Нефритовые узы демона

⠀⠀Тьма кишела тенями, пронзительными воплями и тошнотворным смрадом горелой плоти. В этом липком, удушливом кошмаре Лань Ванцзи упрямо пробивался сквозь черный туман к эпицентру кровавого вихря — туда, где застыла одинокая фигура в черном. ⠀⠀— Вэй Ин! — попытался позвать он, но голос захлебнулся в реве мертвецов. ⠀⠀Вдруг фигура пошатнулась. Тысячи костлявых рук потянулись к ней из тьмы. Раздирая одежды. Впиваясь в плоть. Вэй Ин обернулся. Его лицо казалось бледнее смерти, а в серых глазах застыло пугающее смирение. Он жутко улыбнулся и позволил темной волне накрыть себя с головой. ⠀⠀— ВЭЙ ИН! ⠀⠀Крик вырвался из горла рваным, полным животного ужаса воплем, вдребезги разбивая благоговейную тишину Облачных Глубин. Лань Ванцзи резко распахнул глаза и дернулся, пытаясь вскочить, но тут же рухнул обратно, придавленный к постели чудовищной тяжестью собственного тела. ⠀⠀Он судорожно глотал воздух, не понимая, где находится. Едкий запах гари и крови исчез. Вместо него в нос ударил горьковатый аромат лечебных трав и сандала. ⠀⠀Цзинши. ⠀⠀Дождь тихо стучал по черепичной крыше, но этот мирный, монотонный звук казался сейчас оглушительно неправильным. ⠀⠀— Ванцзи! ⠀⠀Чьи-то теплые руки тут же мягко, но настойчиво прижали его плечи к подушкам. Лань Чжань моргнул, с трудом фокусируя мутный взгляд. Над ним склонилось бледное, осунувшееся лицо Лань Сичэня. Глава ордена выглядел так, словно постарел на десяток лет: под глазами залегли глубокие тени, а плечи, обычно расправленные с гордым достоинством, поникли. Безупречная лента на лбу казалась единственным, что не давало ему окончательно сломаться. ⠀⠀— Тише, тише... Ты дома, — голос Сичэня предательски дрогнул. — Все закончилось. ⠀⠀Но Лань Чжань не слышал его. В ушах все еще стоял предсмертный хрип Вэй Ина, а ладони, казалось, продолжали гореть от фантомного прикосновения к остывающему телу. Реальность смешалась с бредом в мучительный узел. ⠀⠀Игнорируя острую боль в изодранных струнами пальцах, он вцепился в рукав брата мертвой хваткой. ⠀⠀— Вэй Ин... Что с ним?! ⠀⠀— Ванцзи, тебе нельзя двигаться, — голос брата был тихим, пропитанным не только тревогой, но и свинцовой, бесконечной усталостью. — Прошу тебя, будь благоразумным. ⠀⠀Едва эти слова сорвались с губ, Сичэнь мысленно усмехнулся собственной наивности. О каком благоразумии он смел просить сейчас? ⠀⠀Перед его глазами снова вспыхнула та картина, что теперь, казалось, будет преследовать его в кошмарах до конца дней. Горная пещера Илина. Лань Ванцзи, стоящий на коленях в грязи и крови. И тридцать три старейшины ордена Гусу Лань — их учителя, их наставники — поверженные мечом своего лучшего ученика. ⠀⠀Раньше Сичэнь тешил себя мыслью, что понимает природу привязанности брата к Вэй Усяню. Он списывал это на родство душ, на схожесть в жизненных принципах, надеясь, что их противоречия со временем сгладятся и перерастут в крепкую, достойную дружбу. ⠀⠀Как же он был слеп. ⠀⠀Дружба не заставляет обнажать меч против собственной семьи. Чувство долга перед товарищем не дарует силу принять тридцать три удара дисциплинарного кнута, не проронив ни звука, не выказав ни капли раскаяния. ⠀⠀В тот миг, глядя в безумные, затопленные отчаянием глаза Ванцзи, который закрывал собой Вэй Усяня от всего мира, Сичэнь наконец прозрел. ⠀⠀Это не дружба. ⠀⠀Это любовь. ⠀⠀Та самая, о которой слагают легенды — разрушительная, всепоглощающая, идущая наперекор Небесам. ⠀⠀Любовь, ради которой сжигают любые мосты и готовы отправиться прямиком в Ад. ⠀⠀— Он жив, Ванцзи, — тихо произнес Сичэнь, зная, что только эта правда способна удержать брата от необдуманных поступков. — Совет Кланов вынес решение. Смертная казнь заменена... на пожизненное заточение. ⠀⠀Лань Чжань почувствовал, как сердце, пропустив удар, мучительно сжалось. ⠀⠀— Где он? ⠀⠀— Он здесь, в Облачных Глубинах. Я знал, что ты скорее отдашь собственную жизнь, чем позволишь ему томиться в сырых темницах Башни Золотого Карпа. Благодаря твоей безупречной репутации мне удалось добиться его передачи под надзор нашего ордена. Здесь у меня больше возможностей облегчить его участь, но даже они не безграничны. Я распорядился поместить его в дом, где жила наша мать. ⠀⠀ Сичэнь сделал тяжелую паузу, давая брату возможность осознать смысл этих слов, а затем добавил мягче:  ⠀⠀— Прежде чем установить барьер, я лично проследил, чтобы лекари обработали все его раны и погрузили в целебный сон. Его жизни больше ничего не угрожает. ⠀⠀Лань Чжань медленно прикрыл глаза, пряча за ресницами глухую, безысходную тоску. ⠀⠀Жив. ⠀⠀Это слово должно было принести облегчение, но почему тогда сердце болит так, словно его по-живому вырезают из груди? ⠀⠀В памяти всплыла улыбка. Не та, изломанная безумием, что он видел на крыше в Безночном Городе, а другая. Далекая. Солнечная. Почти забытая. ⠀⠀Юноша с кувшином «Улыбки Императора» в руке, балансирующий на высокой стене Облачных Глубин. Бледный лунный свет, путающийся в его темных волосах. Озорные, полные жизни глаза. ⠀⠀«Лань Чжань! Посмотри на меня!» ⠀⠀Никто, кроме Вэй Ина, не смел звать его так. Без титулов, без почтения — просто по имени, данному при рождении. ⠀⠀ Тогда Лань Ванцзи отвернулся, сочтя это дерзостью и бесстыдством. Сейчас же он отдал бы все, лишь бы снова услышать этот звонкий оклик, взглянуть в ответ — и больше никогда не отводить глаз. ⠀⠀— Я хочу его увидеть. ⠀⠀Лань Чжань попытался приподняться, но спину пронзила такая ослепительная вспышка боли, что мир перед глазами на мгновение померк. Сичэнь тут же схватил брата за плечи, удерживая его на подушках. В голосе главы ордена, перекрывая привычную мягкость, зазвенела настоящая паника: ⠀⠀— Ванцзи! Прекрати это безумие! Тебе нельзя двигаться! ⠀⠀— Отпусти. ⠀⠀— Послушай меня! — Лань Сичэнь склонился над ним, с отчаянием глядя в горящие решимостью глаза брата. — Твои духовные каналы и так были повреждены ударами кнута. Но ты, не дождавшись исцеления, спровоцировал такой мощный выброс энергии, что твои меридианы практически выжжены дотла, Ванцзи! ⠀⠀Лань Чжань замер. Смысл слов с трудом просачивался в затуманенное сознание. ⠀⠀— Целители предупредили, что если ты попытаешься встать с постели до того, как твои духовные каналы начнут восстанавливаться, ты навсегда потеряешь возможность к самосовершенствованию. Ты не сможешь даже держать меч. Ты понимаешь это? ⠀⠀В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулким шумом дождя, бурным потоком стекающим по черепице. ⠀⠀— Сколько? — глухо выдохнул Лань Чжань, в бессилии прикрывая глаза. ⠀⠀— Прежде чем ты снова сможешь использовать духовную энергию — несколько месяцев. До полного исцеления — годы. Без помощи духовных сил восстановление будет идти крайне медленно. Поэтому если ты утратишь их окончательно, то рискуешь остаться прикованным к постели навсегда. Так что, пока меридианы не заживут хотя бы частично — полный покой, лекарства и сон. Только так у тебя есть шанс исцелиться. ⠀⠀Внезапно разговоры о потере духовных сил воскресили в памяти Лань Чжаня слово, услышанное им в пещере Фу Мо за мгновение до того, как тьма поглотила его сознание. Страшный приговор, прозвучавший из уст дяди. ⠀⠀Лань Чжань резко распахнул глаза, впиваясь в брата пронзительным взглядом. ⠀⠀— Канга, — выдохнул он. ⠀⠀Лань Сичэнь вздрогнул и отвел глаза, разглаживая несуществующую складку на рукаве. ⠀⠀— Брат, на нем... Проклятая Канга? ⠀⠀Голос Лань Ванцзи был пропитан таким отчаянием, что Сичэнь больше не мог молчать: ⠀⠀— Да. ⠀⠀— Они... выжгли ему меридианы? ⠀⠀— Это было непреложным условием сохранения жизни, — быстро, словно пытаясь оправдаться, заговорил Сичэнь. — Кланы боялись, что он восстановит силы, что снова начнет поднимать мертвецов. Им нужны были гарантии, Ванцзи. Железные гарантии. ⠀⠀— И Цзян Ваньинь согласился на это? — с горечью спросил Лань Чжань. ⠀⠀— Он не убил его, — мягко возразил брат. — Для главы Цзян это тоже было непростое решение. Он выбрал меньшее из зол. Но Канга... да, она наложена. Молодой господин Вэй больше никогда не сможет использовать духовную энергию. Ни темную, ни светлую. Отныне он... обычный человек. ⠀⠀Лань Чжань почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Воображение нарисовало Вэй Ина — гордого, гениального, свободолюбивого — с клеймом на шее. Лишенного сил. Превращенного в беспомощного узника. И он, Ванцзи, допустил это. Он так стремился забрать его в Гусу, мечтая уберечь от всего мира, что вместо спасения собственными руками привел в клетку. ⠀⠀— Ванцзи, послушай, — продолжил убеждать Лань Сичэнь, уловив во взгляде брата отчаянную внутреннюю борьбу. — Это лучшее, что мы могли сделать для него. Он жив. Он здесь, в Облачных Глубинах, под нашей защитой. Никто из Ланьлин Цзинь или других кланов не сможет навредить ему. ⠀⠀Он сделал паузу, давая брату время принять эти доводы, и продолжил, понизив голос: ⠀⠀— Пройдет время, и гнев Великих Орденов утихнет. Мир забывчив, Ванцзи. Когда буря утихнет, а ты полностью поправишься… Я обещаю, ты сможешь навещать его. Вы сможете... поговорить. ⠀⠀— Я должен быть с ним, — упрямо повторил Лань Чжань, глядя в потолок сухими, воспаленными глазами. — Он не выносит тишины. ⠀⠀— Ты не можешь! — казалось, последняя нить терпения Лань Сичэня лопнула, и в его голосе зазвенела неожиданная сталь. — В таком состоянии ты бесполезен для него. Очнись, Ванцзи! Если ты станешь калекой, кто встанет между ним и кланом? Дядя в ярости. Старейшины требуют наивысшей строгости. Только твоя репутация, твоя сила удерживает их от того, чтобы ужесточить условия его содержания. Ты нужен ему сильным. ⠀⠀Эти слова попали в цель. Брат был прав. Жестоко, беспощадно прав. Если он хочет защитить того, кого весь мир объявил врагом, он обязан вернуть свою силу. Любой ценой. ⠀⠀— Хорошо. Я буду лечиться. ⠀⠀— Это правильный выбор, Ванцзи. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли отвар. А сейчас отдыхай. Сон — твое главное лекарство. ⠀⠀Лань Сичэнь прикрыл глаза и глубоко вздохнул, ощущая, как разжимаются невидимые тиски, все это время сдавливавшие грудь. Державшее его напряжение наконец схлынуло, уступая место безграничной усталости. Он с трудом поднялся на ноги и направился к выходу. ⠀⠀Дверь тихо затворилась, оставляя Лань Ванцзи наедине с полумраком, шумом ливня и горьким осознанием собственного бессилия. Он застыл, словно нефритовое изваяние, вперив невидящий взгляд в темные балки потолка. ⠀⠀Где-то там, за плотной стеной дождя, в доме, полном теней прошлого, был заперт единственный смысл его жизни.

***

⠀⠀Сознание Вэй Усяня возвращалось неохотно, урывками, с трудом пробиваясь сквозь вязкую пелену беспамятства. Наконец он медленно разлепил веки, и его взгляд уперся в незнакомый деревянный потолок. ⠀⠀Собственное тело казалось чужим, неповоротливым и тяжелым, словно набитый камнями мешок. Превозмогая слабость, он приподнялся с подушек и скользнул взглядом по рукам, сплошь покрытым уродливыми свежими рубцами от когтей и зубов мертвецов. ⠀⠀«Если раны успели полностью затянуться, значит, я провалялся без сознания не меньше недели», — отстраненно подумал Вэй Усянь. ⠀⠀Внезапно шею обожгло фантомной вспышкой боли. Пальцы непроизвольно дернулись к горлу и замерли, нащупав на коже грубую, бугристую вязь шрама. ⠀⠀В сознании тут же вспыхнула вереница воспоминаний: раскаленный ошейник, деревянный эшафот, улюлюканье толпы. Приговор. Вэй Ин рывком сел, игнорируя пляшущие перед глазами цветные пятна, и затравленно огляделся. ⠀⠀Это была не темница. Его окружала просторная, залитая мягким светом комната. Здесь царила та особая, звенящая тишина и аскетичность, что была свойственна лишь ордену Гусу Лань. Кровать, на которой он лежал, низкий столик, аккуратно свернутые циновки, полка с книгами да бумажный фонарь, отбрасывающий тусклые тени. ⠀⠀— Где я?.. — прохрипел Вэй Усянь в пустоту. ⠀⠀Он попытался встать с постели, но ноги предательски подогнулись, и Вэй Ин с глухим стоном рухнул на колени. Это было странно. Он чувствовал жуткую слабость, но она не была похожа на ту, что порой возникает после болезни. Это было скорее ощущение... внутренней пустоты. ⠀⠀Вэй Ин бессознательно потянулся к своей силе. Даже лишившись Золотого ядра, он всегда слышал зов темной ци. Она была везде — в тенях, в каплях дождя, в лунном свете. Она ластилась к нему, словно прирученный зверь, покорно ожидая приказа. ⠀⠀Но сейчас его встретила лишь мертвая тишина. ⠀⠀Дрожащими пальцами он попытался сформировать простейшее заклятие. Ни искорки. Абсолютная, глухая пустота. ⠀⠀— Нет... нет, нет, нет! ⠀⠀Задыхаясь от нахлынувшей паники, он пополз к выходу. Тяжелые створки дверей поддались не сразу, и Вэй Усянь буквально вывалился на деревянную веранду. ⠀⠀Взгляд тут же утонул в лазурном великолепии: вокруг, насколько хватало глаз, цвели горечавки. Живое море лепестков волновалось на ветру, но стоило присмотреться повнимательнее, как волна восхищения вмиг разбилась о жестокую реальность. Воздух вокруг дома едва заметно дрожал и плыл, очерченный куполом защитного поля. ⠀⠀Вэй Ин дополз до края веранды и в отчаянии ударил кулаком в пустоту. Рука наткнулась на упругую, невидимую стену. Барьер спружинил мягко, но непреклонно, с силой отбрасывая его назад. ⠀⠀— ЭЙ! — заорал он, окончательно срывая и без того истерзанное горло. — КТО-НИБУДЬ! ЕСТЬ ЗДЕСЬ ХОТЬ КТО-НИБУДЬ?! ⠀⠀Ни звука в ответ. Лишь равнодушный шелест ветра в кронах деревьев. ⠀⠀Вэй Усянь просидел на веранде до самого заката, пока ледяной горный воздух не пробрал его до костей, заставив вернуться внутрь дома. Уже в сумерках по ту сторону купола бесшумно, словно привидение, возник адепт Лань. Он приложил нефритовый жетон к невидимой стене и, когда та пошла рябью, просунул сквозь нее руки. На доски опустился поднос: миска пресного бульона, вареные овощи и чай. Секунда — и адепт так же безмолвно растворился в темноте. ⠀⠀— Постойте! —Вэй Ин рванулся на крыльцо, едва не споткнувшись о порог, но адепт даже не обернулся. ⠀⠀Вэй Усянь снова остался один. Запертый в этой безупречно красивой, но удушающей тишине. ⠀⠀Время потеряло смысл. Дни потекли тягучей, серой массой, неотличимые друг от друга. ⠀⠀Первое время Вэй Усянь отчаянно искал выход. Он исследовал каждый цунь барьера, простучал каждый угол дома. Не найдя ни малейшей зацепки, он в бессильной ярости начал колотить кулаками по невидимой преграде, но все было тщетно. Он даже попытался сделать подкоп, вгрызаясь в землю голыми руками и срывая ногти в кровь. Но магия ордена Гусу Лань была совершенна. Любая брешь затягивалась в мгновение ока, погребая под собой последнюю надежду на спасение. ⠀⠀На смену отчаянию пришла слепая, обжигающая ярость. В приступе бешенства он крушил все, до чего мог дотянуться, превращая изящную мебель в груду обломков, а бесценные трактаты — в мусор. Он кричал в равнодушную пустоту, срывая голос до хрипа. Проклятия сыпались на праведников из клана Лань, на лицемеров из Цзинь, на весь прогнивший заклинательский мир, но громче и яростнее всего он проклинал самого себя. ⠀⠀А потом его поглотило мертвое оцепенение. ⠀⠀Одиночество в Облачных Глубинах имело свой особый привкус. Здесь было настолько тихо, что Вэй Ин начал слышать, как кровь течет по его венам. И именно в этой звенящей пустоте проснулись его демоны. ⠀⠀Бессонница стала верной, неотступной спутницей. Стоило ему хоть на миг прикрыть глаза, как перед ним яркими образами вставали они. ⠀⠀Шицзе, зажимающая страшную рану на шее. ⠀⠀Вэнь Цин, безмолвно сгорающая в пламени ритуального костра. ⠀⠀Старики клана Вэнь, которых рвали на куски им же поднятые мертвецы. ⠀⠀А-Юань… крохотное тельце, свернувшееся в дупле и задыхающееся в едком дыму пожара. ⠀⠀«Ты убил их, — настойчиво твердил голос в его голове. — Ты обещал защитить, но привел их к смерти». ⠀⠀— Я не хотел… — жалобно шептал Вэй Ин в темноту, царапая ногтями холодный пол. ⠀⠀«Лань Чжань запер тебя здесь, как бешеную псину, — продолжал издеваться голос. — Он и раньше тебя не выносил, а теперь его ненависть так сильна, что он даже не желает марать об тебя свой праведный взгляд». ⠀⠀— Заткнись! ⠀⠀На исходе первого месяца Вэй Усянь перестал прикасаться к еде. Любая пища на языке превращалась в сухой, горький пепел. Он почти не спал, проваливаясь лишь в короткое, лихорадочное забытье, из которого неизменно выныривал с хриплым криком, мокрый от холодного пота. ⠀⠀Но даже пробуждение перестало приносить облегчение — кошмары просочились в реальность. ⠀⠀В этот раз безумие накрыло его глубокой ночью. Вэй Ин сидел у открытого окна, бездумно глядя на полную луну. Внезапно ему показалось, что воздух в комнате исчез. Горло перехватило невидимой удавкой — фантомное ощущение ошейника. ⠀⠀Он подскочил, судорожно впиваясь пальцами в свежий шрам на шее. ⠀⠀— Не могу… не могу дышать… ⠀⠀Реальность поплыла. Стены дома дрогнули и начали медленно сдвигаться, грозя раздавить. Густые тени в углах зашевелились, обретая плоть, превращаясь в изувеченные силуэты стариков из клана Вэнь. Десятки рук потянулись к нему из темноты. ⠀⠀— Молодой господин Вэй… почему вы нас бросили? ⠀⠀— Спасите нас… ⠀⠀Вэй Усянь в ужасе попятился и налетел на столик. Пиала с остывшим чаем рухнула на пол, с яростным звоном разлетаясь вдребезги. Один из осколков отлетел в сторону и глубоко полоснул его по босой ноге. ⠀⠀Боль вспыхнула мгновенно — резкая, горячая, отрезвляющая. ⠀⠀И вдруг… голоса в голове умолкли. ⠀⠀Это длилось мгновение. Всего один удар сердца. Но этот миг абсолютной тишины показался ему настоящим блаженством. ⠀⠀Вэй Усянь замер, завороженно глядя, как на коже набухает темная капля крови. ⠀⠀Боль — это реальность. Боль — это доказательство того, что он жив. Боль — единственное, что он может контролировать. ⠀⠀Дрожащими пальцами Вэй Ин закатал рукав нижнего одеяния и прижал острый край осколка к нежной коже чуть ниже сгиба локтя. ⠀⠀Одно резкое движение, и боль полоснула по нервам. Тонкая алая полоса мгновенно расчертила белизну руки и тут же набухла тяжелыми, темными каплями. ⠀⠀Вэй Усянь судорожно выдохнул. ⠀⠀Весь мир мгновенно сузился до этой красной линии. Жгучая пульсация в руке заглушила невыносимую агонию сердца. Удушливая паника отступила, неохотно уступая место странному, ватному спокойствию. ⠀⠀Он завороженно смотрел, как кровь змейкой сбегает по запястью и срывается вниз. ⠀⠀Кап. Кап. Кап. ⠀⠀Этот ритм убаюкивал. Он был самым веским доказательством того, что он все еще жив. Что он все еще человек из плоти и крови, а не просто сгусток вины и душевной боли. ⠀⠀Вэй Усянь разжал пальцы, позволяя окровавленному осколку упасть на пол, но избавляться от него не спешил. Он знал: завтра его демоны вернутся. Завтра ему снова понадобится заглушить их голоса, и иного оружия против них он не ведал. ⠀⠀Смирившись с этой мыслью, Вэй Ин обессилено опустился прямо на голые доски пола. Он свернулся в дрожащий комок вокруг своей раненой руки и впервые за долгое время провалился в сон без сновидений, убаюканный пульсирующей болью.