летние страницы

Лондонское небо над Сохо в одно мгновение сменило краски. Лазурный оттенок, ещё недавно ласкавший взгляд, уступил место тяжёлому серому мраку, и дождь не заставил себя ждать. Он начался по‑английски сдержанно, с едва уловимого полунамёка. Сперва одна капля упала Марлин на ресницы, заставив её невольно вздрогнуть. Затем вторая — на губы. А третью она уже не заметила, ибо мир вокруг наполнился моросью, пронизанной свежестью, которая всегда появлялась в подобные мгновения. Сириус шёл рядом, небрежно засунув руки в карманы кожаной куртки. Он покосился на Марлин с той самой непередаваемой смесью обожания и лёгкой, почти кошачьей насмешки — так он обычно смотрел перед тем, как выдать что‑нибудь невыносимо остроумное. Но на этот раз природная стихия опередила его: несколько капель ударили в лицо прежде, чем он успел открыть рот. Марлин звонко расхохоталась. Её позабавила эта мгновенная капитуляция перед дождём — недовольная мина Блэка, его слегка нахмуренные брови и капли, стекающие по скулам. Она запрокинула голову, откинув густые кудрявые волосы назад, и позволила дождю коснуться шеи. Капли заструились вдоль кожи, скатываясь за воротник лёгкой льняной рубашки — Отлично, — с нарочитой обречённостью произнёс Сириус, энергично отряхивая волосы, которые мгновенно превратились в мокрые, свисающие патлы. Он фыркнул, стряхивая капли с лица. — Просто великолепно. Мы не взяли с собой зонт, а использовать магию против дождя не можем — тут же повсюду маглы. Марлин рассмеялась и взяла его под руку, тесно прижимаясь плечом к прохладной куртке. В её глазах заплясали озорные искорки, а губы изогнулись в игривой улыбкеи, у Сириуса вмиг развеялись все мрачные мысли. — Брось, — легко отмахнулась она, чуть склонив голову к его плечу. — Дождь — это романтично. По крайней мере, так пишут в тех книжках, которые я тайком читаю под одеялом, пока ты храпишь. Они свернули в тихий переулок, где под навесом крошечной, уже закрытой кофейни оказалось ровно столько места, чтобы встать вплотную друг к другу. Над головой по жестяному козырьку застучали капли, отбивая неровную чечётку. То затихали, то вновь разгонялись, словно оркестр, репетирующий перед выступлением. — Храплю? — переспросил Сириус. Его губы почти касались её уха, и от горячего дыхания по коже Марлин побежали мурашки, заставляя волоски на затылке встать дыбом. — Я вообще не сплю. Я лежу и слушаю все твои комментарии. Кстати, ты в курсе, что болтаешь во сне? Я один раз слышала, как ты бормочешь заклинания для приготовления идеальных блинчиков, МакКиннон. Марлин захотелось щёлкнуть его по носу за столь откровенное враньё, но Сириус переиграл её. Он нежно припал губами к уголку её рта. Из-за столь лёгкого, почти невесомое прикосновения по спине пробежала горячая волна. И вдруг всё привычное желание ответить шуткой, парировать, держать оборону растаяло, как сахар в горячем чае. Вместо этого Марлин просто прижалась щекой к груди Сириуса, вслушиваясь в гулкое, ровное биение его сердца. Она позволила мелкой дрожи наконец пробежать по телу, когда он заключил её в объятия. Дождь моросил, капли срывались с карниза и скатывались за шиворот, вызывая небольшой озноб. Лондон вокруг шумел приглушённо, укутанный в серую вату поднимающегося тумана. Сириус обхватил её лицо ладонями. Он чуть приподнял её подбородок, заглянул в глаза, а затем поцеловал уже по‑настоящему. Поцелуй вышел глубоким, жадным, но в то же время удивительно бережным. Сириус настойчиво провёл языком по её губам, проникая в рот, и Марлин не смогла сдержать стон. Так они стояли, позабыв о времени, пока Блэк не прикусил её нижнюю губу, остранившись. — Ты вся мокрая, МакКиннон, — двусмысленно намекнул Сириус, выразительно поиграв бровями и лукаво ухмыльнувшись. Марлин фыркнула, смерив его недовольным взглядом. Ей хотелось снова почувствовать его губы на своих. А Блэк повел себя как наглый пудель, так бессовестно прекратив их поцелуй! — А ты, Блэк, просто трус, — парировала она, нарочито драматично взмахнув рукой, — раз не предложил пойти домой и не согреть меня. Потому что я замёрзла, как тролль в Арктике. Он рассмеялся, схватил её за руку, и они побежали сквозь мелкую водяную взвесь, не разбирая дороги, — двое безумцев, которым никакой дождь не помеха. Ботинки шлёпали по лужам, капли били в лицо, но они только смеялись громче, перекрикивая шум ливня. Марлин поскользнулась на мокром асфальте, но Сириус тут же подхватил её за талию, не дав упасть, и они снова рванули вперёд, уже не сбавляя темпа. Ветер свистел в ушах, дождь хлестал по спине, а где‑то впереди, за пеленой серой мороси, маячил спасительный свет уличных фонарей. Но сейчас, в этот миг, им было достаточно друг друга, смеха и ощущения полной, абсолютной свободы — будто весь мир принадлежал только им двоим.