Сладкая кровь

На двадцать первый день Лия пришла в подвал с маленькой ручной пилой. — Сегодня будем практиковаться, — объявила она, садясь напротив Киры. — Мама сказала, что мне нужно учиться отделять конечности аккуратно. Чтобы не повредить артерии слишком рано. Хочешь быть моей моделью? Кира забилась в угол, насколько позволяла цепь. — Не подходи! — Я вижу твоё тело, — пропела Лия, перебирая зубья пилы пальцем, — в руке отпиленная рука. Правда, у тебя рука пока не отпилена. Но это легко исправить. Она взяла Киру за левую руку, выше запястья, и прижала к полу. — Если я буду резать быстро, ты потеряешь много крови и умрёшь раньше, чем я закончу. А если медленно — ты будешь чувствовать каждую секунду. Что выберешь? Кира молчала, глядя на лезвие. — Молчание — это быстрая, — решила Лия. — Ладно, в следующий раз сделаем медленно. А сейчас — пробный заход. Она начала пилить. Крик, который издала Кира, Лена не забудет никогда. Это был звук, которого не бывает в природе — что-то между воем и треском ломающегося дерева. Кровь хлестала, заливая пол, брызгая на платье Лии. Девочка не останавливалась. Её лицо было сосредоточенным, почти скучающим — как у школьницы на уроке труда. — Ой, — сказала она через минуту, когда кисть отделилась от руки. — Я перепилила кость неровно. Мама расстроится. Она подняла отрубленную кисть и повертела её перед лицом Киры. — Смотри. Твоя рука. Может, оставить себе на память? Кира потеряла сознание. Лия вздохнула. — Снова в обморок. Скучно. Она бросила кисть в угол, где та упала с влажным шлепком, и вытерла руки о платье. — Завтра продолжим. Я хочу попробовать ногу. Она ушла, оставив после себя запах меди и тихий, навязчивый ритм, который напевала себе под нос: «Я оставлю одну, мозг сломает и шум...» Лена сидела, глядя на отрубленную кисть, и чувствовала, как что-то внутри неё умирает окончательно.