял глаза и уставился немного растерянно.              — В чем проблема, Ликси? Рот.              Феликс сглотнул и немного отстранился. Цепочка мягко выскользнула из руки Чанбина, он ее не удерживал.              Чанбин буквально видел этот «вдох-выдох», с которым Феликс старался успокоиться. Он поднялся с колен и потянулся к пуговице на своих джинсах. Раздевался и наблюдал, какое впечатление производит.              Зрелище было красивым. Мускулистое, подтянутое тело Феликса приковывало взгляд. Красные волосы создавали контраст с черной рубашкой, которая одним движением спала с плеч. И еще лучше вишневые пряди подчеркивали золотистую кожу Феликса. На нем остался только чокер с поводком.              И это сводило с ума Чанбина.              Младшего хотелось пометить, укусить, довести до слез самыми откровенными ласками. Хотелось трахнуть, окрасить его белыми нитями спермы, размазать, втереть свое семя в его кожу.              — Мы не будем делать ничего, чего ты не хочешь, Ликси, — успокаивающе сказал Чанбин, и Феликс опустился на пол снова.       

~*~*~*~

      — А теперь… Открой рот, пожалуйста.              Феликс буквально почувствовал, как от этого властного голоса хёна у него самого задрожало все тело, а на головке выступили капельки смазки, подчеркивающие его возбуждение.              Сегодня он хотел попробовать всё. Ему нечего было стесняться, не с Чанбином. Он ему полностью доверял.              Прикусив губы, Феликс положил обе ладони на крепкие бедра хёна. Погладил, впиваясь пальцами сильнее у паховой складки. Кожа местами была розовой от укусов и поцелуев. Склонил голову ниже и на пробу провел широким мазком языка от основания вверх, к головке. Ощущалось хорошо, совсем не страшно. Феликс коснулся бархатной кожи губами один раз, другой и поднял взгляд вверх.              На его щеку легла ладонь Чанбина. Феликс немного потерся о нее.              А потом разум Феликса захватили его демоны.              Он вылизывал, посасывал, ласкал языком, губами и ладонью. С каждым движением получалось все лучше и проще. Член Чанбина пульсировал на его языке и ощущался таким твердым, тяжелым.              Чанбин откинулся назад, опираясь на локоть, но одной рукой поглаживал щеку или волосы Феликса, помогая подобрать удачный ритм. Не настаивал, не давил, но как охуенно подстегивал!              Временами Феликс поднимал глаза вверх и ловил темный взгляд хёна. В такие моменты Феликс пошло облизывал ствол или ласкал своими пухлыми губами головку, показушно и медленно — так, чтобы Чанбин точно все рассмотрел и запомнил надолго.              — Блядь, Ликси, ты просто потрясающий… Ты такой красивый сейчас…              Тяжелые стоны Чанбина наполняли темную комнату. Он откровенно плавился под ласками, и его рука все чаще сжимала волосы Феликса.              До тех самых пор, пока Феликс не почувствовал, как под ладонью напрягается живот любовника.              Чанбин аккуратно коснулся его, и Феликс отстранился с характерным хлюпом влажного рта.              — Давай притормозим, я на грани, детка.              — Я хочу продолжить, — уверенно проговорил Феликс, сглатывая слюну, — до конца. Я хочу, — с нажимом добавил, видя сомнения. — Не беспокойся…              Чанбин только глубоко вдохнул и направил свой член в рот Феликсу. Толкнулся бедрами, входя глубже. Феликс плотнее обхватил губами член и потер языком головку.              Движения в медленном темпе возбуждали самого Феликса. Минет оказался довольно приятным занятием. Было круто видеть, как Чанбин, обычно такой сдержанный, закрытый, даже в постели молчаливый, стонет, не сдерживает себя и дрожит от ласк.              Еще приятнее стало, когда хён не крепко прихватил шею, завел большой палец под чокер и немного тянул в ритм своим толчкам. У Феликса буквально закатывались глаза и подрагивали ресницы от переполнявших его ощущений и от тяжести в паху. Хотелось поласкать себя тоже, но придерживать бедра Чанбина было еще приятнее.              Член проезжался по губам и языку все быстрее, стоны были тяжелее, и в какой-то момент уже сам Феликс простонал.              На этом моменте мозги Чанбина будто вовсе отключились, потому что он закусил свои губы, сделал несколько рваных, резких толчков в податливую теплоту рта и едва успел вынуть член, прежде чем кончить.               Глаза Феликса были украшены непролитыми слезами, а кожа плеч и груди блестела от молочных капель спермы.              — Блядь, Ликси… — только и прохрипел Чанбин.       

~*~*~*~

      Оргазм ощущался как рай и ад одновременно. Все эти сладкие минуты возносили его к вершинам удовольствия, но делал это самый темный ангел из возможных.              Он тяжело дышал и любовался парнем перед собой. Как же ему шло быть испачканным спермой Чанбина…              Губы Феликса были вишневыми, припухлыми, на щеках розовел румянец. Темные тени красиво подчеркивали глаза. Он был так хорош, что его хотелось обнять покрепче и не выпускать из номера не просто до утра, а вообще.              Чанбин гладил Феликса по щеке и не мог оторваться.              — Мне нужно вытереться, я сейчас.              Младший ушел в ванную, а Чанбин рухнул на спину.              Он был так измучен возбуждением за весь день, что на концерте думал, что его ебнет сердечный приступ в двадцать четыре года. Феликс так потрясающе выглядел в новых шикарных костюмах, был таким притягательным, сильным. Он излучал властную, сексуальную энергетику, и под его взглядом плавились фанаты. Чанбин выплескивал эмоции в рэп и хореографию, и только отточенный годами профессионализм помог ему пережить эти четыре часа выступления.              А фантазия, как Феликс делал бы ему минет, преследовала его в грязных мыслях уже несколько недель. Невозможно было нормально посмотреть на чувственные губы младшего, чтобы в какой-то момент не свернуть на скользкую дорожку.              Но в реальной жизни это было несравнимо по ощущениям с любыми предположениями. Было охуенно.              Потому что это его Ликси. Такой, каким он бывает только для Чанбина.              Феликс вернулся из ванной в белом махровом халате и сразу был сжат в крепких объятиях.              — Ты чего? — удивленно спросил он. — Что за внезапные нежности?              В ответ Чанбин пожал плечами.              — Просто под впечатлением от тебя, детка.              Феликс смущенно простонал что-то неразборчивое и прикрыл глаза ладонью.              Чанбин хмыкнул и укрыл их обоих одеялом. Держать Феликса в своих руках было здорово и хотелось продолжить на моменте, где остановились. Но сначала нужно было сделать кое-что важное.              Он уложил Феликса на спину и навис над ним, приобнимая и одним локтем упираясь в постель. Лицо Феликса было таким красивым, было так близко…              — Ликси… Давай очертим кое-какие рамки, окей? Прежде чем зайдем дальше, — получив спокойный кивок, он продолжил свою мысль: — Я ценю конкретику и честность. Мы сейчас продолжим… — он мягко погладил щеку Феликса, — до конца, только если ты согласишься начать отношения. Если ты не готов — и это нормально, — то давай ограничимся чем-то менее кардинальным этой ночью.              Феликс смотрел этими своими голубыми глазами и наивно хлопал ресницами.              Конечно, Ликси, давай сделаем вид, что я не просек твои манипуляции, мысленно хмыкнул Чанбин, подыграю тебе.              — Ты… Предлагаешь мне стать твоим… Бойфрендом? — уточнил младший с самым невинным видом. Чанбин погладил кожаный чокер, который Феликс так и не снял. Этот демон издевался над ним.              — Именно это я и предлагаю.              — А… Какие правила игры?              Чанбин смотрел на тонкую улыбку на губах парня и сдерживался из последних сил. Господи, Феликс когда-то доведет его.              — Никаких интрижек на стороне. Ни в каком виде, и я сейчас не только о сексе. Отношения не должны мешать работе. И мы храним их в секрете, даже от мемберов.              — Джисон и Минхо-хён знают.              — Я об этом позабочусь, — спокойно ответил Чанбин.              — Спасибо, что не сказал, что секс только после свадьбы, Бин-и, — негромко хмыкнул Феликс.              — По-хорошему, кольцо у тебя уже есть, Ликс, — логично возразил Чанбин и, не выдержав, рассмеялся от офигевшего выражения лица Феликса.              — Мне… Нужно подумать.              — Думай.              А Чанбин пока займется делом.              Он развязал пояс халата и отвел полы в стороны. Чанбину давно хотелось показать Феликсу, какой он притягательный, пьянящий для него.              В каждый поцелуй вкладывал нежность. В каждый укус — всю его страсть. Чанбин изучал тело Феликса через касания и запоминал эрогенные зоны. Мокрый язык на коже под ухом доводил Феликса до высоких всхлипов. Укусы на плечах он любил пожестче. Соски были очень чувствительными и деликатными. От хватки на боках Феликс выгибался и старался прижаться теснее.              Феликс так хорошо извивался под ним, так чувственно откликался на касания. Его низкие стоны сводили с ума и пробуждали в Чанбине его темную сторону. И контролировать себя не хотелось совсем.              Хотелось дожать Феликса в их небольшой игре. И, возможно, совсем немного отомстить за те эмоции, которые сегодня пережил сам Чанбин, получая интимочки.              Чанбин специально обходил вниманием подрагивающий член Феликса и не касался его. Хотя влажная розовая головка смотрелась очень соблазнительно, он удержался.              Пока Феликс постанывал, прикусывая ребро ладони, чтобы не быть шумным, Чанбин сел перед ним на колени. Щелкнул крышкой тюбика и выдавил небольшую порцию смазки на пальцы. От ощущения холодной и влажной смазки возле ануса Феликс вздрогнул и бросил на Чанбина растерянно-беспомощный взгляд. Но раздвинул шире свои потрясающие стройные ноги. Доверял.              Шелест обертки презерватива, два пальца в латексе, скользнувшие внутрь, в тепло тела, и тихий всхлип на выдохе. Чанбин закинул ногу Феликса на свое предплечье и поцеловал острое колено. Пальцами двигал медленно, аккуратно, прислушиваясь к отклику и к стонам Феликса. Тот не зажимался, был расслаблен. Его тело было таким красивым в тусклом освещении номера, а цепочка серебряной змеей лежала на груди и животе. Красные волосы разметались по подушке. Острый кадык напрашивался на поцелуй.              Еще несколько поцелуев в колено, затем голень, и, решив, что Феликсу достаточно комфортно, Чанбин не спеша нажал на простату.              — Блядь, да!.. — Феликс буквально выгнулся и напрягся всем телом. — Делай точно так!              — Как скажешь, детка, — Чанбин был не против продолжить.              Он потирал нужную точку внутри, а свободной рукой сжимал горячее бедро. Пальцы скользили по прохладной смазке, иногда выскальзывая полностью и снова проникая, раздвигая уже немного расслабленное колечко мышц.              У Чанбина было буквально помутнение рассудка. Феликс сводил с ума своей сексуальностью, своим телом и своим голосом.              Горло пересохло, и тело горело.              Хотелось наконец-то трахнуть Феликса не пальцами, а членом. Натянуть эту тугую дырочку на себя, почувствовать, каким горячим Феликс будет внутри. Ощутить, как мышцы Феликса будут сжиматься на члене Чанбина.              Будут ли его глаза мерцать от непролитых слез? Как будут выглядеть пухлые губы, с которых будут срываться стоны?              Чанбин хотел увидеть эту картину вживую, а не только фантазировать о ней.              Но сейчас удовольствие Феликса было важнее.              Чанбин переместился, навис над Феликсом и закинул его ногу себе на талию. Поцеловал младшего в живот, толкнулся пальцами сильнее и быстрее. Феликс вцепился рукой в кудри на его затылке и крепко сжал.              — Пожалуйста, еще, еще… — только и выстанывал Феликс, не ослабляя хватку на волосах, но в остальном будучи таким безвольным, раскрытым, обнаженным не только телом.              Чанбин умирал от соблазна. Его член касался внутренней стороны бедра Феликса, был так близко от горячей дырочки, что стоило немного сдвинуться и можно было проникнуть внутрь.              Ему еще никогда не давался так тяжело самоконтроль. Феликс — это одно сплошное испытание на прочность.              От более быстрого темпа стимуляции пальцами Феликс впился двумя руками в плечи Чанбина и громко всхлипнул.              — Я сейчас… Я сейчас… Бин-и, пожалуйста, я сейчас…              Пришлось прикусить сосок Феликса и начать его зализывать, чтобы заземлить себя и не выебать из младшего всю душу.              Сперма так сильно выплеснулась, что испачкала живот Феликса и немного грудь и подбородок Чанбина. Лизнув напоследок покрасневший сосок, Чанбин убрал пальцы и выбросил презерватив на салфетку.              Феликса хотелось сожрать и не оставить ни крошки. Чанбина разрывал на части невыносимый сексуальный голод, будто у него не было никого в постели целую вечность.              Я не выдержу с ним встречаться, блядь. Если он будет каждый раз таким, я просто не вывезу эту жесть, думал он, пока сдерживал себя и вытирал их испачканные тела.              Феликса еще немного трясло после оргазма. Его член крепко стоял и покраснел от прилива крови.              — Выглядишь выебанным.              — Чувствую себя так же, — разбито проговорил Феликс. Его голос совсем сел, а губы были искусаны.              Салфетки полетели в сторону. Чанбин погладил любовника от шеи вниз и подцепил кожаную петлю на конце цепочки. Немного натянул этот поводок и поймал взгляд льдистых голубых глаз Феликса.              — Сядешь на мои бедра?              Феликс страдальчески хмыкнул, но послушно поднялся. Чанбин удобно упирался спиной в изголовье кровати, а Феликс оседлал его сверху. Он был настолько разомлевшим после оргазма, что сидел ровно только потому, что Чанбин поддерживал его крепкой хваткой за талию.              Чанбин не мог отвести взгляд. Никогда еще Феликс не был настолько красив, как сейчас, — с повлажневшими волосами, прилипшими к лицу, с уставшим, но страстным взглядом, с поводком на своей шее. Он выглядел живым воплощением греха, но подчинялся Чанбину беспрекословно.              Он гладил Феликса по бедрам, талии и спине. Давал поддержку и заботу этими простыми касаниями. Феликс склонился и уткнулся своим лбом в лоб Чанбина. Их носы соприкасались, а глаза были прикрыты.              — Еще недавно, — негромко начал Феликс, — я и не думал о сексе с парнем. И тем более не знал, что можно так ярко кончить от стимуляции простаты, — его речь была медленной и томной, слова текли из губ и сладким ядом отравляли сознание Чанбина. — Но ты… Ты что-то такое со мной сделал, Бин-и, что я хочу узнать больше. Хочу попробовать больше с тобой.              — Мое условие ты знаешь, Ликс. Скажи «да», и я сделаю все для тебя.       

~*~*~*~

      Феликс нашел в себе силы выпрямиться и посмотреть в глаза Чанбину. Его руки лежали на груди хёна, и он по-кошачьи, по-очереди сжимал ладони, ощупывая твердые мышцы.              В декабре с обсессии на мышцах Чанбина всё началось. За два месяца между ними уже многое произошло. Они даже чуть не поссорились из-за недоразумения.              Ну ладно, из-за моих попыток вызвать ревность, нехотя признался сам себе Феликс.              Для Феликса это уже не про помешательство на теле и мышцах хёна. И даже не про его собственнические, властные инстинкты.              Теперь эта история про заботу и внимание. Про нежность, которую Феликс видел по отношению к себе в любой момент — хоть на публике, хоть наедине. Про объятия, в которых можно было скрыться от проблем. Про человека, рядом с которым можно было дать себе побыть не таким сильным, как обычно, каким вынуждала его быть работа и слава айдола. И рядом с которым было не стыдно перед самим собой дать слабину. Кто мог понять, принять Феликса и не осуждал ни единым словом.              Но было кое-что, чего Феликс не знал. И что хотел услышать, а не додумать сам.              — Что ты… чувствуешь ко мне, хён?              В его вопросе было так много. Были сомнения, смогут ли они нормально продолжать работать вместе. Как они будут скрывать ото всех свои отношения. Не передумает ли через несколько месяцев Чанбин? Не захочет ли традиционных, обычных отношений с какой-то девушкой?              А еще был страх, что Феликс не нужен Чанбину так, как самому Феликсу нужен хён.              — Мне нравится, как ты говоришь мое имя. Мне нравятся твоя поцелованная солнцем кожа и твои красные волосы, — негромко начал Чанбин, глядя ему прямо в глаза, пронизывая его этим властным взглядом, но и обнажая свою собственную душу тоже. — Я хочу видеть тебя утром в моей постели, в моих объятиях, и хочу возить тебя на завтрак перед работой. Мне нужно убедиться, что ты всегда в безопасности. Мне нужно знать, что в твоей жизни нет проблем. Или же я хочу их решить. Если ты чувствуешь то же самое, Ликси, то я не хочу тебя отпускать.              — Тогда не отпускай, — пробормотал Феликс, не в силах отвести взгляд. Его ладони переместились на шею Чанбина, и он сам подвинулся еще ближе всем телом.              И первым коснулся маленьких губ хёна.              Их первый поцелуй был изучающим. Чанбин иногда мягко покусывал губы Феликса и вовлекал его язык в свой рот. Давал Феликсу возможность перехватить инициативу и направлять.              Феликс дрожал от переполнявших его эмоций, пока хён не обнял его крепко за плечи и спину, пока не согрел всем своим телом.              Он выпустил на волю все свои желания и превратил такой романтичный поначалу поцелуй в какой-то неистовый, страстный и обжигающий. Губы краснели от укусов. Феликс проталкивал свой настойчивый язык в чужой рот, оглаживал по зубам, дразнил нёбо и умирал, когда Чанбин посасывал его язык.              У них обоих снова встало от этого поцелуя. Жадные ладони Феликса оглаживали все крепкое тело под ним, пока Чанбин сжимал его задницу и прокатывал по своему члену.              Они стонали в поцелуй, но не разрывали его полностью, возвращаясь к ласкам языков и губ.              И Феликс сам направил ладонь хёна между своих ягодиц. Чанбин простонал, когда коснулся разнеженного, расслабленного ануса Феликса и потер его мягко пальцами.              Он снова дразнил. В этот раз Феликс сам вскрыл упаковку презерватива и подал Чанбину. Но тот растягивал эту пытку и надел презерватив на пальцы, а не на свой толстый и соблазнительный член.              Феликс не жаловался. Он двигался волнами, насаживаясь на пальцы и потираясь членом о живот и лобок Чанбина. Ему было очень хорошо, и с каждым движением он заводился все больше. Крепкое тело под его бедрами, стальная хватка на пояснице ощущались потрясающе.              — Тебе приятно, Ликси? — спросил Чанбин, когда они разорвали поцелуй, чтобы сделать вдох.              Язык тела Феликса говорил всё, что Чанбину нужно было услышать. Его хватило только на кивок. Сейчас он рассыпался на части, потому что пальцы хёна снова ласкали простату, надавливая не слишком сильно, в самый раз, чтобы раззадоривать Феликса.              — Мне еще кое-что нужно.              — Что? — будто опьяненный их ласками спросил Феликс. Он уже плохо соображал, понимая, что еще чуточку и в него войдет член.              — Твое согласие.              — Ты, блядь, издеваешься, Бин-и? — только и рыкнул Феликс и сжал руку на бицепсе хёне. — Я сейчас сдохну просто, а ты!..              — Я убийственно серьезен.              — Да! Да, вставь мне наконец-то! Иначе я тебя загрызу нахрен!              Чанбин ухмыльнулся. Издевательски долго, по мнению Феликса, выбрасывал один презерватив и раскатывал новый по своему члену, наносил смазку.              Он приставил головку к дырочке Феликса, положил ладони на его бедренные косточки. Феликс же, приподнявшись с бедер хёна, теперь боялся опуститься вниз.              Его потряхивало от смеси возбуждения и опасений.              — Я уже не отпущу тебя, Ликс, — тяжело и властно сказал Чанбин, — даже не думай.              И насадил Феликса на свой член.              — Блядь! — высоко вскрикнул Феликс и уперся руками в твердую грудь хёна.              Это было еще лучше, чем в его фантазиях. Сейчас Феликс был настолько распален, расслаблен и главное растянут там, внизу, что ему не было больно. Хотелось только привыкнуть к новым ощущениям и подвигаться.              Звонкий шлепок по заднице подстегнул Феликса двинуть бедрами вперед. До секса с Чанбином он и не догадывался, что в его голову когда-то закрадутся мысли о порке в постели. Но теперь эта темная мысль нашла свое пристанище и когда-то еще выберется на поверхность. Пока же Феликс просто наслаждался каждым шлепком.              Медленный ритм сменился быстрым, когда Феликс смог полностью расслабиться и увидел, что инициатива полностью передана ему.              Крепкие руки держали за ляжки, помогая двигаться, поддерживая собственный вес Феликса, облегчая ему скольжение по члену.              Хотелось стонать и плакать, потому что ощущений было больше, чем Феликс мог вынести. Он отпустил себя полностью, двигался так, как ему хочется, и сам насаживался сильнее, когда Чанбин вскидывал бедра вверх.              Шлепки кожа о кожу, пошлое хлюпанье смазки выносили мозг им обоим, похоже, потому что Чанбин становился агрессивнее. В какой-то момент он дернул Феликса за поводок, заставляя рухнуть на себя, прижаться, и принялся сам вбиваться в податливое тело Феликса в жестком ритме.              Феликс скулил и пускал слюни на плечо хёна. Для него было чересчур. Он мог только впиваться пальцами в подушку и простыни, пока толстый член Чанбина растягивал его дырочку и толкался в простату.              Его член был зажат между их телами, и это дополнительное трение доводило до мурашек по коже.              Феликс кончил и захлебнулся собственным стоном. Все это было невыносимо, пронзительно, разрушающе.              — Хватит, Бин-и, хватит, — стонал он сквозь сверхстимуляцию. Ощущения убивали, было приятно и одновременно сладко-больно, — достаточно…              — Мне никогда не будет достаточно, детка.              Еще два сильных, резких движения бедрами, и Чанбин низко простонал, кончая в презерватив внутри Феликса. Он прижал Феликса к себе всего, всем телом и больно прикусил плечо, возвращая в подобие сознания.              Феликс мог только всхлипывать. Он распластался на Чанбине и не мог пошевелить ни единой мышцей. Он чувствовал, как член внутри него остаточно пульсирует.              — Если я завтра на концерте забуду строчки своих куплетов, то только потому, что ты вытрахал мне все мозги.              — Вообще-то, это ты меня выебал, — логично возмутился Феликс, но его голос был очень слаб.              — Просто замолчи, Ликси.       

~*~*~*~

      Им обоим следовало выспаться, потому что концерт начинался довольно рано. Им понадобится много сил, чтобы выложиться перед всеми stay, которые приехали в Бангкок на их выступление.              Чанбин убедился, что Феликс целым и невредимым добрался до ванной, напомнил ему снять линзы. Затем навел порядок в номере, убрав следы их времяпрепровождения. Одежду Феликса положил на стул, смазку, презервативы и чокер с цепочкой запихнул в свой рюкзак. Решил, что пусть этот аксессуар побудет у него.              Потом фантазии увели его куда-то в сторону размышлений, какие еще вещи хорошо смотрелись бы на теле Феликса, и Чанбин и сам не заметил, когда мысленно начал составлять список будущих покупок.              Сонного, уставшего Феликса, одетого в футболку Чанбина, бывшую ему большой, он уложил под одеяло и чмокнул в макушку, прежде чем самому пойти в душ.              От горячей воды он едва не вырубился прямо в душе. На одной только силе воли вытерся, оделся, сохранил аудиодорожку на позабытом в начале вечера ноутбуке и лег в постель.              Феликс уже спал и сладко сопел. Во сне он выглядел невинно, несмотря даже на красные волосы.              Чанбин лег лицом к лицу с младшим, приобнял и молча любовался. Сейчас Феликс не был похож на того разъебывающего, сексуального парня, которым он предстал перед ним пару часов назад.              Он выглядел так, будто о нем следовало позаботиться. Уберечь от проблем. Дать возможность как можно дольше быть беззаботным, игривым и веселым.              Надеюсь, утром он не пожалеет, успел подумать Чанбин, прежде чем уснул.       

~*~*~*~

      Будильник на телефоне помог не проспать. У всей группы (за небольшим исключением, но…) было достаточно времени, чтобы выспаться.              Чанбин и Минхо утром списались, прежде чем обменяться партнерами по комнате. Вид у Минхо был потасканный.              Не щадит его Джисон, подумал Чанбин, но не прокомментировал. Он никогда не лез в чужие отношения.              За завтраком Феликс появился в пушистом белом свитере и белых джинсах. В контрасте с вишневыми волосами этот образ выглядел впечатляюще.              Феликс сел за их столик рядом с Джисоном и оказался по диагонали от Чанбина. Они оба вели себя как обычно, не допускали никаких двусмысленных взглядов. Это ощущалось нормально.              Разговор за столом был обо всем и ни о чем одновременно. Ребята обсудили вчерашний концерт и технические моменты. Обменялись идеями насчет взаимодействия во время пауз на сегодняшнем концерте. Посмеялись с некоторых предложений, как можно покормить шипперов. Атмосфера была расслабленной. Все мемберы хорошо зарядились энергией от выступления, и чувствовалось счастье каждого из них.              Где-то на второй чашке кофе Чанбин заметил одну милую деталь, которая заставила его улыбнуться.              Длинные рукава белого свитера Феликса прикрывали ладони, оставляя открытыми только пальцы. И в какой-то момент взгляд Чанбина словил отблеск розового золота. Руку Феликса украшал его новогодний подарок.              Как будто Феликс этим жестом погладил его собственнические порывы. Чудовище внутри Чанбина успокоено порычало и свернулось клубком. На ближайшее время.              Все ребята как раз поднялись из-за стола и засобирались, когда Феликс посмотрел на Чанбина. Тот коротко показал взглядом на кольцо. Феликс улыбнулся ярко, солнечно, и согрел этим его сердце.              Уходя из ресторана отеля они коснулись пальцев друг друга.              Пожалуй, такого Ликса он сможет вывезти, решил Чанбин. И нужно было придумать, чем бы его побаловать после возвращения домой.       

~*~*~*~

      У них было пять дней перерыва между концертами, и все мемберы вернулись в Сеул.              Феликс успел сняться в фотосессии для журнала Vogue Korea и ехал домой с менеджером, когда получил сообщение в какао-толк от Чанбина.              «Как насчет свидания сегодня вечером?»              Настроение было отличным. Концерты проходили по плану, Феликс был заряжен энергией под завязку. Его личное расписание было заполнено интересными встречами, связанным с работой амбассадором. И даже хватало времени посидеть с друзьями в общежитии за просмотром шоу или фильма.              И еще у него теперь был очень горячий и заботливый парень.              А когда у Феликса все было хорошо, на свет вылезала его настоящая игриво-сучья натура.              «Я подумаю», — напечатал он и отправил.              «Мне нужно что-то сделать, чтобы склонить тебя к положительному ответу?»              «Как насчет серенады под окном?»              «Могу только зачитать рэп, детка».              Через минут тридцать телефон снова пикнул, уведомляя о сообщении. Феликс с интересом уставился на два аудиофайла от хёна.              Хорошо, что он догадался надеть наушники. Если бы менеджер, который был за рулем авто, это услышал бы, Феликс бы бросил всё и уехал бы куда-то в Австралию к кенгуру от стыда.              В первом файле была демка. Феликс сразу узнал минус к SuperBowl и начал качать головой в такт. Но текст был другим.              Рэп Чанбина то звучал резко, агрессивно, то проникал соблазнительным шепотом в уши, заставляя бежать мурашки по рукам и спине.              Текст… доставлял. Феликс сидел с пурпурными щеками и охуевал от количества откровенных пошлостей на квадратный сантиметр лирики. В треке Чанбин красочно и в деталях рассказывал, что хочет сделать в постели с любовником, кожа которого сводит с ума от касаний, а язык творит умопомрачительные вещи.              Несколько особенно удачных идей Феликс запомнил, чтобы потом реализовать.              Демка доиграла до конца, и Феликс врубил ее снова, переслушал. Горячо, черт возьми.              Он повел шеей, разминая ее, и тяжело сглотнул.              Феликс уже был готов не только на свидание, но и на продолжение.              Второй трек был лирическим. Это была уже полноценная студийная запись с оформленными музыкой и рэпом. Полностью на английском, что сначала удивило Феликса.              Чанбин в треке читал о том, что он не готов играть в игры. Просил не лгать в ответ на свою честность.              «Детка, не укрывай сахарной глазурью причины своих поступков, потому что я знаю все твои мотивы. И твои сладкие речи для меня на вкус соленые».              Этот трек был таким контрастным. Феликс чувствовал, что в его написание были вложены сомнения и страхи. Чанбин умел красиво играть словами, вкладывая в них двойной смысл.              Строчки припева были особенно ранящими. «Не целуй и не говори, что ты любишь меня. Не говори мне ложь, потому что я не лгу тебе».              Феликс слушал трек на репите до самого дома. Скомкано попрощался с менеджером и вошел в общежитие.              В своей комнате он упал на кровать, не раздеваясь. Уставившись в потолок, он глубоко задумался над текстом песни.              Сколько в этом треке было настоящих эмоций Чанбина, а сколько — слова лирического героя? Хён просто поделился последними наработками или?..              Не было похоже, что такую песню он собирался когда-то выпустить. Слишком личной и откровенной была лирика.              Сколько тут было намеков на их отношения?              «К которому часу мне быть готовым?» — напечатал он в диалог с хёном, когда смог прийти в себя.              «К восьми. Оденься как на красную дорожку».              Ого, вау. Интересно, что сегодня запланировал Чанбин?              Феликс дома успел принять пару комплиментов от ребят, когда те заметили его сборы. Укладка, неброский мейкап, оставляющий веснушки обнаженными, костюм по фигуре, полупрозрачная черная рубашка, золотые украшения. Он постарался выглядеть достойно и не слишком сексуально, в меру.              — Вау, Ёнбок-и, выглядишь впечатляюще, — с восторгом воскликнул Чонин. Они с Сынмином смотрели сериал в гостиной. Компанию им составляли множество вредных закусок на низком столике. — Куда едешь?              — Ну, у меня встреча, — туманно ответил Феликс.              Чонин и Сынмин переглянулись, а потом в один голос пожелали удачи. Они привыкли к тому, что Феликс часто отлучался из дому в личных целях, возвращаясь только утром. Этим уже никого не удивишь.              Хён приехал точно к восьми вечера и не заходил в общежитие, дожидался в машине.              Феликс успел только поздороваться, как сразу же в его мозгу что-то закоротило, и он откровенно пялился на хёна. На Чанбине была белая рубашка с закатанными рукавами, а мощную грудь обтягивала черная жилетка. Он выглядел так, будто только закончил съемки то ли клипа к Freeze, то ли фильма про Джеймса Бонда.              Просто пиздец как круто, мысленно облизался Феликс.              Он сдержал желание пощупать тело своего парня. Кто бы знал, чего это ему стоило!              — Прекрасно выглядишь, хён.              — Спасибо, Ликси, — кивнул он и обворожительно улыбнулся. — Стараюсь соответствовать моему красивому парню.              Чанбин завел машину и мягко вырулил на дорогу.              Пару минут они ехали в молчании, пока Феликс не вспомнил, что неплохо бы включить негромкую музыку.              — Уехал к родителям, вернусь завтра, — Чанбин записал голосовое сообщение в домашний чат группы и отложил телефон, сосредоточив внимание на дороге.              — А куда мы едем на самом деле?              — Покушаем.              Феликс посмотрел недоуменно.              — И для этого мы так вырядились?              Чанбин кивнул и на перекрестке свернул на проспект.              — Собираюсь сводить тебя на нормальное свидание в ресторан и потом трахнуть, — просто подтвердил Чанбин.              Феликс рядом подавился воздухом.              — Я не готовился!              — Ну, кто же тебе виноват, Ликси? — ухмыльнулся тот и нажал на педаль газа.       

~*~*~*~

      Насчет ресторана Чанбин не соврал. Они приехали в какое-то недоступно-шикарное место и устроились в отдельной комнате. Еда была потрясающей, а обслуживание на высшем уровне.              За шесть лет карьеры Феликс побывал во многих местах, но мишленовский ресторан посетил впервые. И это впечатляло. Вкус роскоши приятно оседал на языке вместе с изысканным белым вином. Каждое блюдо официантка подавала с небольшим рассказом о его истории или особенностях приготовления. Это был самый интересный и любопытный ужин за долгое время.              Они пустились в воспоминания, какую вкусную еду и где пробовали, когда путешествовали. Сошлись во мнении, что самые прикольные рестораны всегда находил Минхо-хён, который к тому же отлично жарил свинину на гриле.              В какой-то момент Феликс наблюдал за Чанбином и подумал, что его идеальный тип — это человек, который хорошо кушает. Эта мысль заставила его улыбнуться.              Когда Феликс признался, что в него не влезет больше ни кусочка, они закончили ужин.              В машине он совсем разомлел от теплоты и еды и задремал. Чанбин его не будил.              Проснулся Феликс, когда Чанбин уже парковал машину на набережной реки Хан. Фонари освещали черную водную гладь и бликовали от поверхности.              — Нам вот туда, — Чанбин кивнул на большую яхту, украшенную теплыми желтыми огнями гирлянд. Он отстегнул ремень безопасности Феликса. — Ты как? Может, тебя домой отвезти? Ты устал?              — Нет-нет, все в порядке, Бин-и, — сонно ответил Феликс и приятно улыбнулся.              — Сегодня вся моя семья там. Празднование помолвки Сольён-нуны. И я хотел бы, чтобы ты разделил со мной этот вечер. Хорошо?              Феликс был тронут, на самом деле тронут. Помолвка старшей сестры — это большое дело. И Чанбин позвал его провести такой важный семейный вечер вместе? Сердце совсем немножко защемило.       

~*~*~*~

      Феликса встретили как родного сына. Он уже был знаком с родителями и сестрами Чанбина, пару раз бывал у него в гостях в их загородном доме. Мама Чанбина долго не выпускала его с объятий, нахваливала его красоту и говорила, что посмотрела все до единого декабрьские выступления. Она только перешла к рассказу о своих впечатлениях о концерте в Осаке в феврале, как Феликса спасла Сольён-нуна и утащила знакомиться со своими друзьями.              Вечер был наполнен приятным общением с новыми людьми. Два бокала легкого вина дарили приятную пелену разуму. Феликс расслабился и наслаждался. Друзья Сольён и ее жениха были в основном его возраста и чуть постарше, и сама вечеринка была скорее дружеской, чем семейной. Здесь были некоторые айдолы, которых Феликс знал или с которыми даже дружил.              Присутствие Чанбина ощущалось, но не было навязчивым. Он давал Феликсу пространство и не требовал посвятить все внимание себе. Комфортно, решил Феликс.              Сегодня он вволю наговорился. Было приятнее любой вечеринки, на которой он присутствовал за последний год. Не ощущалось снобизма в окружающих его людях.              Феликс чувствовал себя как рыба в воде, очаровывая окружающих, увлеченно рассказывая что-то или весь во внимание слушая собеседников.              Наконец-то, когда он почувствовал себя насыщенным не только едой и вином, но и общением, Феликс пошел искать Чанбина.              И столкнулся с ним лоб в лоб у лестницы на верхнюю палубу.              — Я как раз собирался тебя украсть, Ёнбок-и, — сказал Чанбин и подал ему руку. — Пошли наверх, там никого нет.              Верхняя палуба была украшена гирляндами. Сюда доносилась музыка, но не мешала разговору.              Они облокотились на перила и наблюдали за бурлящей водой позади яхты и проплывающими мимо огнями ночного Сеула.              Чанбин легко коснулся плечом плеча Феликса и спросил несерьезно:              — Тебя не утомил вечер?              — Я наверное энергетический вампир, Бин-и, но сейчас будто готов провести концерт, — искренне ответил Феликс. Его глаза сияли ярче огней, и он поймал какой-то особенный взгляд Чанбина.              — Мне приятно, что ты был сегодня со мной. Ты нравишься Сольён кстати.              Феликс польщенно улыбнулся. Сольён-нуна ему тоже нравилась.              Какое-то время они уютно молчали. Оба были уставшими, чтобы разговаривать, но настроение было замечательным.              Чанбин повернулся, опираясь на перила спиной. Его взгляд был до странного серьезным и нежным одновременно.              — О, кстати, — спохватился Феликс, — я под впечатлением от сегодняшних треков. Когда ты их написал?              Он выразительно и сексуально скользнул языком по нижней губе. Глаза Чанбина проследили за движением.              — Первый в январе. Я тогда написал много неформатного материала, потому что мне здорово срывало крышу от тебя. Впрочем, тут ничего не поменялось, детка.              Феликс рассмеялся и пнул Чанбина. На самом деле он был польщен, но смущен одновременно. Не каждый день ему посвящали песни такого пошлого содержания.              — А вторую… Когда думал, что ты замутил с Хенджином, — более веско и тяжело продолжил Чанбин. — Не самые лучшие дни были, знаешь ли.              Феликс не извинялся. Они уже обсудили эту ситуацию и решили ее. И он был не из тех людей, которые будут многократно приносить извинения за то, в чем даже не виноваты. Но Чанбин и не ждал этого, судя по всему.              — Но я просто хотел тебе сказать, что рад, как все так сложилось, — продолжил он, притягивая к себе Феликса за талию. Объятие было легким, теплым. — Этот случай помог мне разобраться в своем отношении к тебе, Ликс. И, может, я слишком собственник, чтобы тебе было комфортно со мной…              — У тебя нет плохих сторон, Бин-и, — перебил его Феликс. Он положил руку поверх груди Чанбина. — Ты очень строг к себе, все стараешься держать под контролем. Но со мной… Просто расслабься, окей? Я тебя не съем.              — Насчет последнего у меня кое-какие сомнения, Ликси. Ты порой так смотришь, — Чанбин толкнулся языком во внутренню сторону щеки и ухмыльнулся.              — Ты вкусный,— рассмеялся Феликс и легко пнул кулаком своего парня.              — Приму за комплимент?              — Это он и был!              Надеюсь, нас никто не поймает сейчас, подумал Феликс и потянулся за небольшим поцелуем.