Анатомия, латынь и другие катастрофы

      Не успел Чан уйти, как дверь кабинета снова приоткрылась, и внутрь буквально просочился Хёнджин.       Выглядел он как сошедший с подиума представитель творческого кризиса: длинное дизайнерское пальто, растрепанные блондинистые волосы и огромный, сверкающий свежим белым гипсом набалдашник на правом запястье. На гипсе действительно красовалась размашистая надпись Чана: «ДУРАК».       — Минхо-хён! Хани! — драматично простонал Хёнджин, заваливаясь в кабинет и сразу же усаживаясь на кушетку для осмотра, грациозно раскинув ноги. — Чан-хён просто монстр. Он испортил мой эстетичный аутфит этой ужасной надписью! Скажи ему, чтобы стёр!       — Хван Хёнджин, у меня перерыв. И вообще, это кабинет проктолога, — Минхо даже палочки с рисом не опустил, скептически выгнув бровь. — Тебе точно нужно именно сюда со своим запястьем? Хочешь альтернативный метод лечения?       Хёнджин испуганно сжался и прикрыл гипсом грудь.       — Нет, спасибо, я просто посидеть! У вас тут кондиционер и Джисон есть. Хани, скажи ему!       Джисон только покачал головой, улыбаясь, но тут его взгляд упал на матовое стекло двери. За ним отчетливо виднелись силуэты как минимум трех человек. В коридоре послышался недовольный громкий кашель.       — Минхо... — Джисон замялся, указывая пальцем на дверь. — У тебя там вообще-то люди сидят. Ждут. Тебе не пора их принимать?       Минхо бросил взгляд на часы и тяжело, обреченно вздохнул. На его лице появилось то самое выражение лица «как же я устал», о котором он говорил пару минут назад.       — У меня еще семь минут законного обеда, пусть кашляют, — отрезал Ли, но контейнер всё же прикрыл крышкой. — И вообще, Джисони, ты бы знал, зачем они все сегодня ко мне пришли. Это просто парад абсурда.       Хёнджин тут же навострил уши, мгновенно забыв про свои страдания. Истории из практики проктолога-уролога всегда были на вес золота.       — Ну-ка, ну-ка! Сплетни! — оживился первокурсник. — Кто там первый? Тот дедушка в шляпе?       — Первый, — Минхо потер переносицу, — пришел жаловаться на то, что у него «чешется в паху после того, как он решил протереть там всё муравьиным спиртом для профилактики ковида». Профилактика, понимаешь? Он сжёг себе там всю кожу и теперь винит в этом отечественную медицину.       Джисон тихо охнул, прикрыв рот ладошкой, а Хёнджин прыснул, едва не свалившись с кушетки.       — А второй? Там парень молодой сидит, в капюшоне, — спросил Джисон, которому как будущему врачу тоже было жутко интересно.       — О, второй — это классика нашего отделения, — Минхо закатил очки на лоб. — Парень решил устроить романтический вечер со своей девушкой. Купил массажное масло, свечи и... пластиковое массажное яйцо. В общем, яйцо застряло там, куда солнце не заглядывает. Он три часа пытался достать его сам пылесосом. Пылесосом, Джисон! В итоге приехал ко мне. Сейчас буду отправлять его на рентген и готовить инструменты.       В кабинете повисла секундная тишина, после чего Хёнджин просто покатился со смеху, баюкая свою сломанную правую руку левой.       — Пылесосом?! Боже, я зарисую это левой рукой! Это шедевр концептуального искусства!       — Вот именно, — хмуро, но с искоркой веселья в глазах подытожил Минхо, поднимаясь со своего кресла и поправляя халат. — Так что, Хёнджин, твой перелом на этом фоне — просто детская сказка. Ладно, обед окончен. Джисони, спасибо за пулькоги, ты мой спаситель. А вы оба — брысь отсюда через служебный выход, мне пора извлекать пластиковые игрушки из чужих организмов.       — Хён, а можно мы с Хёнджином тихонько посидим у тебя в углу на стульчиках и посмотрим, как ты работаешь? Хёнджину для анатомических набросков полезно посмотреть на... кхм, на живую медицину. А мне, как будущему врачу, нужен клинический опыт! — Джисон подскочил ближе к столу Минхо, сложив ладони в умоляющем жесте и включив режим «кошачьих глаз».       — Так, стоп, — Минхо строго нахмурился, скрестив руки на груди. — Вы двое сейчас серьёзно? Избирательная глухота включилась?       — Ну Минхо-хён, пожалуйста! — Джисон умоляюще сложил ладони и состроил свои самые очаровательные беличьи глазки, против которых у старшего никогда не было шансов. — Мы за ширму спрячемся! Нам просто жутко интересно, как ты будешь решать проблему с пылесосом! Мы тихо, как мышки! Ни звука не издадим!       Хёнджин усердно закивал, преданно заглядывая Минхо в глаза:       — Да-да, хён! Обещаю, я даже дышать через раз буду. К тому же, куда мне идти? У меня травма! Мне нужен покой и моральная поддержка друзей!       Минхо тяжело вздохнул, понимая, что выгнать эту парочку — задача непосильная. Он обречённо махнул рукой в сторону смотровой ширмы в углу кабинета.       — Ладно. Но если я услышал хоть один смешок, Хёнджин, я лично наложу тебе гипс на вторую руку. А с тобой, Джисон, у нас дома будет отдельный разговор про врачебную тайну. Садитесь на банкетку за ширму и молчите.       Парни на цыпочках, едва сдерживая победное хихиканье, юркнули в угол и затихли.       — Кстати, — шёпотом выдал Хёнджин, наклоняясь к уху Джисона, пока Минхо мыл руки и готовил смотровые перчатки. — Я же так и не рассказал, как руку-то сломал!       — О, точно, — так же тихо отозвался Хан, разглядывая его свежий блонд. — Ты же вчера еще шатеном был. Это из-за волос?       — Именно! — Хёнджин драматично вздохнул, аккуратно поправляя левой рукой светлые пряди. — Я сегодня утром ходил в парикмахерскую. Пять часов сидел, красился, осветлял корни до этого идеального платинового оттенка. Выхожу я, значит, из салона — красивый, роскошный, волосы на ветру развеваются, как в рекламе шампуня. Иду, залипаю на своё отражение в витрине магазина, восхищаюсь собой... И тут бац! На ровном месте спотыкаюсь о дурацкий высокий бордюр.       Джисон прикрыл рот ладонью, чтобы не заржать во весь голос.       — Ну и вот, — уныло продолжил Хван. — Чтобы не полететь лицом прямо в асфальт и не испортить причёску с макияжем, я чисто рефлекторно выставил вперёд правую руку. Вся масса тела пришлась на запястье. Хруст — и привет, Чан-хён с его дурацким маркером. Зато лицо и волосы спас! Искусство требует жертв!       Минхо, стоявший у стола, услышал этот шёпот, обернулся и закатил глаза:       — Хван, ты феноменальный идиот. Твоё счастье, что ты красивый. Всё, тихо, я впускаю первого.       Ли поправил маску, принял максимально строгий и профессиональный вид и громко произнёс:       — Следующий, проходите.       Дверь робко приоткрылась, и в кабинет, смущённо вжимая голову в плечи, зашёл тот самый парень в капюшоне. За ширмой мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина — Джисон и Хёнджин превратились в одно большое ухо.