Ло Бинхэ против всех

Раздался хлопок, он почувствовал, как на его макушку что-то капнуло. Затем последовали радостные вопли толпы. В шуме десятков, а может быть и сотен голосов он услышал голос Нин Инъин и распахнул глаза. С его головы ему в руки свалилось обыкновенное яблоко, пронзенное стрелой. Стрелой Ло Бинхэ. На его лице засияла улыбка. Обернувшись, Шэнь Цинцю обнаружил, что стрела Вэй Цинвэя угодила не куда-то, а в подол одежд Лю Цингэ. Выражение лица последнего было… несколько нерадостным. Вэй Цинвэй бросил лук. — Я признаю свое поражение! — воскликнул он, вскинув вверх руки. — Второй поединок окончен! — объявил Юэ Цинъюань. — Третий состоится завтра, на этом же месте, за час до заката. Ло Бинхэ снял со спины колчан со стрелами, и его тут же подхватил кто-то из подбежавших слуг. — И это все?! — услышал Шэнь Цинцю с трибун знакомый голос. — Мин Фань, веди себя прилично! — ответил ему другой знакомый голос. «Столько лет прошло, а они все еще как дети» — подумал Шэнь Цинцю. Но мысли его прервал подошедший Ло Бинхэ. Ученики уже повскакивали с мест и спешили разойтись, Горные Лорды уже направились к своим экипажам. Только Шэнь Цинцю успел подумать, что больше ничего его здесь не держит, как сзади послышались шаги, а на его плечо опустилась рука. Обернувшись, он увидел Юэ Цинъюаня. — Шиди, я хотел бы с тобой поговорить. Это касается завтрашнего дня. — Что же, говори, — кивнул Шэнь Цинцю. — Не беспокойтесь по поводу состязания и будьте готовы, я выбр… — Шисюн Юэ! — оборвала его Ци Цинци. — Не пора ли тебе на пик Цюндин? Вы можете поговорить завтра после поединка! — Шимэй, я могу отправиться позже. — Прошу прощения, я лишь хотела, чтобы наши ученики отправились вместе, — она в миг состроила невинное выражение лица. — Ведь нам лететь в одну сторону! Ци Цинци едва ли не за руку увела Юэ Цинъюаня. Тот, в свою очередь, только взглянул на Шэнь Цинцю и неловко пожал плечами. Не зная, что ответить, Шэнь Цинцю просто проводил его взглядом. «Но их пики находятся в совершенно разных сторонах!» — возмутился Шан Цинхуа, наблюдавший эту картину с расстояния в пару чжанов. Над тренировочной площадкой с абсолютно невозмутимым лицом пролетел Лю Цингэ с оравой своих учеников, которых набралось добрые три дюжины. — Шицзунь, пойдемте домой, — с мягкой улыбкой сказал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю улыбнулся в ответ и кивнул, соглашаясь. *** Едва это шумное месте скрылось из виду, Ло Бинхэ осторожно, словно боясь спугнуть, взял руку Шэнь Цинцю в свою. В другой руке Шэнь Цинцю все еще держал яблоко, пораженное стрелой. Они неспеша шли по лесной тропе, ведущей к бамбуковой хижине. Вокруг было тихо, лишь трава едва шелестела на ветру и шуршали их одежды. — Ну и куда вы так вдарили? Я еле догнал! — раздался прямо над ухом голос Шан Цинхуа. У Шэнь Цинцю от внезапности едва сердце из груди не выпрыгнуло. Это действительно был Шан Цинхуа. Сидящий на парящем мече. «Поэтому шагов не было слышно» — сообразил Шэнь Цинцю. Не придумав ничего лучше, чем огреть его чем-нибудь, он замахнулся тем, что было в руке — яблоком. Шан Цинхуа, поймав несчастный фрукт, довольно усмехнулся и откусил кусочек. — Чего тебе? — спросил Шэнь Цинцю. — Ничего. Когда ты успел стать таким грубым? Еще минуту назад ты был совершенно счастлив! — Ло Бинхэ устал, ему нужно отдохнуть, поэтому мы очень спешим домой, — строго сказал Шэнь Цинцю. — Если что надо — заходи завтра, а лучше помоги договориться с Ци Цинци или Лю Цингэ. — Тогда увидимся завтра в то же время? Шэнь Цинцю представил, как этот недоумок опять топает в их спальне и пялится ему в лицо, и поежился. — Нет. Пока я сам не открою тебе — не смей заходить. И лучше не стучись. Шан Цинхуа, изобразив невероятно печальную гримасу, поднялся на мече и скрылся в небе. — Надо бы получше запереть дверь и заколотить окна, — сказал Ло Бинхэ, устремив взгляд в яркое небо без облаков. И Шэнь Цинцю был с ним полностью согласен. *** Время уже перевалило за полночь. Было тихо. Шэнь Цинцю, до сих пор не сомкнувший глаз, лежал в постели и пялился в потолок. Ло Бинхэ спокойно спал рядом, изредка вздыхая во сне. Не считая его дыхания, в комнате стояла абсолютная тишина. Мысли Шэнь Цинцю словно вышли из его головы наружу и теперь кружили перед глазами. Чем больше он не спал, тем более бредовые идеи появлялись у него. Вот ему почудилась Ци Цинци, требующая битвы на кинжалах, ее сменил Вэй Цинвэй, вдруг передумавший признавать свой проигрыш и забирающий себе Синьмо. Вэй Цинвэй плавно превратился в Лю Цингэ, вызывающего Ло Бинхэ на смертный бой. Но и сам Лю Цингэ внезапно изменился лицом, и на его месте появился Шан Цинхуа, упрекающий в чем-то самого Шэнь Цинцю… Ло Бинхэ дернулся во сне. Шэнь Цинцю понял, что начинает засыпать. Глядя на мирное лицо Ло Бинхэ в едва проходящем сквозь окно свете луны, он отогнал все свои мысли. «Все будет хорошо» — успокоил он себя и погладил Ло Бинхэ по щеке. «Все будет хорошо» *** То утро началось поздно. Когда Шэнь Цинцю проснулся, Ло Бинхэ уже не было рядом. Он хотел было забеспокоиться, ибо беспокойство — его обычное состояние, но учуял с кухни аромат готовящейся еды. Накинув верхние одежды и прихватив с собой веер, он поспешил туда. Ло Бинхэ и правда оказался на кухне. Солнце уже поднялось высоко, на печи уже стоял горшок с рисом. Шэнь Цинцю осторожно подошел сзади. — Доброе утро, шицзунь, — обернулся Ло Бинхэ. Вместо ответа тот поцеловал его в щеку. — Что ты готовишь? — Рис с овощами, — улыбнулся Ло Бинхэ. — Я надеялся, что вы будете спать дольше, и я успею закончить. — Ничего, я подожду, — Шэнь Цинцю приобнял его за плечи. — Пожалуй, я прогуляюсь по Цинцзин. Ло Бинхэ кивнул. В свете утреннего солнца, пробивающегося в окно, он был особенно красив. В прочем, для Шэнь Цинцю он был особенно красив всегда. *** На пике Цинцзин стояло раннее лето. Здесь было не так жарко, как в обычных людских поселениях на равнинах. Здесь не было шума и мирской суеты, адепты Цинцзин обычно проводили время в медитациях, тихих беседах и упражнениях в игре на цине. Реже занимались искусством боя или рисованием, иногда выбирались на соревнования, или, как в эти нелегкие для Шэнь Цинцю дни, собирались смотреть на поединки. И это было прекрасное место для того, чтобы просто отдохнуть. Случайная тропа вывела Шэнь Цинцю к пруду. Пруд был круглый, примерно в полтора чжана диаметром, окруженный большими плоскими камнями, а на поверхности его вод колыхались лотосы. Шэнь Цинцю присел на нагретый солнцем камень и взглянул в воду. В пруду плавали мелкие рыбки, смешно открывающие рот, стоит протянуть к ним руку. Похоже, этот пруд пользовался популярностью у учеников Цинцзин, ведь совсем рыбки не боялись человека, а на камне наверняка было удобно медитировать. Но самой красивой частью пруда были лотосы. Их изумрудные листья, широко распластавшись по воде, блестели на солнце. Какие-то из них уже распустились, у других только собирался бутон. Шэнь Цинцю потянулся к одному цветку и едва не упал в воду. — Не созрели еще? — вдруг услышал он за спиной знакомый голос. Шэнь Цинцю резко обернулся и увидел Шан Цинхуа, так же, как и вчера, парящего на мече. — Рано ведь, — ответил он. — Еще не все расцвели. А не созрели и подавно. Шан Цинхуа молча кивнул и сел на камень в трех-четырех чи от Шэнь Цинцю. Еще около одного кэ они сидели в тишине, наблюдая за рыбками, бесцельно плавающими от одного конца пруда к другому. Тихо качался бамбук, солнце набирало высоту. Шэнь Цинцю внезапно пришло в голову сорвать один цветок и принести его Ло Бинхэ. Обойдя пруд кругом, он выбрал самый большой, но, к сожалению, тот был далеко от берега. Он сунул веер за пояс и, приподняв подол одежд, осторожно наступил на подводный камень. Шан Цинхуа безмолвно наблюдал, как Шэнь Цинцю тянется к цветку, пытаясь балансировать на камне, и, едва схватив его, поскальзывается. Пока Шэнь Цинцю вылезал из пруда, Шан Цинхуа разразился хохотом. — Не смешно, — фыркнул он, отряхиваясь. — Лучше бы помог. — Как? — Не знаю. Он вновь сел рядом, чтобы высохнуть на солнце. — Ты договорился хоть с кем-нибудь? — спросил Шэнь Цинцю. — А должен был? — вдруг посерьезнел Шан Цинхуа. — А почему нет? Разве не твоя книжонка виновата в том, что я никак не могу жить спокойно? — А может быть нормальные книги читать надо было? Шэнь Цинцю нахмурил брови. — Писал бы лучше — проблем бы не было. — Чего это я должен за твои проблемы переживать? — усмехнулся Шан Цинхуа и потянулся, словно после долгого сна. — Писал я и писал, тебя никуда не звал. Братец Огурец, полюбил книгу — вот и разбирайся сам. А я и сам уже тысячу раз пожалел, что когда-то взялся писать. — Я полюбил?! — возмутился Шэнь Цинцю. — Все что было хорошего в ней — это Ло Бинхэ, но это вовсе не твоя заслуга! — А кто говорит что моя? — прищурился Шан Цинхуа. — Но, мне помнится, ты хвалил и мир, придуманный мной. Растения тебе нравились, и девушки некоторые выходили очень даже ничего… Или это не ты писал в отзывах? И тратил деньги на каждую новую главу? Солнце было в самом зените, но этот день уже утратил всю ту радость, с которой начался. — Это того не стоило! — гневно воскликнул Шэнь Цинцю и вскочил с камня. — Я делал это только ради того, чтобы завершить то, что начал! Раздосадованный такими обвинениями, как любовь к этому жалкому куску бездарного текста, он сказал: — Если бы у меня была возможность вернуться в тот момент, когда я открыл «Путь гордого бессмертного демона» — я никогда бы не начал его читать! — А ты уверен? — лицо Шан Цинхуа приняло такое странное, почти знакомое выражение, и Шэнь Цинцю не сумел понять, о чем он думает. Он неожиданно для самого себя растерялся. И замолчал. Шан Цинхуа взял маленький камушек и бросил его в воду, пугая рыбок. Шэнь Цинцю развернулся и направился к бамбуковой хижине, не желая больше говорить. Он шел и чувствовал, что ему смотрят в спину, но не собирался возвращаться. Он уже не был уверен ни в одном своем слове, и голову его вновь наполнили тяжелые мысли. На сей раз в этих мыслях не было ни лиц, ни слов, ни особого смысла. Но Шэнь Цинцю шел и не видел ничего, лишь медленно и неуверенно брел сам не понимая куда. Он поймал себя на том, что топчется на пороге бамбуковой хижины. А у его ног лежит большой цветок лотоса, слегка помятый от его падения. «Разве я его взял?» — Шицзунь? — услышал он удивленный голос Ло Бинхэ. — Почему вы не заходите? Что-то случилось? Ло Бинхэ с обеспокоенным видом, как оказалось, уже какое-то время назад открыл дверь и смотрел на него. — Ничего необычного, — поспешил заверить Шэнь Цинцю, скрыв свой потерянный вид за улыбкой. — Ты приготовил завтрак? Он бодро шагнул в дом, слегка испугав Ло Бинхэ. — Уже давно, он, наверно, успел остыть. Вас так долго не было. — Ничего страшного! Уверен, все, что ты готовишь, будет вкусным, даже если остыло! Шэнь Цинцю вдруг вспомнил, с каким настроением он покинул дом, и с каким вернулся. Он распахнул веер и прикрыл лицо. — Шицзунь, почему ваш веер мокрый? — спросил Ло Бинхэ, подавая ему порцию риса с овощами. — Правда мокрый? — удивился Шэнь Цинцю. — Не обращай внимания, просто у меня случились не простые отношения с одним прудом! — Тут заходил Ша… шибо Шан. Искал вас. — Как давно? — Не больше получаса назад. — Я встретился с ним и мы слегка повздорили, ну, знаешь, как мы обычно ругаемся… — притворно улыбнулся Шэнь Цинцю. — И… Ты можешь не называть его шибо. Зови его Шан Цинхуа. Он не будет против. Ло Бинхэ не стал донимать его расспросами. Шэнь Цинцю понял для себя одну вещь: он не может определить, о чем тот подумал. Лицо Ло Бинхэ было совершенно непроницаемо, и никто в этом мире не смог бы узнать его мыслей и чувств. Однако пусть это выражение он видел не раз, особенно часто оно мелькало, когда Ло Бинхэ только вернулся в мир людей из Бездны, сейчас оно его напугало. Да, это точно было оно, то самое. Говорят, что все персонажи книг перенимают от своих авторов какие-либо черты. Шэнь Цинцю с удивлением обнаружил, что для Ло Бинхэ это стали черты лица. Он опустил взгляд в чашку с едой. Солнце стало клониться к западу. *** Чувства Шэнь Цинцю пришли пусть и не в стабильное состояние, но, хотя бы, в привычное: он принялся переживать по поводу поединка. Переживал или возмущался Шэнь Цинцю в любой непонятной ситуации, поэтому сейчас он ходил по всем помещениям бамбуковой хижины, включая даже кладовку, и собирал Ло Бинхэ на это важное мероприятие. Ло Бинхэ же предпочитал сидеть на кровати, наблюдать и не мешать дорогому учителю. — Возьми меч на всякий случай, — Шэнь Цинцю притащил из кладовки какой-то совершенно обычный, не чувствующий духовной силы клинок и бросил на постель. — Зачем? — удивился Ло Бинхэ. — Вдруг что случится — а ты без меча! — он покинул спальню, чтобы принести еще что-нибудь «на всякий случай». — Шицзунь, не стоит так волноваться, — вздохнул Ло Бинхэ. — Сегодня ведь поединок с Юэ Цинъюанем, а он… Как-никак, а меня поддерживает. Другое дело, если бы это был Лю Цингэ или Ци Цинци… — Точно! — воскликнул Шэнь Цинцю. — Ци Цинци наверняка назначит поединок завтра же, надо успеть подготовиться! Как думаешь, что она может придумать? Может быть, как-то ее подкупить? Ло Бинхэ, поняв, что зря это сказал, закрыл лицо рукой. В наступившей на миг тишине раздался тихий стук в дверь. Кто-то ступил на порог и ожидал, что ему откроют. У Шэнь Цинцю душа покинула тело. Зачем кому-то приходить к ним, если можно увидеться на площадке для состязаний? Лишь только если… Он не хотел открывать. Кто бы там ни был. Нет, ему было все равно, кто стоял за дверью, он решительно не хотел впускать этого человека. Шэнь Цинцю зачем-то схватился за голову, будто делая вид, что его здесь нет. Ло Бинхэ, ни о чем не подозревая, прошел в сторону входа. Тихо проскрипела дверь, и звонкий голос воскликнул: — А-Ло! «Нин Инъин» — выдохнул про себя Шэнь Цинцю, быстро обмахиваясь веером, чтобы не выглядеть так нервно. — А-Ло, здравствуй, — пискнула она и слегка обняла его. — Почему ты один? Где шицзунь? — Он, вероятно, занят, — услышал Шэнь Цинцю другой голос, неприятный и даже немного насмешливый. — Здравствуй, Мин Фань, — он шагнул в комнату, элегантно раскрывая веер перед лицом. Нин Инъин и Мин Фань стояли на пороге. Что бросилось в глаза Шэнь Цинцю — они оба были одеты наряднее, чем обычно. Поздоровавшись с Нин Инъин, он спросил: — По какому поводу вы так одеты и зачем зашли к нам? — Уже нельзя увидеть дорогого наставника? — усмехнулся Мин Фань, однако его перебили. — Мы были на площадке, там столько народа! В меньшей мере в два раза больше, чем вчера! Мы зашли предупредить вас и передать вот это, — она наклонилась, взяла что-что с пола и подала это Ло Бинхэ. Это была небольшая плетеная корзинка. — Зачем? — Шэнь Цинцю заглянул внутрь и увидел там бумажного человечка с неясной надписью вдоль тела и штук семь камушков, светлых и темных. — Пока я стояла у площадки, — объяснила Нин Инъин. — Ко мне подошел кто-то из слуг и передал корзинку. Он очень просил занести ее вам и А-Ло, сказал, это от кого-то из Горных Лордов, и я согласилась. — Ясно, — скрипнул зубами он и перевел тему. — Не пора ли нам отправиться на поединок? Нас ждет огромное количество людей… — Пойдемте быстрее, шицзунь, — согласился Ло Бинхэ, спеша выйти из дома, пока тот не вспомнил про оружие, которое пытался ему впихнуть. Все они покинули бамбуковую хижину, корзинку оставили там же. Площадка для тренировок еще не виднелась, но Шэнь Цинцю уже услышал гомон множества голосов и поспешил уточнить у ученицы, сколько именно людей собралось сегодня. — Очень много, — драматично ответила Нин Инъин. — Весь пик Цинцзин сейчас там, и практически весь Байчжань — вчера Мин Фань и ученики шишу Лю так много трещали о меткости и силе А-Ло, что сегодня все подряд пришли на него посмотреть! — И вы поэтому так вырядились? — Это все не правда! — возмутился Мин Фань. — Правда! — грозно взглянула она на него. — Не ты ли во время обеда доставал младших учениц своими рассказами? Они с самого утра только и ждали, что пойти посмотреть на поединок! Он демонстративно отвернулся. — А, — поняла Нин Инъин и легонько пихнула его в бок. — Так ты стесняешься? Или просто завидуешь? Мин Фань отмахнулся от нее и убежал вперед по тропе, а она, хихикая, побежала вслед. — Посмотри, — обратился Шэнь Цинцю к Ло Бинхэ с доброй улыбкой. — Даже Мин Фань впечатлен твоими умениями. — Поэтому за меня не стоит переживать, — улыбнулся он в ответ. — И меч мне лишний не нужен, шицзунь. — Так вот что мы забыли! *** Народа на площадке действительно было… много. Более всего, как и ожидалось, прибавилось юношей с пика Байчжань — они всей толпой широко улыбались и перешептывались, предвкушая, что они увидят сегодня. И эта мысль заставляла Шэнь Цинцю хоть немного, но волноваться. Как он заметил, стало больше и красавиц с Сяньшу, среди них на этот раз появилась и Лю Минъянь. Но ее происходящее будто не интересовало вовсе, ибо она с печальным выражением лица думала о чем-то своем. Шэнь Цинцю поднялся к другим Горным Лордам. Юэ Цинъюаня на месте не было, поэтому он, коротко поклонившись, сел в середине. Лю Цингэ смерил его не совсем одобрительным взглядом, однако кивнул в ответ. Шан Цинхуа, в свою очередь, сегодня выбрал другое место, дальше всего от Шэнь Цинцю, и успешно его проигнорировал со скучающим видом. Шэнь Цинцю не стал обращать на него внимания и отвернулся, не поздоровавшись. — А что будет? — слышались шепотки на трибунах. — Как что? Конечно, бой! — сказал один юноша. — Не бой! — возразил другой. — Я слышал, бой выбрал шишу Лю! — А разве повторяться нельзя? — спросил третий. — Что ты! Нет! Сегодня будет соревнование в метании копья! — Откуда ты знаешь, шиди? — Одна шицзе сказала мне, а она всегда говорит правду! — Эта та, которая сказала в шутку, что если сыграть бамбуку красивую мелодию, то на нем вырастут разноцветные бутоны, а потом ты неделю сидел с флейтой у бамбука, пока тот не засох? — Ну и что! Ошиблась, с кем не бывает! — Мой брат с пика Цюндин передал, что сегодня будет драка на кулаках! Это чистая правда! — У тебя брат есть? Говоря коротко, адепты не предавали поединкам того значения, какое они имели для Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ. Среди Горных Лордов без поддержки в виде Юэ Цинъюаня и Шан Цинхуа находиться было не так уж легко. Шэнь Цинцю сидел так, что слева от него были чересчур серьезная Ци Цинци и Вэй Цинвэй, пребывающий в замечательном настроении, а справа — Му Цинфан с безучастным выражением лица, Лю Цингэ, который находился в своем привычном состоянии — пялился в воздух тяжелейшим взглядом и думал, и Шан Цинхуа, с которым он пересекаться не очень-то и хотел. Не зная чем еще себя занять, Шэнь Цинцю распахнул веер, состроил доброжелательное лицо и обратился к Ци Цинци. — Шимэй, как твои дела? Та смерила его строгим взглядом, сжала губы, чуть нахмурилась, и притворно спокойным тоном ответила: — На пике Сяньшу покой и порядок, что же вызвало у тебя беспокойство? Обычно никому нет дела до моих проблем. — Вчера среди зрителей я не заметил Лю Минъянь, — ляпнул первое что пришло на ум он. — Сегодня она присутствует, но вид у нее печальный. Не случилось ли чего с ней? — Лю Минъянь сегодня утром вернулась с ночной охоты и не успела как следует отдохнуть, — объяснила Ци Цинци. — Но, поскольку охота завершилась удачно, могу предположить, дело не в ней. — Тогда в чем? — Мне этого не известно, — она слегка улыбнулась. — Но она уже немало времени не слишком радостная. Полагаю, это ее личные проблемы. Шэнь Цинцю кивнул, придумывая, как поддержать диалог. Ему требовалось срочно наладить контакт с Ци Цинци к завтрашнему дню, но слова что-то не лезли в голову. — Как чувствуют себя другие твои ученицы? Стоит им покинуть пик Сяньшу, они вечно оказываются под прицелом внимания юношей с других пиков. Не достают ли они их второй день подряд? Ци Цинци закатила глаза. — Шисюн, посмотри на этих юношей, — она указала куда-то на трибуны. — Разве им есть дело до каких-то там красавиц? Шэнь Цинцю обернулся и прислушался. — Я точно тебе говорю, будет драка! — Поддерживаю! — Где это видано, чтобы Глава Цанцюн дрался с кем-то на кулаках? Бой будет на мечах! — Как вы считаете, кто победит? — Надеюсь, это будет Глава! — Пф, это еще почему? — А вы что, не в курсе, зачем устроены эти поединки? Я считаю, что двое мужчин заключать брак не могут. — Шиди, ну какая тебе разница? Их брак — их проблемы, а мы вообще на другом пике живем. К тому же, если победа останется за Главой школы, мы не увидим остальные поединки! — Тогда я за Ло Бинхэ! — Поддержу! — Не хотите сделать ставки? Всего пара монет! — Тьфу, опять адепты с Аньдин деньги вымогают! Я выиграл вчера, и мне до сих пор ничего не отдали. — Поддерживаю! Шэнь Цинцю вновь посмотрел на Ци Цинци. Ее взгляд стал гораздо менее серьезным. — Может, нам тоже сделать ставки? — внезапно залез в разговор Вэй Цинвэй. — Шисюн Вэй, у тебя плохое чувство юмора, пожалуйста, не пытайся шутить, — осадила его Ци Цинци. Вэй Цинвэй немного обиделся и отвернулся. — Не знаешь ли ты, что выбрал для состязаний шисюн Юэ? — осторожно подступил к интересующей его теме Шэнь Цинцю. — Нет, не знаю, — она подняла свои роскошные брови и отвела взгляд. — Более того, я и сама еще ничего не выбрала. И насчет выбора шиди Му мне тоже совсем-совсем ничего не известно. Шэнь Цинцю показалось, что позади послышался смешок, но он не стал обращать внимания. — И знаешь, — наигранно улыбнулась Ци Цинци. — Договариваться и узнавать что-либо заранее было бы не то чтобы честно, так ведь? Ты же согласен? — Согласен, — соврал он. — Прошу внимания! — словно гром раздался голос Юэ Цинъюаня. — Подготовка завершена, мы приступаем к состязанию! Как оказалось, за время беседы слуги принесли на тренировочную площадку два письменных стола. Голоса на трибунах затихли. Все замерло. — Спешу сообщить, — продолжил Юэ Цинъюань. — В качестве состязания я выбрал живопись. Шэнь Цинцю напрягся. Стоит ли начать паниковать или все обойдется? — Состязание таково: я и Ло Бинхэ должны будем создать семь картин, по одной на каждый пик Цанцюн. Предупрежу также, что нам стоит изобразить наиболее прекрасную вещь с каждого пика. Прошу вынести холсты. *** Состязание оказалось, мягко говоря, унылым. Юноши, которые до этого так воодушевленно спорили, едва не рыдали от скуки. Даже Шэнь Цинцю стало скучно. Му Цинфан успел задремать, Ци Цинци размышляла, стоит ли предложить поиграть в шашки, пока соревнование не закончится. Ло Бинхэ старательно выводил шестой рисунок, линии, что оставляла его кисть на бумаге, были резкими и ровными, как можно было судить по движениям руки. Юэ Цинъюань заканчивал последнюю из картин. — Ну и зачем мы сюда шли? — услышал Шэнь Цинцю недовольный голос с трибун. — Тебя сюда никто насильно не тащил, — ответила голосу Нин Инъин. — Это ты виноват, что куча людей пришла смотреть на битву, а получила вот это. — Не правда, — возразил Мин Фань, сидящий рядом с ней. Девушка показала ему язык и подперла голову руками. — Я закончил, — объявил Юэ Цинъюань, и его рисунки подхватили слуги, чтобы повесить на всеобщее обозрение. — Как скоро будешь готов ты, Ло Бинхэ? Тот с легким беспокойством на лице поднял взгляд и, отыскав учителя на трибунах, ответил: — Прямо сейчас. Его холсты мгновение спустя повесили рядом. Горные Лорды спустились на площадку, чтобы посмотреть. Картины Юэ Цинъюаня были по истине прекрасны. Для каждого пика он изобразил исключительной красоты пейзажи — для пика Цюндин, к примеру, пещеры Линси, ведь, как известно, нет лучше места для уединенных медитаций, чем они, для пика Байчжань — площадку для тренировочных боев, ибо для Лю Цингэ и его учеников не было ничего прекраснее драки, а для пика Цинцзин — лес из зеленого бамбука. Однако рисунки Ло Бинхэ вызывали куда больший интерес. На первом почему-то красовалась обыкновенная спальня. — Не мог бы ты пояснить свой замысел? — попросил Юэ Цинъюань. — Так мы сможем справедливее их оценить. — Все очень просто, — улыбнулся Ло Бинхэ. — Все обитатели пика Аньдин, которому посвящен рисунок, усердно трудятся ради остальных пиков, и самое прекрасное для них — отдых. Разве не так выглядят спальни на пике Аньдин? От адептов Аньдин послышались одобрительный шум. Шан Цинхуа кивнул, поддерживая его выбор. Шэнь Цинцю радостно улыбнулся, но закрыл лицо веером. Юэ Цинъюань продолжил: — Здесь ты действительно прав. Что насчет второго? — И тут все тоже просто, это оружейная шишу Вэя. На рисунке было небольшая, неброская постройка, в которой адепты Ваньцзянь действительно могли узнать хранилище самых разных мечей из коллекции Вэй Цинвэя. — Что может быть прекраснее меча? — спросил Ло Бинхэ. — Много мечей! — воскликнул Вэй Цинвэй. — Тогда и этот рисунок за тобой. — Что касается пика Цюндин, я не стал изображать что-то, что есть на нем. Видите ли, самое прекрасное, как я считаю, что можно увидеть с него — другие пики. Как на главном среди остальных, самое бо́льшее, чем там стоит дорожить — это единство пиков Цанцюн. Третий рисунок представлял собой верхушки пиков и соединяющие их радужные мосты. Юэ Цинъюань был удивлен таким решением, но остался с ним согласен. — Четвертый? — Четвертый — посвящен пику Сяньшу, что есть более прекрасного на пике Сяньшу, чем его обитательницы? Это был портрет Ци Цинци с ее ученицами. Она одобрительно улыбнулась и, кажется, рисунком осталась довольна. — Пятый, я поясню, изображает луг с лекарственными травами. Пусть мне далеко до вашего пейзажа, но скалы, которые изобразили на пятой картине вы, пусть и обладают непревзойденной красотой, не очень-то и ценны для пика Цяньцао. — Верно-верно, — закивал Му Цинфан. — Я и сам на этих скалах никогда не был. Ло Бинхэ мысленно поблагодарил его, и прошел дальше. — А шестой, — он усмехнулся. — Я не знаю вещи с пика Байчжань прекраснее меча шишу Лю. Это Чэнлуань. Лю Цингэ оглядел рисунок и согласился: — Похоже. Видно, ты хорошо запомнил его во время наших битв. — Что же на седьмом рисунке? — спросил Юэ Цинъюань. На седьмом холсте Ло Бинхэ едва успел оставить несколько черточек. — Если вы позволите, я могу закончить его прямо сейчас. И он взял кисть.