Нефритовые узы демона

⠀⠀Оставшись один, Вэй Усянь не находил себе места. Он то принимался мерить шагами комнату, то замирал, вслушиваясь в звуки просыпающихся Облачных Глубин. ⠀⠀Когда снаружи наконец послышался едва различимый звук шагов, Вэй Ин метнулся к окну. Он поспешно лизнул кончик пальца и прижал его к натянутой на резной раме промасленной бумаге. Легкое нажатие — и в цельном волокне появилась маленькая аккуратная дырочка. Вэй Усянь прильнул к ней глазом, жадно вглядываясь в происходящее во дворе. ⠀⠀На залитую утренним солнцем поляну вышли двое. Лань Ванцзи ступал мягко, почти невесомо. В одной руке он нес мешочек цянькунь, а другой… бережно сжимал детскую ладошку. Рядом с Ханьгуан-цзюнем, громко топая сапожками о землю и надувшись от важности, вышагивал А-Юань. ⠀⠀Впрочем, важничал он не зря: вид у него и вправду был безупречный. Белоснежные одеяния мягкими складками окутывали хрупкую фигурку, волосы были стянуты в строгий хвост, а лоб украшала изящная лента с вышитым на ней узором плывущих облаков. Безусловный символ принадлежности клану Гусу Лань. Не просто приглашенный ученик. Часть семьи. ⠀⠀Остановившись перед окном, за которым незримой тенью затаился Вэй Усянь, Лань Ванцзи опустил на траву два низких столика и расстелил циновки. Повинуясь молчаливому указу, А-Юань плюхнулся на одну из них и тут же, словно опомнившись, вытянулся в струнку, изо всех сил стараясь подражать безупречной осанке своего наставника. Сам Лань Ванцзи опустился рядом и извлек из мешочка цянькунь маленькую копию своего гуциня. ⠀⠀А-Юань восхищенно ахнул, завороженный блеском полированного дерева. ⠀⠀— Лань Сычжуй, — донесся до Вэй Ина спокойный, глубокий голос Ханьгуан-цзюня. — Сегодня ты начнешь постигать музыкальное искусство нашего ордена. Этот гуцинь теперь твой. Поздоровайся с ним. ⠀⠀Маленькие пальчики А-Юаня — те самые, которыми он когда-то хватался за подол Вэй Усяня, словно слабый вьюнок за несокрушимое дерево, — теперь робко и благоговейно потянулись к шелковым нитям. ⠀⠀Мальчик затаил дыхание и с опаской дернул самую толстую из них. ⠀⠀Дзынь! ⠀⠀Струна отозвалась резким, дребезжащим звуком, который мгновенно затих. А-Юань надул губки и поднял на Ханьгуан-цзюня расстроенный взгляд. ⠀⠀— Не бойся, — мягко подбодрил его Лань Ванцзи. ⠀⠀Он подался вперед, накрывая сжатые в кулачки ручки своей широкой ладонью, и добавил: ⠀⠀— Представь, что ты держишь крыло бабочки. Сожмешь слишком сильно — сломаешь. Слишком слабо — она улетит. ⠀⠀Под руководством Лань Ванцзи А-Юань снова коснулся инструмента, и в этот раз струна запела — звонко и протяжно. ⠀⠀Мальчик вздрогнул от неожиданности, а затем его лицо озарилось восторженной улыбкой. Лань Сычжуй вскинул сияющие глаза на Ханьгуан-цзюня, и тот едва заметно склонил голову в знак одобрения. ⠀⠀Окрыленный первым успехом, А-Юань осмелел и принялся беспорядочно дергать шелковые нити одну за другой. Хаотичные ноты вспархивали из-под его пальчиков, словно стайки испуганных воробьев. ⠀⠀Но веселье оборвалось в одно мгновение. Перетянутая струна хищно щелкнула, и следом раздался громкий, испуганный вскрик. ⠀⠀А-Юань замер, с ужасом глядя, как на подушечке указательного пальца медленно набухает алая бисеринка крови. Глаза его тут же наполнились слезами, губы задрожали, и он, тихо всхлипнув, прижал раненую ладошку к груди. ⠀⠀Без лишних слов Лань Ванцзи подхватил ребенка на руки и усадил к себе на колени. Пальцы Второго Нефрита окутало голубое сияние духовной энергии, которая прохладным потоком устремилась к порезу. А-Юань вмиг позабыл о слезах и завороженно уставился на этот свет, наблюдая за тем, как ранка затягивается прямо на глазах, будто ее никогда и не было. ⠀⠀— Ух ты! — восхищенно выдохнул он. — А я... я тоже так смогу? ⠀⠀Лань Ванцзи достал из рукава белоснежный платок и вытер мокрые дорожки с детских щек. ⠀⠀— Сможешь, — серьезно ответил он. — Если будешь усердно учиться. Путь заклинателя непрост, но он дарует силу защищать тех, кто тебе дорог. ⠀⠀Глаза А-Юаня загорелись решимостью. ⠀⠀— Я буду! — горячо воскликнул он. — Я буду очень стараться! Я стану самым сильным! ⠀⠀Вэй Ин, наблюдавший за этой сценой сквозь маленькое отверстие в бумажном окне, почувствовал, как сердце превращается в теплый, расплавленный воск. ⠀⠀«Лань Чжань будет замечательным отцом, — с неожиданной нежностью подумал он. — Строгим, но справедливым. Повезет же той девушке, которую он однажды приведет в Облачные Глубины. Она и их дети будут за ним как за каменной стеной. И А-Юань тоже». ⠀⠀Вэй Усянь решительно отступил от окна. ⠀⠀Хватит. Нельзя поддаваться эмоциям. Ему и так уже нестерпимо хотелось выбежать к ним на поляну, а этого он никак не мог себе позволить. ⠀⠀Сейчас у него другая задача. Лань Чжань позаботится об А-Юане. Вэй Ин должен позаботиться о Лань Чжане. ⠀⠀Не теряя больше ни секунды, Вэй Усянь подошел к столу. Пара резких движений бруском по чернильному камню — и кисть заскользила по бумаге, едва поспевая за нескончаемым потоком идей, теснившихся в голове. ⠀⠀ Очередной исписанный лист был скомкан и отброшен в сторону. Вэй Ин прикрыл глаза, воскрешая в памяти образ искалеченной спины Лань Ванцзи. Воображение услужливо дорисовало незримое: сеть сияющих меридианов и черные провалы там, где удары дисциплинарного кнута разорвали потоки ци, не позволяя ранам затянуться. ⠀⠀— Если духовные силы не могут пройти напрямую... — пробормотал он себе под нос, прорисовывая контур человеческого тела. — Значит, нужно создать обходной путь. Внешний меридиан. ⠀⠀Он начал набрасывать эскиз сложной схемы — что-то вроде широкой ленты, покрытой вязью замысловатых символов. ⠀⠀— Нужен материал, который проводит ци... — Вэй Ин в задумчивости прикусил кончик кисти. — Кожа скалистой ящерицы? Нет. Слишком жесткая. Шелк лунного шелкопряда? Хмм… Даже один чжан этой ткани стоит целое состояние, но если Лань Чжань сможет его раздобыть... ⠀⠀Вэй Усянь так погрузился в работу, что совсем потерял счет времени. Он не заметил, как стихли звуки гуциня во дворе. Не услышал легких шагов на веранде и тихого шороха открывающейся двери. Очнулся он лишь тогда, когда поверх его записей легла душистая охапка полевых цветов. ⠀⠀Вэй Ин моргнул, с недоумением переводя взгляд с бесстрастного лица Лань Ванцзи на нежные бутоны и обратно. ⠀⠀— Это... мне? ⠀⠀— Мгм. ⠀⠀В уголках губ Вэй Усяня заплясала лукавая улыбка. Он отложил кисть и, игриво намотав темный локон на палец, протянул: ⠀⠀— О-о-о... Горечавки? «Верность в трудные времена»? Лань Чжань, да ты опасный человек. Стоит тебе подарить такой букет какой-нибудь девушке, как она в ту же секунду упадет к твоим ногам! Кто устоит перед таким обещанием? ⠀⠀По светлому озеру глаз Лань Ванцзи будто пробежала легкая рябь, но тут же улеглась, возвращая взгляду прежний покой. ⠀⠀— Я дарю его тебе, — невозмутимо ответил он. ⠀⠀Улыбка Вэй Ина дрогнула. Заготовленная шутка про то, что Ханьгуан-цзюнь тренируется на нем в искусстве обольщения, так и не сорвалась с языка. В полном замешательстве Вэй Усянь уставился на хрупкие небесно-голубые лепестки. ⠀⠀Вся его жизнь была бесконечной чередой битв и потерь. ⠀⠀Рано лишившись родителей, Вэй Ин с головой окунулся в жестокий мир улиц. Именно там, сражаясь с бродячими псами за объедки, он усвоил горький урок: никто не придет на помощь. Спасения ждать неоткуда. ⠀⠀Пристань Лотоса подарила ему дом, но взамен связала суровым обязательством: стать верной тенью Цзян Чэна, его щитом и мечом, готовым на все ради защиты наследника. ⠀⠀И цена была уплачена сполна. Пожертвовав своим Золотым ядром, Вэй Усянь лишился духовных сил в самый разгар войны. Темный путь стал его единственным оружием. Его неизбежностью. Но жертва, принесенная ради общей победы, обернулась проклятием: вместо благодарности мир отплатил ему лишь страхом и презрением. ⠀⠀Следом — гора Луаньцзан. И вновь ему пришлось стать живой стеной — единственной преградой, отделявшей горстку женщин, стариков и детей от неминуемой смерти. Без права на ошибку. Без права на слабость. ⠀⠀За эти годы Вэй Ин сроднился с одиночеством, он привык полагаться только на себя и даже помыслить не мог, что однажды рядом окажется кто-то, готовый подставить плечо. ⠀⠀Вэй Усянь оказался застигнут врасплох. Пытаясь скрыть нахлынувшее волнение, он поспешно уткнулся в свои чертежи. ⠀⠀— Лань Чжань, — пробормотал он, делая вид, что всецело поглощен расчетами. — Мне нужно, чтобы ты кое-что принес. ⠀⠀— Что именно? ⠀⠀— Киноварь высшей очистки и… три чжана шелка лунного шелкопряда. ⠀⠀Лань Ванцзи кивнул, даже не изменившись в лице: ⠀⠀— Мгм. ⠀⠀Вэй Ин вскинул голову, и в его глазах вновь заплясали озорные бесята: ⠀⠀— Ты хоть представляешь, во сколько подобная роскошь обойдется твоему ордену? ⠀⠀— Не имеет значения, — невозмутимо отозвался Лань Чжань. — Расходы я возьму на себя. ⠀⠀Вэй Усянь присвистнул: ⠀⠀— Ого! Я, конечно, догадывался, что Ханьгуан-цзюнь — человек обеспеченный, но не думал, что у тебя припрятана собственная сокровищница. ⠀⠀Лань Ванцзи проигнорировал его замечание и лишь уточнил: ⠀⠀— Тебе потребуется что-то еще? ⠀⠀Бросив быстрый взгляд на схему, Вэй Ин отрицательно качнул головой: ⠀⠀— Нет. Этого пока достаточно. ⠀⠀Остаток дня пролетел незаметно, растворившись в тихом шелесте бумаги и запахе чернил. Вэй Усянь снова с головой ушел в работу: он чертил, зачеркивал, комкал листы и тут же хватался за новые. ⠀⠀Лань Ванцзи безмолвной тенью находился рядом. Он не задавал вопросов, не упрекал за беспорядок, лишь время от времени подливал в пиалу Вэй Ина свежий чай. ⠀⠀Когда адепты принесли обед, а затем и ужин, Лань Чжань, не слушая никаких отговорок про «я не голоден, только закончу мысль», каждый раз ставил поднос с едой перед Вэй Усянем и не сводил с него настойчивого взгляда до тех пор, пока тот не съедал все до последней крошки. ⠀⠀Сам Лань Ванцзи свободные часы посвятил медитации, восстанавливая духовные силы, истощенные установкой звуконепроницаемого барьера и лечением А-Юаня. ⠀⠀Но вот умиротворяющую тишину прорезал низкий, вибрирующий гул вечернего колокола. ⠀⠀Лань Чжань тотчас открыл глаза и, погасив свечи, кроме той, что стояла на столе Вэй Усяня, решительно прошествовал… прямиком к его кровати. ⠀⠀Вэй Ин с недоумением проследил за тем, как Лань Ванцзи с невозмутимым видом садится на край его постели и начинает разуваться. ⠀⠀— Эм... Лань Чжань? — осторожно позвал он. — Ты ничего не перепутал? ⠀⠀Не проронив ни слова, Лань Ванцзи аккуратно поставил снятые сапоги на пол и застыл нефритовым изваянием, сосредоточенно глядя в стену. ⠀⠀Вэй Усянь нахмурился. Предчувствуя неладное, он отложил кисть, встал из-за стола и заглянул за расписную ширму, где стояла вторая тахта. ⠀⠀Глаза его округлились. ⠀⠀Кровать была пуста. Не просто не застелена — на ней не было ровным счетом ничего. Ни одеяла, ни подушки. Лишь голые, жесткие доски каркаса, сиротливо темнеющие в полумраке. ⠀⠀— Лань Чжань... — протянул Вэй Ин. — Что случилось с твоей постелью? Я ведь вчера только простынь порвал. Куда подевалось все остальное белье? ⠀⠀Вместо ответа Лань Ванцзи одарил его самым холодным, мрачным взглядом, на который только был способен. ⠀⠀Сперва Вэй Усянь опешил от такой суровости, но стоило ему повнимательнее присмотреться к Лань Чжаню, как на него снизошло шальное озарение. Губы Вэй Ина сами собой растянулись в широкой, лучезарной улыбке. Он подошел ближе и ехидно произнес: ⠀⠀— Признавайся, Ханьгуан-цзюнь, тебе понравилось спать со мной? ⠀⠀В глазах Лань Ванцзи застыла горькая укоризна, словно его незаслуженно обвинили в страшном преступлении. Вэй Усянь уже начал было сомневаться, что правильно распознал его намерение, когда тот вдруг опустил ресницы и... коротко, едва заметно кивнул. ⠀⠀Вэй Ин тихо фыркнул, чувствуя, как внутри зарождается пузырящееся, безудержное веселье. ⠀⠀Такое поведение было свойственно Лань Ванцзи с самой юности. Он никогда не говорил прямо о своих желаниях, лишь с завидным упрямством пытался добиться своего молчаливыми действиями. ⠀⠀— Лань Чжань, ну к чему такие сложности? Ты мог просто попросить... Ладно-ладно, не смотри на меня так, — рассмеялся Вэй Ин, примирительно поднимая руки. — Если ты действительно этого хочешь — ложись здесь, я скоро тоже приду. ⠀⠀ Мрачное выражение вмиг исчезло с лица Лань Ванцзи. Он чопорно кивнул, снял верхние одеяния и с достоинством занял уже привычное место у стены, вновь превратившись в образец благочестия. ⠀⠀Вэй Усянь вернулся за стол, но сосредоточиться на чертежах так и не смог. Он то и дело косился на неподвижную фигуру на кровати, и его плечи начинали невольно подрагивать. ⠀⠀Не в силах больше сдерживаться, Вэй Ин уткнулся лицом в ладони и затрясся от беззвучного хохота. ⠀⠀О Небеса, он уже и забыл, когда в последний раз так смеялся... Искренне. Легко. Без примеси горечи и безумия. ⠀⠀Какая-то темная израненная часть его души настойчиво шептала, что он не имеет права на это веселье. Но рядом с Лань Чжанем было просто невозможно оставаться серьезным. В этом человеке таилось что-то настолько нелепо-трогательное, что заставляло Вэй Ина — пусть и ненадолго — отпускать всю боль, все горести и печали, что терзали его сердце.

***

⠀⠀Спустя несколько недель Вэй Усянь, наконец, завершил теоретические расчеты и приступил к воплощению своего замысла. Все необходимое было уже под рукой — даже сверток драгоценного шелка, переливающегося мягким серебром, словно ткань и впрямь была соткана из нитей лунного света. ⠀⠀Теперь Вэй Ин с утра до глубокой ночи расписывал шелковые полосы плотной вязью талисманов. Работа требовала предельной концентрации: малейшая неточность могла превратить целительный артефакт в изощренное орудие пытки. ⠀⠀Лань Ванцзи старался без крайней нужды не оставлять Вэй Ина одного. Устроившись неподалеку, он читал книгу или медитировал, но взгляд его то и дело возвращался к напряженной фигуре в черном. ⠀⠀И на то были веские причины. ⠀⠀Вэй Ин работал одержимо, словно пытался сбежать от самого себя. Но порой кисть в его руке замирала, зависая в опасной близости от мерцающего шелка, грозя в одночасье уничтожить плоды его многодневных трудов. Взгляд Вэй Усяня стекленел, упираясь в стену, но видел он при этом явно не деревянные панели дома. ⠀⠀— Вэй Ин, — негромко звал Лань Чжань, осторожно перехватывая его запястье. ⠀⠀Тот вздрагивал, словно от удара, и затравленно озирался, с трудом осознавая, где находится. ⠀⠀Но страшнее всего были приступы паники, накрывающие Вэй Усяня внезапно и беспощадно. ⠀⠀В такие минуты тот бледнел до синевы, судорожно хватая ртом воздух, которого вдруг становилось катастрофически мало. Грудь сдавливало невидимыми тисками, а сердце начинало колотиться так, что, казалось, вот-вот проломит ребра. Вэй Ина бросало то в жар, то в холод, пальцы сводило судорогой, а перед глазами плыли кровавые пятна. ⠀⠀Лань Чжань оказывался рядом в то же мгновение и крепко прижимал его спиной к себе, накрывая ледяные дрожащие пальцы своими теплыми ладонями. ⠀⠀— Вэй Ин, дыши, — низкий голос Лань Ванцзи звучал у самого уха, перекрывая грохот крови и фантомные крики в голове.— Ты в безопасности. Я рядом. Я держу тебя. Дыши. ⠀⠀Когда приступ отступал, оставляя Вэй Ина опустошенным и мокрым от пота, Лань Чжань каждый раз, не размыкая объятий, заводил один и тот же разговор: ⠀⠀— Вэй Ин. Тебе нужна помощь. ⠀⠀Вэй Усянь, еще мгновение назад отчаянно цеплявшийся за чужие руки, тут же напрягался и пытался отстраниться. ⠀⠀— Я в порядке, Лань Чжань. Просто... переутомился. ⠀⠀— Это не усталость. Твой дух в смятении. В Облачных Глубинах есть целители разума. Позволь мне пригласить одного из них. ⠀⠀— Нет! — резко обрывал его Вэй Усянь, и в его голосе начинала звенеть сталь. — Я не хочу, чтобы они копались в моей голове. Я не сумасшедший! ⠀⠀— Я не считаю тебя сумасшедшим. ⠀⠀— У меня все под контролем! — Вэй Ин вскакивал на ноги, натягивая на лицо привычную маску беззаботности. Выглядеть в глазах Лань Ванцзи немощным слабаком, не способным справиться даже с собственным разумом, почему-то казалось ему особенно унизительным. — Ну подумаешь, привиделось что-то... С кем не бывает? Я сам с этим разберусь. ⠀⠀— Отрицание лишь усугубляет твой недуг, — с нажимом говорил Лань Чжань. ⠀⠀— Хватит! — вспыхивал Вэй Ин. — Прекрати делать из меня немощного идиота! Если тебе так противны мои припадки — просто не подходи! Никто не заставляет тебя нянчиться со мной! ⠀⠀Они ссорились. Серьезно. До звенящей тишины. До хлопанья дверью. Вэй Усянь язвил, используя нападение как защиту, а Лань Ванцзи, натыкаясь на эту непробиваемую стену отчуждения, чувствовал, как внутри растет липкое, холодное ощущение надвигающейся беды. ⠀⠀Он помнил слова старшего целителя: «Лечение сработает, только если он сам захочет исцелиться». Принуждение могло сломать Вэй Ина окончательно. Поэтому Лань Ванцзи не оставалось ничего иного, кроме как отступать, глотая горечь бессилия, и с леденеющим от ужаса сердцем ждать следующего раза, чтобы попытаться вновь. ⠀⠀Однако, как бы яростно они ни ругались днем, как бы ни искрило между ними от недопониманий и обид, каждую ночь они неизменно засыпали на одной кровати. Иногда — отвернувшись друг от друга, разделенные незримой стеной холода и отчуждения, но чаще — тесно сплетаясь в поисках тепла и покоя. ⠀⠀Даже сквозь сон Вэй Усянь, измученный кошмарами, неосознанно искал руку Лань Чжаня, и тот почти мгновенно сжимал его пальцы в ответ, безмолвно подтверждая: «Я здесь. Я не уйду». ⠀⠀А каждое утро, едва открыв глаза, Вэй Ин обнаруживал на столике у изголовья свежие цветы. ⠀⠀Темно-синие, лиловые, лазурные... Горечавки сменяли друг друга, но их смысл оставался неизменен. ⠀⠀Верность в трудные времена. ⠀⠀Это было тихое, упрямое обещание, которое звучало громче любых ссор: каким бы сломленным и невыносимым ты ни был — я все равно буду рядом. Всегда.