Второй шанс?

      Эндрю не понимал, почему Кевин ждал каких-то решений от него, это он должен был быть тем, кто ждёт ответа. Кевин должен был предупредить его о том, что именно могло случиться на банкете. И чёрт бы его побрал, если бы это был Рико, но нет, судьба решила посмеяться над Эндрю на полную и вплела Натаниэля даже сюда. Если бы он знал, что всё так будет, пошёл бы Эндрю на этот риск?       Нет.       Это злило и раздражало. Жан должен был держать свой язык за зубами и не создавать Эндрю новых проблем в виде Лисов и их недоверия к его выбору. Кевин мог сопротивляться Рико, если команда была на его стороне. Их вера и следование за ним было тем, что удерживало бывшего ворона от полного развала. Сейчас же Лисы ждали ответов. Они ждали подтверждение тому, что Кевин не будет тем, кто натравит на них Рико, и что Кевин сам не причинит им вреда.       Эндрю не мог представить в своей голове, как Кевин мог быть послушником Рико. Тот самый Кевин, который дрожал от ужаса перед банкетом с воронами? Нет… Этого просто не могло быть. Пальцы Эндрю зудели от желания пробраться под повязки и достать правду пусть не законным, но проверенным способом.       Когда они приехали в Пальметто, ночь на полных правах опустилась на весь кампус. Лисы разбежались по комнатам, как тараканы, пока Эндрю стоял напротив своей двери, оценивая количество времени, которое он сможет провести на крыше. Откинув эту идею из-за сквозняка, что охладил его тело, он скрылся в своей комнате.       Кевин лежал на своей постели. Его глаза бессмысленно смотрели на стену, а рядом покоилась открытая бутылка водки. Никто из соседей не удивился, когда бывшего ворона вышвырнули из спальни, а на двери еле слышно щёлкнул замок. Эндрю стянул с постели тонкое одеяло, завернувшись в него и сев у распахнутого окна. Спальня заполнилась завесой терпкого дыма, что утекал через сетку на открытый воздух.       Мысли заполнились прошедшим вечером, что было самой настоящей пыткой. Шумно выдохнув, он положил голову на локти, зарывшись пальцами в белые локоны и сильно сжав их у корней, чудом не припалив волосы окурком. Взгляд Эндрю упал на алкоголь, что Кевин оставил здесь. Там меньше половины, но как только жидкость потекла по его горлу, обжигая, Эндрю забыл об этом. Не проблема была найти ещё, проблема в том, что, как бы он ни старался, его организм никогда не будет пьян настолько, чтобы забыться.       me:       От кого мне легче заполучить правду?       asshole:       Спроси Кевина.       Это всё, что Эндрю получил на следующий день, когда в его руках покоилась обжигающая чашка кофе, а за окном начало подниматься солнце. Организм требовал новую порцию никотина, но, игнорируя это, он стиснул в пальцах черный пластик телефона, желая, чтобы он рассыпался прямо в его ладонях.       Быстрый взгляд на диван дал понять, что Кевин не проснётся раньше обеда, а значит, ему осталось вариться в собственных мыслях ещё около шести часов. Не привлекательно. Ни черта. Он вновь посмотрел на экран мобильника. Глаза проскользнули по последнему сообщению, не собираясь мириться с таким ответом.       me:       Нам нужно поговорить.       asshole:       Только после того, как ты поговоришь с Кевином.       me:       Что ты хочешь за правду сейчас?       asshole:       Тебе правда лучше узнать это от Дэя.       Телефон помолчал ещё минуту, а после оповестил вновь:       asshole:       Потом расскажешь мне его версию ^_^       Внутри поднялось недовольство, что не смогли заглушить таблетки. Эндрю не любил, когда с ним играли. Было противно, что он никак не может повлиять на время, но, как только он опустился на кресло-мешок рядом с храпевшим Кевином, его глаза против воли закрылись, затягивая в сон.       Во второй раз утро началось из-за копошений Кевина. Ворочаясь на своем месте, он буквально скатился с мешка на пол, с громким стуком ударившись о диван. Эндрю открыл глаза и, не впечатлившись увиденным, дождался, пока тот, отогнав сонливость, полностью проснется. Они вместе прошли на кухню, где Кевин присосался к крану, жадно глотая воду.       — Кевин, — Ники появился рядом, облокотившись на столешницу и почти полностью перевесившись через неё. — Мы ждали, когда ты проснешься. Не то чтобы мы не верим выбору Эндрю, но команда немного в замешательстве, — он задумчиво потёр подбородок.       — Ники, — предупредил его Эндрю.       Кевин наконец отлип от воды, разочарованно переведя взгляд с Ники на Эндрю, что не отводил от него глаз.       — Приведи себя в порядок, — сказал Эндрю, удалившись в спальню за новой порцией никотина.       Когда Кевин вернулся в комнату, он выглядел более свежим, насколько это могло быть, учитывая прошлую, заполненную алкоголем ночь. Он поморщился на пропитанную никотином спальню, но послушно сел на свою постель, выжидающе уставившись на своего соседа.       Эндрю, не сводя с него взгляда, покрутил в пальцах догоревший бычок, думая, как задать вопрос, чтобы получить ответы сразу.       — Шавка Рико? — сорвалось с его губ. Тело Кевина вздрогнуло от каждого слова, а плечи в конце концов опустились.       — Это не так, — прошептал он, опустив голову.       — Ты знаешь, что я жду ответов, — потребовал Эндрю, смиренно дождавшись, пока Кевин успокоит свое волнение, чтобы ответить ему:       — Это было больше года назад, Натаниэль ещё не был в основном составе, но уже жил с воронами. Я, Натаниэль и Рико были друзьями с самого детства. Братьями. Нат сначала взял под присмотр Жана, когда тот стал его напарником, но когда Рико стал капитаном, он сорвался на меня, и тогда Натаниэль пообещал защиту и мне. Я не знаю, почему так, но Нат влиял на него, охлаждая. Он мог огородить от нас других воронов и самого Рико.       Эндрю не знал, был ли он доволен, что услышал эту правду не из уст самого Натаниэля. Обычно они обменивались равноценной правдой между друг другом, а теперь складывалось ощущение, что он копался в чужом белье без разрешения. Даже если Натаниэль сам настаивал на этом.       Когда Кевин замолчал, Эндрю понял, что не пропустил ни слова. Он внимательно слушал и запоминал каждую деталь, будто надеялся использовать эту правду как оружие. Стало ясно, почему Натаниэль не стал рассказывать об этом первый. Учитывая связь бывших братьев, это могло звучать как попытка подставить Кевина, но когда тот сознался в этом сам, Эндрю нечего было ответить. Ему хотелось ударить обоих: Натаниэля за его болтливость и Кевина за то, что тот поддался на провокации Рико.       В любом случае, когда он вышел на крышу, где погода была более мирной, чем вчера, Эндрю смог наконец расслабиться. Он получил правду, какой бы она ни была, а значит, уже был на шаг впереди.       me:       Ты нарушил наше обещание       asshole:       ?       me:       Жан твоя ответственность       asshole:       Почему ты думаешь что он первый начал?       me:       В любом случае он сделал это, ты усложняешь мою работу       asshole:       Я не мог это предвидеть.       Andrew:       Просто признай       Натаниэль признавал это, он оплошал, когда оставил Жана одного там. Это его обязанность следить, чтобы тот не лез к людям Эндрю, но как, черт возьми, он должен был это сделать? Притащить Жана с собой на их сеанс поцелуев с Эндрю? Глупости какие.       me:       Я знаю это.       Andrew:       Держи Моро на поводке.       Натаниэль знал, что Эндрю не даёт второго шанса. Его слово стоило очень дорого, и каждый шаг казался балансированием на острие ножа. Они не смогли нормально встретиться в прошлый раз, будучи прерванными, и он не знал, сколько сможет продержаться ещё. Это раздражало. Натаниэль хотел сорваться на брата, но понимал, что это была его собственная ошибка. Жан и так признавал, что виноват, но он не знал Эндрю и к чему именно это могло привести.

***

      Вечерняя тренировка не отменялась, и когда лисы начали выходить из комнат, Эндрю встретился со старшекурсниками. Он не был уверен, повлиял ли Ваймак на ситуацию, но ребята решили не вмешиваться в их компанию. Одного взгляда Эндрю хватило, чтобы предотвратить вопросы, и он почувствовал облегчение, зная, что пока команда не собирается вмешиваться. В ином случае его ножей хватит на каждого. Рене слабо ему кивнула, приветствуя и подгоняя старших лисов к своим машинам. Монстры последовали за ними на парковку, и когда они разбрелись по машинам, Кевин обернулся на Эндрю.       — Ты что-то говорил им?       — Нет. — сказал Эндрю и отвернулся к окну, показывая что разговор окончен. Кевин послушно отстал от него.

***

      Натаниэль желал воздуха, свежести и бескрайнего неба над головой. Выходить из гнезда разрешалось только на занятия и по крайней необходимости. Но никто его не выпустит отсюда ночью. Он жаждал свободы и бескрайней природы, не ограниченной стенами общежития. Находиться в одной комнате с кем-то сейчас граничило с пыткой. Натаниэлю хотелось скрыться от чужих глаз, когда тело ломило, как сумасшедшее, а все старые шрамы тянуло. Он мечтал расчесать их в кровь, не заботясь о последствиях, но эфемерное ощущение чужих пальцев, удерживающих его от этого, не давали притронуться к себе.       Натаниэль сильнее зарывался в ворох скомканного одеяла с головой, почти не оставляя кислорода и света в его импровизированном коконе. Он представил, как бы сейчас выглядело ночное небо. Сейчас воскресенье, и последний раз он был на улице в тот вечер пятницы на банкете. Светили ли звезды, или их так же, как и луну, заволокло облаками? Тепло или ветрено, был ли дождь или ранний ноябрьский снег? Иногда хотелось бежать далеко по коридорам, пока лестницы не выведут его наружу, однако это желание прерывалось ощущением ударов тростью по его ребрам.       Он здесь с детской лиги, и каждый год ощущался чёрным пятном на его памяти. Ещё четыре года, и он сможет беспрепятственно выходить на улицу, ездить по городу и играть в других командах, где люди не были такими жестокими, а каждая оплошность не доводила до паники. Звучало как мечта, что растворялась горьким привкусом на языке. Эти четыре года ещё нужно прожить.       Дни потекли как патока, медленно и невероятно тягуче однообразно. Стены корта давно начинали казаться клеткой, а собственные комнаты никогда не были убежищем. Натаниэль благодарил судьбу за малейшие минуты одиночества и спокойствия, проводя вечера на полу ванной комнаты, где его не трогали. Телефон издавал звуки всё реже, а от Эндрю не было никаких вестей. Приближался день игры лисов с драконами, и Натаниэль надеялся, что Эндрю разрешит ему приехать.       Чем ближе приближалась дата, тем сложнее было скрыть ожидание. Его собственная игра пусть и не с такими сильными противниками добавляла волнения. Это не то состояние, в котором он хотел бы выходить на корт, но выбора у него не было. Жан нервничал больше него и старался выкладываться на тренировках на полную, приобщая к этому и самого Натаниэля. Это помогало избавиться от ненужных мыслей хоть на время.       Прошедшая пятничная игра не принесла наслаждения. Ожесточившиеся черепахи раздражали своим желанием идти напролом. Из-за чего после матча остались неприятные ушибы и воспоминания трости хозяина на рёбрах. Натаниэль оплошал, пропустив мяч у самого носа, хотя понимал, что в этом была только его вина. Ему становилось сложнее поддерживать своё тело вдали от пары.       Натаниэль чертовски завидовал Эндрю и его таблеткам. Умение ничего не чувствовать в этот момент казалось бесценным, и он бы многое отдал, чтобы обрести его. Каково это — ничего не ощущать? Жить одним днём и не испытывать переживания в любой удобный момент? Это дорогого стоило, хотя Натаниэль знал — всё не так просто, как кажется. Эндрю не нужен был контакт, но вместе с тем он терял истинные эмоции и чувства. Отзывались ли в его сердце их встречи, или они были ему безразличны, как и всё остальное?       Тихий, еле различимый стук в дверь заставил Натаниэля поднять голову с колен. Его голубые глаза заволокло песком, когда яркий свет ванной ослепил на добрые полминуты. Звук, похожий на шкрябанье, повторился, доказывая, что это не часть его воображения.       — Я могу войти? — голос Жана был приглушённым, будто он говорил громким шёпотом.       Натаниэль поднялся с места, ощущая, как его колени задрожали в протесте из-за долгого сидения. Он щёлкнул замком и распахнул дверь на самую малость, чтобы увидеть лицо напарника. Жан под его взглядом замер, а после осторожно склонил голову в бок и тихо заговорил:       — Тебе нужно расслабиться, и я могу немного помочь с этим, — его тонкие губы исказила улыбка, а из-за спины показалась бутылка вина.       — Жан, ты где это взял? — Натаниэль удивлённо распахнул рот, оглядев находку. В первые за этот вечер на его губах появилась лёгкая улыбка.       — Это не главное, главное то, что она принадлежит нам, — Жан свёл свою речь к заговорщическому шёпоту. Натаниэль, поддавшись на провокации, вышел из своего убежища, прикрыв за собой дверь.       Жан уселся на свою постель и похлопал по одеялу в приглашающем жесте. Только когда Натаниэль удобно устроился своей задницей на его подушке, он принялся вскрывать бутылку. Натаниэль с подозрением покосился на брата, который принялся за безуспешные попытки избавиться от пробки, а когда понял, что успеха он не добьётся, перевёл взгляд умоляющей собаки на него. Натаниэль, покачав головой и взяв из рук Жана алкоголь, вытащил нож. Пару небольших махинаций, и терпкий запах винограда распространился по небольшой спальне.       — Об этом я не подумал, — нахмурился Жан.       — Будто было бы чем, — Натаниэль поднёс бутылку к носу, принюхавшись, и сделал два небольших глотка, облизав губы, когда бордовая жидкость оставила капли. Жан с любопытством оглядел его, пытаясь разглядеть хоть какое-то одобрение, пока Натаниэль просто не впихнул вино в его руки: — Это не так плохо, попробуй.       Жан принял бутылку, поморщившись от запаха, и сразу пригубил, пробуя терпкость алкоголя на языке.       — Итак, где ты это достал? — Натаниэль оглядел комнату, будто в поисках тайника.       — Коммерческая тайна, — улыбнулся Жан, расслабляясь.       Они давно не проводили такие вечера. Да и в целом последние дни были наполнены одной нагрузкой и усталостью.       Натаниэль пригласил его ближе, в свои объятия, нуждаясь в пригвождающем весе брата на себе. Его пальцы мягко вплелись в черные волосы, нарочно зарываясь глубже и оттягивая назад, когда просили алкоголь. Жан что-то рассказывал, находясь в его руках и заметно наслаждаясь таким моментом. Тепло согревало, а тихие ответы Натаниэля добавляли его лицу мягкости.       — Нат, — тихо позвал Жан, подняв глаза вверх и уставившись на парня. Натаниэль промычал в обычной своей манере, ожидая продолжения. — За банкет, прости, я не хотел, правда… — его голос стал неуверенным и ломаным от искреннего сожаления.       — Не хотел своей истерики или лишать меня траха? — уточнил Натаниэль, приподняв уголки губ.       — Фу… — Жан скрыл покрасневшие щёки на его футболке и пробормотал: — И того, и другого.       — Сделаешь это ещё раз, и мы оба останемся без голов, — уже более серьёзно сказал Натаниэль, наклонившись, чтобы заглянуть в его глаза.       Жан фыркнул и кивнул, принимая свое поражение.       — Ты так не поступишь.       — Это сделает Эндрю, — Натаниэль поморщился, вспоминая их переписку.       — Тогда умрём вместе, — усмехнулся парень. — Ты же меня не бросишь?       — Никогда, — прошептал обещание он.

***

      Когда за два часа до начала игры на телефон Ната пришло сообщение от Эндрю с приглашением, это ощущалось как благословение. Копившееся неделями напряжение отпустило его тело, давая сладкое ожидание и силы на предстоящий вечер. Он не знал, почему, но у него появилось желание выложиться в предстоящей игре на полную. Показать себя во всей красе и добиться полного успеха, даже если на это потребуются все его силы. Это действительно стоило того.       Всё тело поддалось мандражу, его имя прозвучало над головой, а толпа взорвалась, когда Натаниэль вышел на свою позицию на поле. Тренер что-то прокричал их команде, но его заглушили крики фанатов, что приветствовали воронов. Это заставляло кровь бурлить по венам, наполняясь адреналином.       Натаниэль долгое время не ощущал этого, но губы искривила счастливая улыбка оттого, что это действительно его место. Там, на трибунах, есть люди, которые пришли ради них, и Натаниэль не мог их разочаровать. Экси — это то, ради чего можно было забыть, где он находится. То, что побуждало двигаться дальше и дарило чувство нужности.       Его глаза проследили за тем, как кидают монетку. Их полузащитник с усмешкой принял мяч, подкинув его на ладони, и наконец направил в свою клюшку, обозначив начало игры, в которой они обязаны победить. Ноги Натаниэля оторвали его от земли и сорвались на бег. С первых минут игра была грубой. Приходилось постоянно вспоминать правила и думать, как действовать, чтобы не получить красную карточку. Медведи, не стыдясь, врезались в их нападающих, а Вороны шли напролом, не давая другой команде лидировать, из-за чего чужие ворота загорались раз за разом.       За сорок пять минут первого тайма Вороны вышли в лидерство со счетом 8:3. Натаниэль устало упал на своё место, где он мог отдохнуть до половины второго тайма. Он откинулся всем телом на жёсткое кресло, прикрыв глаза и чувствуя, как ноги тряслись от перенапряжения. Приятное покалывание прошло до самых бёдер, и, сжав кулаки, Натаниэль попытался успокоить колотящееся сердце. Это не конец, им придётся пройти ещё один раунд, прежде чем вырвать победу из чужих рук.       Но за любой труд должно быть вознаграждение, правда?       Его губы расплылись в улыбке. Он открыл глаза, когда до слуха начали доноситься завывания болельщиков. Тетсуи выдал карточки игроков, и трибуны закричали снова, с нетерпением ожидая, когда их любимчики выйдут на свою импровизированную сцену. Натаниэль задумался о том, что было бы, будь здесь Кевин. Фанаты поприветствовали бы его так же, как раньше, или с ещё большим усердием?       Наконец оглушительные гудки оповестили о начале второго тайма. С таким счетом игра в их руках, но расслабляться нельзя как минимум потому, что тренер это не оценит. Но даже с таким расчётом, вплоть до самого выхода на позицию Натаниэль пропустил каждый гол. Его разум находился где-то далеко за кортом, а перед глазами плыл туман. Тренер прокричал его имя, вырвав из небытия. Натаниэль с запозданием понял, почему его вызвали: защитник, что был его заменой, прихрамывая, шёл к бортам, а трибуны начали завывать имя третьего номера.       Натаниэль выдохнул, понимая, что придется играть оставшееся время без замены, и схватил шлем, выйдя на поле. Он пробежал взглядом по команде противника, оценивая свою цель, и скривил губы в недовольстве. Игрок другой команды был вдвое шире его самого и выше на две головы.       Натаниэль закатил глаза, обернувшись к Жану, который просто пожал плечами. М-да, ему не очень хотелось оказаться под прицелом этой тушки. Это будет интересно.       Игра возобновилась после свистка, но приняла ещё более жёсткий расклад: уже в первые минуты он видел, как их нападающих прижали к бортам. Наконец и Рико получит свои заслуженные синяки.       Красные карточки доставались обеим командам, будто они соревновались, кому сегодня выпадет больше. Это выглядело смешно прямо до того момента, пока Натаниэль не заметил, что две огромные фигуры опекунов нацелились на него. Мяч в его сетке как красный флаг для быков, но избавляться от него было поздно. Бесчисленное количество молитв вперемешку с матом сорвалось с его губ, когда его прижали к полу, будто он был несчастным тараканом. Мячик выкатился из клюшки, и нападающие переключились на него, забыв про Натаниэля и почти затоптав его. Где-то у плеча разнеслась тягучая боль, а по всему телу потекла не замечаемая ранее усталость. Желания подниматься с паркета нет, но, когда Жан протянул ему руку, у Натаниэля не было выбора отказаться. Гола всё равно не получилось, так что это можно списать на простую заминку.       Натаниэль проследил взглядом по нападающим другой команды, уже прикидывая в голове план своей маленькой грязной мести, но плечо вновь затянуло, и он подумал, что это не стоит того, чтобы после играть с более серьезной травмой, чем есть уже сейчас. Когда буквально через пару минут их ворота загорелись красным, Натаниэль пообещал себе, что это будет последний гол со стороны их противников. Зато чужие ворота приняли ещё около шести точных ударов в цель, принося им желаемые очки. Игра закончилась приятным счетом 14:5, заслуга которого полностью лежала на их уставших плечах.       Единственным желанием после этого вечера было лечь в кровать и не подниматься с неё ещё пару дней. Но сейчас время очень важно, пока все остальные заняты послеигровой шумихой, он спокойно сможет уехать с корта до отбоя. Никто не будет следить за этим, пока ворота замка Эвермор не закроются после фанатов.       Снять снаряжение тяжелее всего. Всё тело Натаниэля было мокрым от пота, а плечо помнило удар двух влепившихся в него тел. Хотелось смыть это с себя и наконец почувствовать свежесть ночной улицы. В его мысли проскользнул образ некой свободы, когда он сядет в машину, мчась по трассе. Определённо, этот день должен был закончиться хорошо.       Как только вечерняя прохлада улицы охватила его, Натаниэль благоговейно прикрыл глаза. Избавившись от удерживающих его лап Эдгара Аллана, он почувствовал, как в лёгкие впервые за долгое время проник свежий воздух. Будто и не было всех этих лет под надзором Мориямы и его приспешников. Будто ноги не сковывали цепи, а он в любой момент мог свернуть на другую дорогу и никогда не появляться в обители ужаса и краха. Безусловно, будь он беглецом, он бы сбежал. Вопрос только, через сколько часов отец наступит на его пятки и посадит на более крепкую цепь рядом с собой.       Уговор был таков: Натаниэль оканчивает колледж под стражей Морияма, а дальше он свободен, и нет никакого наследства в виде топора или титула нового мясника. У него даже была возможность отправиться под крыло своего дяди Стюарта в Англию, но и империя Натана звучала более привлекательно, чем свободное место в английской мафии.       Это были условия со стороны отца: быть полезным активом, не приносить проблем и как можно более послушно проводить свои деньки в свите короля. Как бы сладко это ни звучало, подвох всплыл в первые дни нахождения в Эверморе. Обучение не сильно отличалось от воспитания отца, но здесь была возможность избежать этого. Просто будь паинькой и умничкой, и вот твою кожу не грозятся снять первым попавшимся тесаком. Но даже сейчас, сев в машину и мчась по трассе в надежде успеть, Натаниэль всё равно нарушал правила. Благослови его все боги, которые услышат, чтобы об этом никто не узнал.       Драконы делили один штат с лисами, но находились в стороне другого аэропорта. Оттуда Натаниэль доберётся до них за считанные минуты, но и это не помогало избавиться от осознания, что игра лисов была всего на три часа позже их. Остаётся надеяться на репортёров, которые смогут как следует задержать их, дав Натаниэлю хоть какое-то время на восполнение своих физических и — как ни странно — моральных сил.       По приезде, увидев ещё не разбежавшиеся толпы фанатов, Натаниэль сам себе не мог признаться, что выдохнул и расслабился. Протиснувшись через охрану, он прошёл вперёд по знакомым коридорам. Не было желания попадаться на глаза всей команде, да и вообще светиться здесь тройкой на скуле, поэтому Натаниэль спрятался в одном из тёмных углов, ожидающе сжав телефон в руках.       me:       Левое крыло.       Andrew:       Нет.       me:       ?       Andrew:       Найди что-то более укромное, не хочу появляться с тобой на людях.       Натаниэль закатил глаза, оглянувшись вокруг в поисках чего-то подходящего, а после просто внаглую начал дёргать ручки дверей поблизости, найдя что-то вроде подсобки с запасным снаряжением.       me:       Третья с конца.       Ответ так и не пришёл, Натаниэль понадеялся, что его просто не послали, оставив тут. В голову закрались мысли о том, что будет, если все уйдут со стадиона, а он останется здесь. Глупые фантазии заполнили разум. Он ждал, пытаясь скрыть дрожание собственных пальцев от предвкушения и чертовски сильной усталости. Всё тело не поддавалось и простейшим задачам. Под кожей пустота и ожидание.       Наконец дверь открылась, и Натаниэль не смог сдержать волнения, увидев свою пару. На лице Эндрю нет никаких эмоций, хотя глаза выглядели чертовски замученно его играми с таблетками на матчах.       — Что ты хотел?       Голос Эндрю был ровным и не нес никакого постороннего смысла. Натаниэль застыл на своем месте.       — Ты знаешь, зачем я здесь, — умоляя свой голос оставаться ровным, ответил он.       — М? — Эндрю сделал что-то удивлённое на своём лице. Натаниэль мысленно морщится.       — Мне нужен контакт, почти месяц прошёл с последнего нормального раза, — он выделил предпоследнее слово, в своей голове обведя его в кружочек и расставив вокруг много восклицательных знаков. Эндрю поднял на это бровь, не впечатлившись его речью.       — А сегодня ты зачем здесь?       — Ты что, издеваешься надо мной? — Натаниэль сделал шаг вперёд, почти вторгнувшись в личное пространство Эндрю, но остановился, не позволяя себе прикоснуться без разрешения.       — Ты просил встречи, а не секса.       — Мне не нужен секс, — Натаниэль поднёс руки к лицу, сильно сдавив виски и пытаясь избавиться от ноющей боли, что не покидала вот уже неделю. — Мне просто нужно немного подзарядиться.       — Я не думаю, что это моя проблема.       — У нас был договор! — не выдержав, закричал он. — Если тебе плевать на это, то я могу и сдохнуть!       — Не мои проблемы, — вновь повторил Эндрю, а после выловил телефон из кармана. — Упс, время вышло.       — Ты не выполняешь свою часть сделки.       — Так же, как это не сделал ты на банкете, — будто само собой разумеющееся выдал Эндрю, покинув помещение.       Натаниэлю казалось, будто его только что кинули. Он слишком надеялся на эту встречу. Риск был до ужаса сильный, но он всё же сделал это и получил совершенно ничего. Игры Эндрю были уничтожающими. Натаниэль знал об этом, когда сам шагнул в ловушку. Их связь — это не что-то крепкое, нет, это просто ошибка. Ошибка, которой им могли управлять, но он никогда не задумывался, что это будет делать сам Эндрю. Звучало смешно, но до боли разрушительно.       Осознание того, что следующая встреча не назначена и ему придётся снова ждать, подкралось незаметно. Это казалось невозможным, и Натаниэль не знал, продержится ли. Раньше они встречались каждые две недели или и того меньше, потому что это не всегда помогало. В конце второй недели сил не оставалось ни на что, а сейчас ему придётся ждать больше, чем целый месяц, если встреча вообще состоится. И как жить до этого момента Натаниэль не представлял.       Теперь холодный декабрьский воздух не был таким привлекательным. Хотелось свернуться под одеялом и не вылезать оттуда примерно одну ближайшую жизнь. Возвращаться обратно и не получить ничего было больно. Натаниэль видел, как лисы грузились в свой автобус, как Эндрю курил ещё с минуту, прежде чем зайти внутрь. Наблюдать отсюда словно сидеть голодным и знать, что есть будешь не ты, а тебя. Сейчас он приедет обратно в Эдгар Алан, и Рико снова будет пожирать его. Его и Жана. Натаниэлю нужно хоть как-то набраться сил, чтобы защитить дорогое.       Натаниэль впервые за долгое время заехал в магазин. Он не помнил, когда в последний раз ходил между рядов и покупал хоть что-то кроме сигарет в ближайшем киоске, однако в этот раз его взгляд упал на стеллаж с алкоголем, остановившись на бутылке недорогого виски. Даже если этот палёный алкоголь сможет его убить, он не был бы против.       По поддельному паспорту Натаниэль также купил несколько блоков сигарет, уверенный в том, что следующая возможность выбраться оттуда будет нескоро, и лучше продумать всё заранее.       Подъехав к Эвермору, Натаниэль ничуть не был удивлён, когда увидел ходивших кучками то тут, то там фанатов и обрывки мусора на подъездной дорожке. Автомобиль отправился на стоянку прямо между пронумерованными машинами других студентов, Жана и Кевина, который не решился забрать свой автомобиль, когда сбегал.       Коридоры Эвермора кишели уборщиками и организаторами. Проскользнуть мимо них на нижний этаж не составило труда. Старшекурсники, видимо, не заметили его отсутствия, но Рико нигде не было видно. Не то чтобы это настораживало, скорее Натаниэль просто не хотел выслушивать очередные истерики.       Жан нашёлся в их комнате, залипая в какой-то толстый учебник перед собой. Он улыбнулся, увидев Натаниэля.       — Рико та ещё сучка, ты бы видел его лицо, когда репортёры говорили о Кевине в лисах, — усмешка коснулась его губ, делая брата совсем домашним.       — Рико слишком наивен, чтобы понимать, что он никогда не будет первым, — Натаниэль достал из-под пальто своё купленное сокровище и уложил на дне комода, достав оттуда сменную одежду. Руки заметно дрожали, что не укрылось от Жана, что тут же подскочил с постели и осмотрел его с ног до головы.       — Почему ты не встретился с Эндрю? — в его глазах засветился упрёк, но это ничто иное как волнение, к которому Натаниэль уже привык.       — Я встретился с ним.       — И почему ты все ещё подобен дерьму? — Жан скептически поднял бровь, наблюдая за тем, как Натаниэль переодевался.       — Потому что он мне не дал, — спокойно ответил он, упав на постель.       — То есть как?       — Сказал, что голова болит, — отмахнулся Натаниэль, размышляя над тем, стоило просто поспать или обняться в ванной с бутылкой.       — Я не знаю, что у вас происходит, но это ненормально, Нат. Сколько ты ещё вот так продержишься?       — Я не знаю, — честно ответил Натаниэль, завернувшись в одеяла по самый нос.       — Тебе нужно это решить, ты гробишь себя.       — Я гроблю себя тем, что нахожусь здесь, — огрызнулся он, — иди спать, решим завтра всё.       Жан пробухтел, но вернулся на свою постель, щёлкнув по выключателю. Полный мрак комнаты пробудил внутри что-то схожее с тревогой, но, очутившись под тяжёлым пледом, Натаниэль заставил себя откинуть ненужные тревоги. Жан ещё с минуту вертелся на своей стороне, а после выдал тихое:       — Я переживаю за тебя.       Натаниэль позволил себе промолчать.