Нефритовые узы демона

⠀⠀Промозглый холод тайной пещеры пробирал до костей, но Вэй Ин его даже не замечал. Он лежал на краю каменного ложа, слегка приподнявшись на локте, а другой рукой крепко сжимал ледяную ладонь Лань Ванцзи. Он вслушивался в каждый шорох, вглядывался в бледное, заострившееся лицо, настойчиво отгоняя от себя мысли, что все сказанное А-Юанем — это лишь фантазии маленького ребенка. ⠀⠀Внезапно с противоположной стороны ложа донеслось тихое шуршание простыни. А-Юань, свернувшийся калачиком под боком у Лань Ванцзи, сладко зевнул, а затем медленно открыл глаза. ⠀⠀Вэй Ин перевел лихорадочный взгляд на Лань Чжаня. Грудь Второго Нефрита по-прежнему не вздымалась. Черты лица оставались пугающе расслабленными. ⠀⠀Дыхание Вэй Усяня оборвалось, а сердце стремительно рухнуло вниз, утягивая его за собой на самое дно беспросветной черной пропасти. ⠀⠀И тут Вэй Ин вдруг ощутил, как ледяные пальцы в его руке слабо дернулись и едва заметно сжали его ладонь в ответ. Длинные темные ресницы задрожали, и спустя несколько томительных секунд Лань Ванцзи наконец открыл глаза. В его замутненном взгляде плескалась безжизненная пустота, которая еще не успела смениться осознанием действительности. ⠀⠀— Лань Чжань… — хрипло выдохнул Вэй Ин и, позабыв о собственной слабости, рывком притянул его к себе, утыкаясь лицом ему в шею. ⠀⠀Лань Ванцзи невольно вздрогнул, но уже через мгновение его руки взметнулись вверх, а затем с такой силой сжали талию Вэй Усяня, что, казалось, у того сейчас затрещат ребра. ⠀⠀Но Вэй Ин даже не подумал отстраниться. Сдавливающая боль, от которой уже начало понемногу темнеть в глазах, была лучшим доказательством того, что они оба снова живы. Он лишь крепче стиснул Лань Ванцзи в объятиях, жалея только о том, что не может прижаться к нему еще ближе. ⠀⠀Лань Чжимин, наблюдавший за этой сценой, шумно выдохнул и, подойдя к каменному ложу, мягко коснулся плеча ребенка: ⠀⠀— Пойдем, А-Юань. Ханьгуан-цзюню и молодому господину Вэю нужно многое сказать друг другу. Давай оставим их ненадолго. ⠀⠀А-Юань, словно и в самом деле почувствовав невероятную важность этого момента, не стал ни капризничать, ни спорить. Он безропотно вложил маленькую ладошку в руку целителя, и вскоре их шаги стихли на винтовой лестнице. ⠀⠀Вэй Ин и Лань Ванцзи остались одни. ⠀⠀Нехотя отстранившись, Вэй Усянь ласково прижал ладонь к лицу Лань Чжаня и, заглянув в его глубокие, словно бездонные омуты, янтарные глаза, прошептал: ⠀⠀— Я должен рассказать тебе кое-что очень важное… Знаю, в это сложно поверить… но… до сегодняшнего дня я правда ничего не знал о твоих чувствах. ⠀⠀Хоть на лице Лань Ванцзи не отразилось ни единой эмоции, Вэй Ин почувствовал, как руки, все еще крепко сжимавшие его талию, заметно дрогнули. ⠀⠀— Тогда, после битвы в Безночном городе и несколько дней спустя… все произошедшее напрочь стерлось из моей памяти… И лишь когда я увидел эти события твоими глазами, ко мне начали возвращаться и мои собственные воспоминания. ⠀⠀Вэй Ин на мгновение прикрыл отяжелевшие веки. Чужая память все еще пульсировала под кожей, подбрасывая безжалостно четкие картины того рокового дня. ⠀⠀В сыром полумраке безымянной пещеры сорванный, истекающий кровью голос Лань Чжаня эхом бился о каменные своды: ⠀⠀«Неважно… путь меча или путь Тьмы… что бы ты ни выбрал… я буду на твоей стороне… В людской ненависти или в позоре… я пройду через это вместе с тобой… мы справимся с этим… вместе». ⠀⠀И следом — тише, отчаяннее: ⠀⠀«Я отрекусь от клана… от своего имени… только позволь мне следовать за тобой... дай мне возможность защищать тебя… клянусь… я ничего не попрошу взамен… я лишь хочу дать тебе дом… где тебе больше не придется ни за что сражаться… где ты сможешь быть самим собой». ⠀⠀Вэй Ин до сих пор не мог вспомнить, что именно он почувствовал в ту секунду. Должно быть, его сердце оказалось в плену такой мучительной агонии, что разум попросту выжег эту часть воспоминаний, пытаясь таким образом защититься от нестерпимой боли. ⠀⠀Зато Вэй Ин отчетливо вспомнил, почему же тогда повел себя как бесчувственный подонок. ⠀⠀В тот самый миг, слушая этот сбивчивый шепот, он внезапно осознал, что всю свою жизнь страстно жаждал, чтобы кто-нибудь сказал ему именно эти слова. Больше всего на свете он хотел опереться на подставленное плечо. Позволить себе вновь обрести дом и ту самую безоговорочную любовь, ради которой не придется ломать себя, которую не придется заслуживать. ⠀⠀Но Небеса оказались слишком жестоки. Едва эта хрупкая мечта коснулась его ладоней, как Вэй Ин был вынужден собственноручно разорвать ее в клочья. ⠀⠀Ведь, воспользовавшись в Безночном городе Тигриной Печатью Преисподней, он уже шагнул за край бездны, из которой у него не было ни единого шанса выбраться живым. Позволить Лань Чжаню ступить в эту кровавую пучину следом за ним? Немыслимо. ⠀⠀Он должен был оттолкнуть его так сильно, чтобы Лань Чжань больше никогда на него не оглядывался. ⠀⠀Своей грубостью Вэй Ин хотел посадить в его благородном сердце ядовитое семя обиды, надеясь, что однажды оно прорастет глухой спасительной ненавистью и вытравит из Второго Нефрита любые остатки привязанности. ⠀⠀Он даже помыслить не мог, что вместо отвращения Лань Чжань выкует из своих чувств непробиваемый щит. Он и не думал, что преданность Лань Ванцзи окажется настолько абсолютной, а сердце — таким упорным и непоколебимым, что даже смерть не заставит его отступить ни на шаг. ⠀⠀На лице Вэй Ина промелькнула тень невыразимого душевного страдания. После продолжительного молчания он все же смог взять себя в руки и, схватив Лань Чжаня за плечи, торопливо заговорил: ⠀⠀— Послушай… тогда я прогонял тебя вовсе не потому, что отверг твои чувства, а потому, что знал… мне больше нет места в этом мире, — голос Вэй Ина дрогнул, выдавая застарелую боль, которая, казалось, навсегда въелась в его кости. — Даже если бы мы с тобой сбежали… Великие Кланы не оставили бы меня в покое. На меня бы открыли охоту, как на дикого зверя. И если бы ты пошел со мной… то и на тебя тоже. Я не мог этого допустить, поэтому… поэтому сделал все, чтобы заставить тебя уйти. Вот только… ⠀⠀Горло перехватило от удушливого спазма, но Вэй Ин усилием воли заставил себя говорить дальше: ⠀⠀— Вот только на самом деле… я не хотел тебя отталкивать… Я… я никогда не хотел, чтобы ты уходил. И до сих пор не хочу… ⠀⠀В глубине его серых глаз, подобно расплавленному серебру, заструился влажный блеск, когда он тихо произнес: ⠀⠀— Потому что я люблю тебя, Лань Чжань. ⠀⠀Хоть эти слова и были сказаны шепотом, для Лань Ванцзи они прозвучали подобно раскату грома. Он тут же дернулся, словно ему с размаху воткнули клинок прямо в сердце, и, разжав руки, отвернулся, пряча нахлынувшие эмоции за густой тенью ресниц. ⠀⠀Но Вэй Ин не позволил Лань Чжаню отстраниться. Он схватил его за запястье, вновь притягивая к себе, а затем намертво сомкнул руки на его спине. ⠀⠀— Выслушай меня до конца, и ты поймешь, что это не какой-то спонтанный порыв и не глупые шутки, которыми я дразнил тебя прежде. И тем более благодарность или чувство вины здесь ни при чем. ⠀⠀Вэй Усянь неотрывно смотрел на Лань Чжаня, и его взгляд был таким же мягким и нежным, как и его голос: ⠀⠀— На самом деле все началось еще во время моей учебы здесь, в Облачных Глубинах… Меня с самого начала тянуло к тебе, вот только тогда я даже не пытался искать этому причину, — с губ Вэй Ина сорвался горький смешок. — И чем больше ты меня отталкивал… тем сильнее мне хотелось подобраться ближе. ⠀⠀Взгляд Вэй Усяня затуманился обрывками собственных воспоминаний, которые одно за другим проносились перед его мысленным взором. ⠀⠀— Я совру, если скажу, что не испытывал пьянящего азарта, раз за разом пытаясь вывести тебя из равновесия. И все же дело было не только в этом. Просто уже тогда я уважал тебя больше, чем кого-либо на этом свете. ⠀⠀На губах Вэй Ина появилась невероятно теплая и в то же время бесконечно печальная улыбка. ⠀⠀— Так что я дразнил тебя вовсе не от скуки. Я всего лишь пытался привлечь твое внимание. Я хотел заставить тебя посмотреть на меня, сделать хоть что-то, чтобы ты перестал относиться ко мне как к пустому месту... ⠀⠀С того мгновения, как Вэй Ин начал говорить, сердце Лань Ванцзи словно бросили в кипящее масло. Шквал неведомых ранее чувств и эмоций захлестнул его разум, причиняя почти физическую боль. Он не мог ни вдохнуть полной грудью, ни пошевелиться, ни произнести ни звука. ⠀⠀Лань Ванцзи уже очень давно похоронил даже призрачную надежду на взаимность и убедил себя в том, что для него совершенно не важно, как Вэй Ин к нему относится. Чтобы не обременять его своими чувствами, он возвел в своем сердце глухую стену, в которую замуровал все свои неподобающие желания и намерения. Вот только сейчас каждое слово, слетающее с губ Вэй Усяня, было подобно молоту, беспощадно дробящему эту стену вместе с костями и плотью. ⠀⠀— Когда же наши с тобой пути и вовсе разошлись, все стало только запутаннее… — голос Вэй Ина надломился, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог продолжить: — Знаешь, Лань Чжань… я ведь тогда и в самом деле верил, что ты меня ненавидишь... Мне казалось… ты не остановишься ни перед чем, чтобы заставить меня отказаться от темного пути. ⠀⠀Под тяжестью нахлынувших воспоминаний грудь Вэй Усяня пронзило такой острой болью, что по телу побежала мелкая дрожь. ⠀⠀— Пять лет… почти пять лет я вел себя как самонадеянный идиот… — прошептал он, до побеления костяшек сжимая ткань чужих одежд. — Если бы тогда я послушался тебя… если бы я… ⠀⠀Уголки глаз Вэй Усяня покраснели. Хоть ему еще пока и удавалось сдерживать слезы, мир вокруг начал стремительно расплываться в мутном мареве. Длинные ресницы сомкнулись, запирая за собой соленую влагу, а губы вновь пришли в движение: ⠀⠀— Но, как бы слеп я ни был… с тех самых пор, как мы стали жить под одной крышей, моя привязанность к тебе с каждым днем становилась только сильнее… Пока однажды я не осознал, что больше не могу… не могу относиться к тебе просто как к другу… Ты стал моим наваждением… ты просочился в каждый мой сон… ты поселился в каждой моей мысли… — пока Вэй Ин говорил, жгучие слезы все же вырвались на волю и теперь катились по его щекам, словно жемчужины с разорванной нити бус. — Но я боялся… Я ужасно боялся, что если ты узнаешь, чего я хочу на самом деле… то лишь преисполнишься презрением ко мне… Должно быть, я и правда сошел с ума, раз видел в твоей искренней заботе… одну лишь жалость. ⠀⠀Перед глазами Лань Ванцзи словно взорвался ослепительный фейерверк, в одно мгновение стерший очертания каменных сводов. Все звуки исчезли, утонув в нарастающем гуле собственной крови, стучащей в ушах подобно дроби тысячи боевых барабанов. ⠀⠀Это ведь невозможно. ⠀⠀Очередной жестокий сон? Изощренная пытка его умирающего разума? ⠀⠀За эти бесконечно долгие годы одиночества Лань Ванцзи сотни раз видел подобные иллюзии. Ночами, задыхаясь от тоски, он раз за разом слышал во сне заветные слова признания. И всякий раз эти видения были настолько хрупкими, что стоило ему сказать хоть слово в ответ — как Вэй Ин рассыпался горсткой пепла, оставляя его один на один с выстуженной пустотой реальности. ⠀⠀Но этот «сон» длился слишком долго. Никогда прежде иллюзии не вдавались в такие надрывные подробности. Они не плакали навзрыд, не оставляли на его одеждах мокрых, обжигающе горячих следов. ⠀⠀Неужели… неужели это реальность? ⠀⠀Реальность, в которой Вэй Ин жив. В которой он свободен. В которой он… любит его? ⠀⠀Словно отвечая на эти безмолвные вопросы, Вэй Усянь подался вперед. Его влажные от пролитых слез губы благоговейно коснулись лба Лань Ванцзи, запечатлевая на нем невесомый, как взмах крыла бабочки, поцелуй. ⠀⠀— Я знаю, что заставил тебя ждать слишком долго, — зашептал Вэй Ин, и каждое его слово звучало как нерушимая клятва. — Но я обещаю… что отныне и впредь я проведу каждое мгновение своей жизни в любви к тебе. ⠀⠀Не успело эхо этих наполненных безмерной искренностью слов раствориться в гулкой тишине, как Лань Ванцзи с неистовой силой, подобно утопающему, что хватается за единственный уцелевший обломок лодки, вдруг притянул Вэй Ина к себе и спрятал лицо в изгибе его шеи, дрожа от обрушившихся на него эмоций. Он вцепился в его плечи с таким отчаянным исступлением, словно все еще пытался доказать самому себе: это не мираж. Не призрак. Это Вэй Ин. Его Вэй Ин. ⠀⠀И он больше никогда и ни за что на свете его не отпустит. ⠀⠀— Я люблю тебя, Лань Чжань, — горячее дыхание коснулось уха Лань Ванцзи, подобно ласковому весеннему ветерку, принесшему с собой едва уловимый аромат цветущей вишни. — Я боготворю тебя и восхищаюсь тобой. Я хочу принадлежать тебе — и душой, и телом. Каждый день. До последнего вздоха. ⠀⠀Мягкие губы Вэй Усяня с трепетной лаской прижались к виску Лань Чжаня, сцеловывая одинокую слезинку, сорвавшуюся с темного веера ресниц. ⠀⠀— Я хочу быть с тобой так же сильно, как этого хочешь ты. Я хочу преклонить колени перед небом и землей и навсегда связать наши души, чтобы даже за гранью перерождений оставаться рядом с тобой… ⠀⠀Вэй Ин обхватил лицо Лань Ванцзи дрожащими ладонями и склонился к его губам так близко, что их дыхание смешалось в одно: ⠀⠀— А еще… а еще я хочу вылечиться. Я правда хочу вылечиться. Теперь я понимаю… зачем. ⠀⠀Не в силах больше выносить эту звенящую близость, Лань Ванцзи одним властным рывком обхватил затылок Вэй Усяня и, зарывшись пальцами в густые мягкие волосы, припал к его губам с таким исступлением, словно всю жизнь бродил по раскаленной пустыне, задыхаясь от жажды, и лишь сейчас наконец наткнулся на спасительный источник. ⠀⠀Их языки сплелись, дыхание стало общим, а стук сердец слился в единый, неистовый ритм. Подобно двум звездам, сорвавшимся с небосвода и столкнувшимся в абсолютной пустоте, они вспыхнули жарким пламенем, ослепительный свет которого выжигал дотла годы одиночества и боли, превращая отравленные кинжалы прошлых ошибок в чистое, исцеляющее сияние. ⠀⠀Сложно сказать, сколько времени утекло, прежде чем им все же пришлось оторваться друг от друга, чтобы сделать судорожный глоток воздуха. Напоследок осторожно прикусив губу Вэй Ина, Лань Ванцзи приподнял его лицо за подбородок и с безграничной нежностью заглянул в омытые слезами глаза. ⠀⠀А затем задал тот самый вопрос, ответ на который в прошлой жизни разорвал его сердце в клочья: ⠀⠀— Вэй Ин… давай сбежим? ⠀⠀Лицо Вэй Усяня тотчас же озарилось улыбкой — яркой, живой и настолько прекрасной, что у Лань Ванцзи перехватило дыхание. ⠀⠀А в следующее мгновение Вэй Ин со звонким смехом бросился ему на шею и, прижавшись лбом к его груди, между двумя гулкими ударами сердца с твердой уверенностью выдохнул: ⠀⠀— С тобой — хоть на край света.

***

⠀⠀Несколько лет спустя. ⠀⠀— Девяносто восемь… Девяносто девять… Сто! ⠀⠀Выдохнув сквозь стиснутые зубы, Вэй Ин с тихим стоном рухнул в густую траву. Зеленые стебли, колышущиеся на ветру, словно рябь на весенней воде, мягко приняли его разгоряченное тело. Он тут же перекатился на спину, бессильно раскинув руки в стороны, и зарылся дрожащими от напряжения пальцами в пушистую шерстку копошащихся рядом кроликов. ⠀⠀Тонкая ткань нательной рубашки насквозь промокла и теперь второй кожей льнула к тяжело вздымающейся груди, обрисовывая каждый изгиб натренированных мышц. На светлой, разгоряченной коже выступила испарина. В золотистых лучах полуденного солнца капельки пота сверкали, как россыпь мельчайшего хрусталя. Одна из них сорвалась с разметавшихся по траве влажных темных прядей, медленно скользнула по пульсирующей жилке на длинной шее, очертила острый выступ ключицы и бесследно затерялась в глубоком вырезе нижних одежд. ⠀⠀Лань Ванцзи, уже несколько минут неподвижно стоящий в тени раскидистого дерева и любующийся Вэй Усянем, сглотнул вязкую слюну. ⠀⠀Вэй Ин давно уже вернул себе прежнюю физическую силу и выносливость, вылепив из истощенного Тьмой и недугом тела безупречное произведение искусства. Но по какой-то неведомой причине он продолжал относиться к своему отражению с безжалостной критикой, раз за разом доводя себя до изнеможения подобными тренировками. ⠀⠀Для Лань Ванцзи видеть эту необъяснимую неуверенность в себе было совершенно невыносимо. Поэтому он, несмотря на свою врожденную сдержанность и неумение плести красивые фразы, шаг за шагом учился говорить вслух то, что раньше прятал на самом дне души. Каждое откровенное признание поначалу давалось ему с боем, царапая горло, словно рыбная кость, но ради того, чтобы зажечь в серых глазах счастливые искры, он был готов переступить через любые правила и принципы. ⠀⠀К тому же… над ними незримо висел безжалостный рок. Лань Чжань слишком хорошо понимал: в силу сложившихся обстоятельств отпущенное им время стремительно утекало сквозь пальцы. Тратить эти драгоценные крупицы на нелепую гордость или сковывающие приличия было бы непозволительной роскошью. ⠀⠀Бесшумно покинув прохладную тень, Лань Ванцзи подошел к лежащему на траве мужчине. ⠀⠀— Вэй Ин, тебе не стоит изнурять себя такими тяжелыми тренировками. Твое тело уже безупречно. ⠀⠀Услышав этот притягательный низкий голос, Вэй Ин тут же вскочил на ноги и, прикрыв предательски заалевшие щеки ладонями, протяжно застонал: ⠀⠀— Лань Чжань, ну сколько можно?! Опять ты за свое! Мы же, кажется, договаривались: прежде чем обрушивать на меня такие речи, ты должен хоть как-то предупреждать! Иначе однажды мое бедное сердечко просто не выдержит! ⠀⠀Однако как бы громко Вэй Ин ни возмущался, сквозь растопыренные пальцы сияли смеющиеся, полные неподдельной радости глаза. ⠀⠀Лань Ванцзи ничего не ответил, лишь уголки его губ едва уловимо дрогнули, выдавая затаенную нежность. Мгновение спустя его рука неспешно скользнула за отвороты светлых одежд, и он извлек на свет небольшой, плотно свернутый бумажный свиток. ⠀⠀— Что это? — Вэй Усянь тотчас убрал ладони от лица, и в серебре его глаз вспыхнуло живое любопытство. ⠀⠀— Письмо от брата, — ровным тоном отозвался Лань Чжань. — Они поймали человека, наложившего проклятие Сотни Дыр и Тысячи Язв на Цзинь Цзысюня. С тебя сняты все обвинения в этом преступлении. ⠀⠀От услышанного Вэй Ин поперхнулся воздухом, и игривая улыбка мгновенно сползла с его губ. ⠀⠀Проклятие Сотни Дыр и Тысячи Язв. ⠀⠀Именно оно стало той самой искрой, от которой когда-то разгорелось пламя, спалившее его прошлую жизнь дотла. В свое время он приложил немало усилий, пытаясь выяснить личность настоящего преступника и доказать свою невиновность, но его поиски тогда так и не увенчались успехом. Кто бы мог подумать, что по прошествии стольких лет это дело вновь всплывет на поверхность, да еще и завершится полным оправданием Старейшины Илина. ⠀⠀Дрогнувшими пальцами Вэй Усянь развернул письмо. Он бегло, цепляясь только за саму суть, пробежался глазами по ровным, изящным столбцам иероглифов Цзэу-цзюня. С каждым прочитанным символом между его бровей пролегал все более глубокий след задумчивости. ⠀⠀Дочитав до конца, Вэй Ин поднял на Лань Ванцзи цепкий, сосредоточенный взгляд и спросил: ⠀⠀— А твой брат случайно не прислал тебе оригинал того письма, о котором здесь идет речь? ⠀⠀Не говоря ни слова, Лань Чжань протянул ему еще один свиток, в верхнем углу которого покачивалась маленькая красная кисточка. ⠀⠀Стоило Вэй Ину развернуть его, как в нос тут же ударил едва уловимый, но до боли знакомый запах. Терпкий, с легкой травяной горчинкой. ⠀⠀Сердце пропустило удар, а затем заполошно забилось о ребра, словно пойманный в силки фазан. ⠀⠀Только три человека во всей Поднебесной знали, что же на самом деле скрывается за этим специфическим ароматом. ⠀⠀Три человека, которые когда-то были неразлучны, словно названые братья: Цзян Чэн, Не Хуайсан и сам Вэй Ин. ⠀⠀В ту пору, когда они еще все вместе беззаботно учились в Облачных Глубинах, они забавы ради изобрели особый состав чернил, которые полностью обесцвечивались после высыхания, оставляя на бумаге лишь этот едва заметный горьковатый шлейф. Конечно же, в те юные годы никто из них не придавал своему изобретению серьезного значения. Это была лишь безобидная шалость, позволявшая им вести тайную переписку прямо под носом у старика Лань Цижэня, договариваясь об очередной ночной вылазке за «Улыбкой Императора». ⠀⠀Тем более сбивающим с толку оказался этот внезапный привет из безвозвратно ушедшего прошлого. ⠀⠀Пока разум лихорадочно перебирал обрывки юношеских воспоминаний, глаза Вэй Ина заскользили по видимым столбцам письма, написанным пляшущим, явно измененным почерком: ⠀⠀«Многоуважаемый глава ордена Гусу Лань! ⠀⠀Я бы не хотел называть своего имени, ибо в данном случае оно не имеет никакого значения. Однако я прошу вас со всей серьезностью отнестись к тому, о чем вы прочтете далее. ⠀⠀Сегодня ночью в Запретную секцию вашей библиотеки проникнет человек с целью выкрасть сборники темных мелодий. ⠀⠀Я не прошу верить мне на слово. Просто выставьте на одну ночь дополнительную охрану в этой секции, и вы сами сможете убедиться в правдивости моих предостережений. ⠀⠀Кроме того, у меня будет к вам еще одна просьба: когда вы поймаете этого человека, позвольте вашим лекарям тщательно осмотреть его тело и составить официальное медицинское заключение. ⠀⠀Заранее благодарю за сотрудничество». ⠀⠀— Вэй Ин? — тихо позвал Лань Чжань, заметив, что лицо Вэй Усяня медленно, но верно сливается по цвету с белоснежной тканью его нижней рубашки. ⠀⠀Словно очнувшись от глубокого сна, Вэй Ин тряхнул головой, сбрасывая остатки оцепенения, и глухо выдохнул: ⠀⠀— В этом письме… В нем скрыто тайное послание. Я должен его прочесть. ⠀⠀Лань Ванцзи не стал тратить время на лишние расспросы и лишь коротко уточнил: ⠀⠀— Что тебе для этого нужно? ⠀⠀— А-Цин. ⠀⠀— Хорошо. Я сейчас за ней схожу. ⠀⠀Бросив последний тревожный взгляд на Вэй Ина, Лань Чжань развернулся и быстрым шагом направился к небольшой тростниковой хижине, видневшейся неподалеку. ⠀⠀На эту неприметную хижину Вэй Ин и Лань Ванцзи наткнулись совершенно случайно, скитаясь по безымянным горам в поисках хоть какого-то временного пристанища после своего побега из Облачных Глубин. Но стоило им лишь переступить ее покосившийся порог, как в груди обоих разлилось какое-то неясное, щемящее предчувствие: именно здесь они наконец-то смогут обрести свой настоящий дом. ⠀⠀В тот же день они на скорую руку подлатали прохудившуюся крышу, затянули промасленной бумагой окна, а затем Лань Ванцзи в одиночку отправился обратно в Гусу — забирать детей. ⠀⠀Представ перед Советом Старейшин, всего несколько дней назад вернувшихся со свадьбы в Ланьлине, Ханьгуан-цзюнь позволил им лично убедиться в немыслимом — его Золотое ядро оказалось безвозвратно разрушено. А значит, для прославленного ордена Гусу Лань он превратился в бесполезную обузу, навсегда лишившись права носить гордое имя адепта клана. Сохраняя абсолютную невозмутимость, Лань Ванцзи попросил лишь об одной последней милости в уплату за свои прошлые заслуги — позволить ему уйти и забрать с собой детей. ⠀⠀Старейшины, раздавленные этой чудовищной, не укладывающейся в голове новостью, пребывали в таком полнейшем шоке, что согласились почти машинально. А когда к ним вернулась способность трезво мыслить и они с ужасом осознали, что только что собственными руками сняли с шеи бывшего Второго Нефрита поводок, за который в будущем могли бы дернуть… было уже слишком поздно. Лань Ванцзи вместе с детьми бесследно растворился на просторах огромного мира, словно песчинка, подхваченная вольным ветром. ⠀⠀Так были оборваны последние связи с лицемерным, прогнившим насквозь миром самосовершенствующихся, и в жизни Вэй Усяня и Лань Ванцзи началась совершенно новая глава, сотканная из тишины, покоя и простой, бесхитростного счастья. ⠀⠀Вплоть до сегодняшнего дня. ⠀⠀Это письмо, обрушившееся на них как снег на голову, взбередило в душе Вэй Ина еще не до конца зажившие раны. ⠀⠀Кто же этот таинственный «доброжелатель»? ⠀⠀Вспыхнувшая было мысль о том, что отправителем мог быть Цзян Чэн, тут же угасла, резанув по сердцу осколком битого стекла и наполнив грудь невыносимой, удушливой горечью. Цзян Чэн не стал бы ради него шевелить даже пальцем. ⠀⠀Значит… Не Хуайсан? ⠀⠀Вэй Ин судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. ⠀⠀Но как?! Как этот вечно прячущийся за веером простодушный юноша, который на занятиях старика Цижэня двух слов связать не мог, а от вида мертвецов и вовсе падал в обморок, сумел провернуть нечто подобное? ⠀⠀Как ему удалось в бескрайнем море людских судеб вычислить истинного виновника? И мало того — не просто найти, а сплести настолько сложную паутину многоходовых манипуляций, которая позволила не только чужими руками загнать преступника в угол, но и донести эту весть тому, кто уже несколько лет как официально признан мертвым. ⠀⠀Из тягостных раздумий Вэй Ина выдернул звонкий девичий голосок: ⠀⠀— Сянь-гэгэ, я здесь! Ты звал меня? Что стряслось? ⠀⠀Вэй Усянь провел ладонью по лицу, отгоняя мрачные тени. Отломив от ближайшего куста тонкий гибкий прутик, он опустился на корточки, расчистил ладонью небольшой участок земли и начертил довольно замысловатый узор. ⠀⠀— Мне нужно, чтобы ты повторила эту печать на свитке, — Вэй Ин протянул А-Цин письмо с тайным посланием, — а затем влила в нее самую малость своей духовной энергии. Как думаешь, справишься? ⠀⠀— Пффф! Обижаешь! — фыркнула девчушка, самодовольно задрав нос. — Конечно, справлюсь! Я и посложнее печати рисовала! ⠀⠀Однако на деле все оказалось не таким уж и простым. Лишь под чутким руководством Вэй Ина, и только с пятой попытки, у А-Цин получилось вывести на бумаге нечто, хотя бы отдаленно напоминающее исходный контур. Впрочем, Вэй Усянь со смешком заверил ее, что для их целей с лихвой хватит и этого. В конце концов, это заклинание создавалось не как сложный шпионский шифр, а как простая юношеская шалость. С другой стороны, не зная точного расположения ключевых иероглифов, прочесть скрытое послание было попросту невозможно — на это таинственный отправитель, видимо, и делал ставку. ⠀⠀Получив одобрение, А-Цин для верности крепко зажмурилась и направила тонкую, едва ощутимую нить духовной энергии прямо в центр кривовато нарисованной печати. ⠀⠀Секунду ничего не происходило. А затем поверхность свитка вспыхнула мягким золотистым свечением. Прямо на глазах, словно прорастая сквозь рисовую бумагу, на ней один за другим начали проступать крошечные темно-зеленые иероглифы. Текст был убористым: знаки жались друг к другу так тесно, будто отправитель отчаянно пытался впихнуть на маленький клочок бумаги как можно больше слов, едва не выходя за края свитка. ⠀⠀Одновременно с проявлением текста изящная красная кисточка, закрепленная в верхнем углу письма, вдруг дрогнула, увеличилась в объеме и прямо в воздухе обернулась небольшим бумажным человечком. Подхваченный легким порывом ветра, он медленно, словно оторвавшийся от ветки осенний лист, спланировал в высокую траву. ⠀⠀Вэй Ин с недоумением нахмурился. Осторожно подцепив упавшую фигурку двумя пальцами, он поднес ее к лицу и тут же застыл на месте, чувствуя, как сердце вновь пустилось в бешеный галоп. ⠀⠀Это был Бумажный Страж. ⠀⠀К практике создания талисманов Вэй Ин  и Лань Ванцзи вернулись всего несколько месяцев назад — ровно в тот день, когда А-Цин, к безмерной гордости обоих отцов, наконец сумела окончательно сформировать свое Золотое ядро. С того момента она с превеликим энтузиазмом взялась помогать родителям воплощать их теоретические наработки в жизнь. ⠀⠀Когда они впервые уселись за общий стол мастерить Бумажных Стражей, Вэй Ин вдруг безапелляционно заявил, что прежний облик Стражей ему больше не нравится, а потому отныне у них будет совершенно новое, уникальное лицо. Вооружившись тонкой кистью, Вэй Усянь с головой погрузился в работу. ⠀⠀Однако финальный результат поверг в замешательство всех присутствующих. На первый взгляд казалось, что в природе попросту не может существовать человека с такими утонченными и в то же время совершенно не сочетающимися между собой чертами лица. Но при этом в нарисованном облике интуитивно чувствовалось что-то до странности родное и знакомое. Вот только что именно? ⠀⠀Так и не дождавшись от своей семьи ни малейшего проблеска понимания, Вэй Ин тогда возмущенно завопил, всплеснув руками: ⠀⠀— Ну вы чего?! В самом деле не узнаете?! Да вы присмотритесь: у него же твои глаза! — кончик кисти обличительно ткнул в сторону Лань Чжаня. — Твой нос! — Вэй Ин поддел пальцем вздернутый носик А-Цин. — Твои брови! — Вэй Усянь сгреб в охапку сидящего рядом А-Юаня, усадил к себе на колени и ласково взъерошил ему волосы. — Ну и, конечно же, мой волевой подбородок! ⠀⠀По тростниковой хижине тогда разлился переливчатый смех, чистый и звонкий, словно ручеек, пробивающий себе дорогу среди прогретых солнцем камней. Отсмеявшись, Вэй Ин подытожил: ⠀⠀— А хотя, знаете… то, что даже вы не смогли узнать в них самих себя, — это ведь просто замечательно! Раз уж у вас не вышло, то у других и подавно не получится! Ну как тебе, Лань Чжань? Правда же я здорово придумал? ⠀⠀Лань Ванцзи тогда задумчиво склонил голову набок, разглядывая странного человечка. ⠀⠀— Мгм. Выглядит неплохо, — его голос звучал обманчиво бесстрастно, но в уголках губ пряталась теплая полуулыбка. Он плавно перехватил кисть из рук Вэй Ина. — А вот так будет еще лучше. ⠀⠀Пара уверенных мазков — и в волосах Бумажного Стража распустилась крошечная, искусно выписанная горечавка. Символ их дома и нерушимой любви. ⠀⠀Вот только Вэй Усянь просчитался. Среди заклинателей все же нашелся один человек, обладающий достаточно острым глазом, изощренным вниманием к деталям и глубочайшим познанием в искусстве живописи, чтобы разглядеть истину, сокрытую в мазках туши. ⠀⠀И был этим человеком не кто иной, как Не Хуайсан. ⠀⠀Его верные соглядатаи, незримыми тенями скользящие по всем орденам — включая, казалось бы, неприступные Облачные Глубины — в свое время не только донесли ему об особом отношении Ханьгуан-цзюня к Вэй Усяню, но и без труда раздобыли и передали своему господину точные портреты детей, усыновленных Вторым Нефритом. ⠀⠀Поэтому, как только Не Хуайсан собственными глазами увидел этих загадочных Бумажных Стражей, которые все чаще стали появляться на дверях людских домов и почитались в народе не иначе как благословением самих небожителей, так у него тотчас же зародились подозрения, что история со смертью Старейшины Илина вовсе не так проста, как могла показаться на первый взгляд. ⠀⠀В конце концов, кому еще, кроме беспечного Вэй-сюна, могла прийти в голову столь дерзкая шутка? Вплетя в облик своих Бумажных Стражей черты самых дорогих сердцу людей и выставив все это на всеобщее обозрение, Вэй Усянь явно насмехался над непроходимой слепотой и узколобостью Великих Кланов, будучи абсолютно уверенным, что эти надменные глупцы никогда не сумеют разгадать его шалость, спрятанную у всех на виду. ⠀⠀Рассуждая подобным образом, Не Хуайсан и придумал свой безупречно выверенный план, позволяющий одним точным ударом убить сразу несколько зайцев. ⠀⠀Вэй Ин тем временем сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять зародившуюся в руках дрожь, и забрал у притихшей А-Цин преобразившийся свиток. Он развернул хрустящую рисовую бумагу так, чтобы Лань Чжань тоже мог беспрепятственно видеть написанное, и погрузился в чтение: ⠀⠀«Здравствуй, дорогой друг! ⠀⠀Я уверен, что ты уже догадался, от кого это письмо. Я все еще не оставляю надежды, что ты жив, здоров и по-настоящему счастлив. ⠀⠀Это послание — лишь жалкая попытка моей совести примириться с тем, что я не сделал ровным счетом ничего, чтобы помочь тебе, когда весь мир ополчился против Старейшины Илина. ⠀⠀Ты ведь лучше других знаешь: я всегда был труслив и старался избегать любых конфликтов. Поэтому я решил пойти иным путем и взялся за поиски того, кто на самом деле наложил на Цзинь Цзысюня Проклятие Сотни Дыр и Тысячи Язв. ⠀⠀Мне понадобилось целых три года, чтобы наконец найти первого подозреваемого: ⠀⠀на груди главы клана Молин Су, Су Шэ, были обнаружены отметины, похожие на язвы от того проклятия. Желая исключить даже малейшую ошибку, прежде чем нанести удар, я установил за ним круглосуточную слежку. И то, что мне удалось выяснить, повергло меня в ужас. ⠀⠀Оказалось, что Су Шэ, кичащийся статусом главы собственного ордена, на деле является верным псом Цзинь Гуанъяо и фанатично исполняет для него самую грязную работу. ⠀⠀В тот день, когда я получил неопровержимые доказательства вины Су Шэ в смерти Цзинь Цзысюня, ему поступил новый приказ: проникнуть в Запретную секцию библиотеки Облачных Глубин, воспользовавшись личным нефритовым жетоном Цзинь Гуанъяо, и выкрасть несколько страниц из «Сборника Смятения». ⠀⠀Вэй-сюн, ты представляешь, этот подлый, вечно улыбающийся всем ублюдок хотел с помощью темной мелодии вызвать у Не Минцзюэ искажение ци! ⠀⠀К сожалению, я пока еще не придумал, как заставить Су Шэ подтвердить причастность Гуанъяо — его фанатичная преданность этому подонку переходит все мыслимые границы. Но пусть это тебя не тревожит. Я клянусь, что найду способ заставить его понести заслуженное наказание. ⠀⠀Что же касается самого Су Шэ… Если это письмо оказалось в твоих руках, значит, мой план удался. Прямо сейчас он уже заключен под стражу и трясется за свою жалкую жизнь, ожидая своего приговора. ⠀⠀Но и это еще не все. ⠀⠀Пока я искал улики и следил за каждым шагом Су Шэ в Башне Золотого Карпа, мне удалось раскопать еще одну грязную тайну, которую клан Ланьлин Цзинь пытался похоронить в своих подвалах. ⠀⠀Вэй-сюн, твой Призрачный Генерал не был сожжен на ритуальном костре, как они заявили всему миру. Вэнь Нин абсолютно точно жив. Он заточен в одной из тайных темниц Башни и находится под действием подавляющих талисманов. ⠀⠀Только прошу тебя: не нужно прямо сейчас срываться с места и бросаться его спасать! В этом нет никакой необходимости, ты лишь снова подставишь себя под удар. Я все сделаю сам. Даю тебе слово: как только я разберусь с Гуанъяо, я обязательно найду верный и, главное, безопасный способ вызволить Вэнь Нина из заточения. Просто доверься мне и наберись немного терпения. ⠀⠀На этом я с тобой прощаюсь. Береги себя. И, пожалуйста, будь осторожен со своими талисманами. Вряд ли кто-то еще задастся целью разгадывать твои бумажные загадки, но дополнительная предосторожность никогда не бывает лишней. ⠀⠀Твой трусливый, но никогда не сомневающийся в тебе друг». ⠀⠀— Не Хуайсан… — одними губами, почти беззвучно выдохнул Вэй Ин. ⠀⠀Он снова и снова перечитывал плотные столбцы иероглифов, которые с каждой секундой все сильнее расплывались и дрожали перед глазами. Горячая влага, скопившаяся в уголках глаз, наконец прорвала плотину, и несколько тяжелых капель сорвались вниз, расплываясь на бумаге темными неприглядными пятнами. ⠀⠀Прошло немало времени, наполненного лишь прерывистым дыханием Вэй Ина и успокаивающими поглаживаниями Лань Чжаня по его спине, прежде чем Вэй Усянь все же смог совладать с ураганом накрывших его эмоций и вновь обрести ясность мыслей: ⠀⠀— Лань Чжань, помнишь тот Талисман Истины, который я разрабатывал еще во время моего заточения? — Вэй Ин ненадолго замолчал, обдумывая внезапно возникшую идею, а затем спросил: — Как думаешь, мы сможем стилизовать его начертание под те талисманы, что традиционно используются в ордене Гусу Лань? Выдать его за какой-нибудь особо редкий, забытый артефакт, который якобы все это время пылился в самых глубоких недрах древнего хранилища Облачных Глубин? ⠀⠀— Мгм. Это возможно, — ровно отозвался Лань Ванцзи, слегка нахмурившись. — Но для чего? ⠀⠀— Мы отправим его твоему брату вместе с ответным письмом, чтобы Цзэу-цзюнь смог применить его на Су Шэ во время допроса. Под действием этого талисмана тот физически не сможет солгать или умолчать о причастности Цзинь Гуанъяо к похищению темных мелодий. ⠀⠀Лань Ванцзи задумчиво опустил ресницы. ⠀⠀— Звучит разумно. Но ты же сам говорил, что от этой печати больше вреда, чем пользы. ⠀⠀— Верно… — Вэй Ин криво усмехнулся, потирая переносицу. — Далеко не всем тайнам следует быть раскрытыми. Вот только представь: что, если кто-то наложит такой талисман на твоего брата, и Цзэу-цзюнь, сам того не ведая, как на духу расскажет всему заклинательскому миру о нас? ⠀⠀От одних только этих слов лицо Лань Ванцзи мгновенно побледнело, приобретая оттенок первого снега, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. ⠀⠀Увидев эту реакцию, Вэй Ин взял Лань Чжаня за руку и переплел их пальцы: ⠀⠀— Вот то-то и оно. Я тоже не хочу рисковать. Но я уверен, что у Цзэу-цзюня хватит здравомыслия и осторожности, чтобы такая опасная вещь не попала в чужие руки. К тому же… мы можем сделать этот талисман одноразовым, и тогда после завершения допроса он просто обратится в пепел. ⠀⠀Обсудив все возможные риски и подводные камни, Лань Ванцзи и Вэй Усянь немедленно приступили к работе и так увлеклись процессом, что совершенно потеряли счет времени. Лишь когда тени в хижине стали густыми и сизыми, а бумага приобрела оранжево-алый оттенок, Вэй Ин с удивлением понял, что солнце уже неумолимо клонится к горизонту. ⠀⠀С самого первого дня, как они поселились в этой тростниковой хижине, у них зародилась негласная, но свято чтимая традиция — каждый вечер собираться всей семьей на прогретом за день деревянном крыльце и вместе провожать уходящее солнце. ⠀⠀И сегодняшний день, несмотря на все свои потрясения, не стал исключением. ⠀⠀Небо над долиной полыхало пожаром: багровые, персиковые и нежно-лиловые полосы растянулись над макушками деревьев, окрашивая мир в яркие теплые тона. Сорванные ветром с цветущей вишни лепестки медленно опадали на землю, укрывая лежащий перед Лань Ванцзи гуцинь тонким кисейным одеялом. ⠀⠀Конечно, этот простой деревянный инструмент, купленный в ближайшей деревне, даже близко не мог сравниться с великолепием, мощью и изяществом духовного гуциня Ванцзи, на котором Лань Чжань играл до потери своего Золотого ядра. И все же в мелодии, что сейчас лилась из-под его длинных пальцев, не осталось и намека на ту холодную, отрешенную строгость, что была присуща Второму Нефриту в прошлой жизни. Теперь его музыка скорее напоминала сладкое журчание горного родника, бегущего средь камней. ⠀⠀Вэй Усянь сидел рядом. Одной рукой он обнимал прикорнувшего прямо у него на коленях А-Юаня, а в пальцах другой привычно вертел гладкую бамбуковую флейту. Глядя на умиротворенное лицо Лань Чжаня, залитое золотым закатным светом, Вэй Ин вдруг почувствовал легкое головокружение от полноты захлестнувших его чувств. ⠀⠀Осторожно, стараясь не потревожить детский сон, он переложил А-Юаня на лежащую неподалеку подушку, а затем сел напротив Лань Чжаня, поймал его теплый янтарный взгляд и поднес флейту к губам. ⠀⠀Чистая, звонкая трель взвилась в вечерний воздух. Она вплелась в мелодию гуциня, не перебивая ее, а гармонично дополняя своим игривым, жизнерадостным звучанием. Слившись в единый неразрывный мотив, мелодия Вансянь свободной птицей устремилась к бескрайним небесам. ⠀⠀«Вдали умолкнет шум мирских забот, но мы с тобою никогда не разлучимся».

Конец основной истории.