Уходи-Останься

      В квартире слишком скоро делается душно и влажно из-за количества собравшихся в ней человек. Время постепенно близится к одиннадцати, а большая часть малолеток в светлых стенах уже успела порядком захмелеть. Руслан выискивает в кучке каких-то девчонок зависшего Ромадова, который плещется счастливый в женском внимании, и настойчиво тянет его за футболку на себя, призывая подняться. — Чувак, блять! Вставай. Коля нехотя отлипает от дивана, вздернув голову вверх. Тушенцов хмурится, рассматривая красные очи товарища. Вроде пили одинаково, но Руслан гораздо трезвее, чем кучерявый. Странности. — Ну, что? Че те? — Ромадов бормочет что-то еще, но его вялые слова гаснут в всеобщем галдеже толпы и скрипящей музыке. Руслан не сдается, продолжая неистово волочить за собой друга в сторону балкона, минуя пятиклашек и спящую на полу второгодницу с одиннадцатого. — Да покурить пойдем, заебал, — Тушенцов распахивает балконную дверь, и краска с побеленной рамы слегка осыпается на пол, превращаясь в мелкую крошку. Он наконец выходит вместе с светловолосым под ручку на ночной морозный воздух, рвано вдыхая полной грудью. На балконе было гораздо свежее и, как бы это странно не звучало, просторнее, чем в самой квартире. Коля припал спиной к кирпичной глади, расставив ноги пошире, чтобы быть устойчивее, и свесил голову вниз. Руслан встал перед ним, упершись бедром в тонкие хлипкие перила, которые никогда не внушали ему доверия; шатен каждый раз боялся, что он обвалится с огромной высоты вместе с этими ржавыми железяками, но выходить на лоджию он не перестал. Свалится и свалится — и что теперь?       Слегка мутноватый взгляд шатена внезапно падает на вставшую в уголке мелкую фигурку в черном обличии, которая лупилась на них двоих большими, сверкающими в темноте будто кошачьими глазами. Руслану пришлось немного пригнуться, поддавшись вперед, чтобы развидеть лицо рядом стоящего человека. — А ты че тут? — Тушенцов забыл, как зовут этого парнишу, но его кривые зубы и белые полосы на спортивке он запомнил ярко. Илья стряхнул пепел в кофейную банку на самом краю, которая будто так и норовила сорваться вниз с пятого этажа, и снова улыбнулся. Дым заструился с раздувшихся ноздрей в легком смешке. — Я смотрю, вы уже готовенькие? — казалось, что брюнет не пил вообще. Его речь была кристально чистой, либо это Руслан нажрался сильнее и не замечал легко заплетающегося языка. Старший проморгался, нахмурившись. Он коротко встряхнул головой, зарывшись ладонью в спутавшиеся длинные волосы. Мама пыталась заставить сына подстричься однажды, но тот всегда бежал от нее с дикими воплями, крича что-то по типу: "Тьма мира — ничто по сравнению с тьмой в моем сердце", и тому подобные странные выражения. С того дня женщина отстала от сына, хоть и нехотя.       Руслан подошел к темной фигуре медленно, открывая светлое лицо пьяному взору все больше. Илья смотрел на него немного снизу вверх, будучи ниже одиннадцатиклассника почти на целую голову. — Поделишься? — Тушенцов невесомо кивнул на дрожащую в чужой руке папиросу. Коряков, недолго думая, зарылся в неглубокий карман олимпийки, выуживая в свет помятую пачку Marlboro. Руслан глубоко затянулся, чувствуя, как блевотный Ягуар вкупе с вишневым блейзером бьет ему по мозгам все сильнее, состыковавшись с никотином. Упершись грудью в ледяное ограждение, шатен свесил голову вниз, позволяя морозным порывам врываться в темные пряди, окутывая прохладой горячее лицо.       Илья бросает короткий взгляд на почти согнувшегося пополам Колю, который, кажется, заснул, клюнув носом в пол. Он хрипло рассмеялся, и смех его слился с шумом завывающего ветра, растворившись во тьме зимней ночи. — Эй, пиздюк, — донеслось со стороны неразборчиво, и младший далеко не сразу понял, откуда идет голос и что ему говорят. Он приклонился к Руслану в попытках вслушаться в его хриплое кряхтение, но, ничего не услышав, Илья вцепился в его волосы, задирая вверх тяжелую до невозможного голову. Старший издал приглушенный стон, хмурясь, и брюнет резко расслабил пальцы, чуть не позволив плоскому лбу сразиться с железной поверхностью. — Туалет где? — он отлипает от перил и почти что падает спиной назад, но Коряков вовремя поддается вперед, схватив рослое туловище за грудки. Со всех молодых сил потянув Руслана на себя, Илья ненароком прижимает его поддатливое тело к своему, пытаясь заставить стоять его прямо. Шатен вдруг водружает на узкие мальчишеские плечи свои руки, упершись в него как следует, и Илье приходится схватиться за ограду, чтобы не рухнуть вместе с Тушенцовым. — Сука, блять. Стой на месте, — старший раскачивается подобно ржаным колосьям в поле, так и желая завалиться то в одну, то в другую стороны. Илья перехватывает его за талию, закинув длинную руку себе на плечи. Подойдя к балконной двери, он тяжело глядит на закимарившего Ромадова, решая, что двоих огромных парней он не в состоянии донести, и входит с Русланом в квартиру.       В зале чересчур душно, а дымогар стоит такой, что едва видно хоть что-нибудь на расстоянии вытянутой руки. Илья идет наощупь, то и дело либо сталкиваясь с гостями практически лоб в лоб, либо спотыкаясь о валяющиеся бесхозные тела посреди дороги. Наконец, он доходит до узкого коридора и открывает дверь в маленький туалет. Маленький настолько, что в нем едва можно развернуться. Оставшись без опоры, Руслан сразу ползет по стенке на пол, откинув голову назад и разинув рот в пьяном сне. Илья смотрит на него чуть стушевавшись: не хочется, чтобы кто-то обблевал ему весь толчок. Иначе Илья будет драить его вручную, пока родители не вернутся с ночной смены. Он нахмурился, принимаясь тормошить спящего старшеклассника за плечо, на что тот в ответ протестующе замычал, пытаясь слабыми подергиваниями избавиться от чужой цепкой руки. — Просыпайся давай! Рухлядь, — Илья берет старшего за грудки, с силой встряхивая, и тот, наконец, открывает глаза. Покрасневшие глазные яблоки вяло перекатываются под веками, далеко не быстро фокусируясь на повисшем тенью брюнете. Руслан начинает громко кашлять, на каждом позыве сгинаясь пополам. Его живот прилипает к позвоночнику от судорожных сокращений наполненного химозой желудка, и Илья успевает подтащить неподъемную тушу к унитазу в последнее мгновение, прежде чем зловонная волна покидает Руслана, направленная прямиком в слив. Коряков тяжело вздыхает, откинувшись подрагивающими от перенапряжения лопатками на голубоватую плитку, накрывая устало глаза взмокшей ладонью. Старший едва упирается ослабшими руками в стульчак, практически окунаясь мордой в туалет, и Илье приходится взять его за волосы, дабы тот не оказался в собственной же грязи по уши в буквальном смысле. Тушенцова рвет недолго, но обильно, и когда он заканчивает, то его взгляд даже вроде становится немного светлее. Он поднимает темные блестящие влагой глаза на стоящего рядом Илью, который все еще придерживает его за смятую в кулак копну волос у затылка, и внезапно начинает отрубаться, потихоньку расползаясь по полу.       Илья ищет Ромадова по всей квартире, спрашивает о нем у каждой персоны, которая еще способна связно говорить. Но никто не дает младшему ответа на так волнующий его вопрос, и брюнет уходит ни с чем обратно в туалет. Он смотрит на развалившуюся по коричневому линолеуму безжизненную тушу, упершись руками в бока в недовольстве. Вытаскивать он его точно не намерен.

***

      Ночь проходит крайне быстро и безумно весело. Илья от души резвится с ребятами; танцует на спор с десятиклассницами, выглядя среди них весьма комично. Время постепенно подходит к пяти часам, а это значит, что пора закругляться. Коряков любезно оповещает об этом каждого присутствующего, и все помаленьку очухиваются, начиная собираться. Вешалка в коридоре стремительно пустеет, а в комнатах становится оглушительно тихо по сравнению с тем, что было с десяток минут назад. Лишь бы соседи не настучали матери. — Ага, приятно было повидаться, — полушепотом кричит Илья, и его высокий голос скачет от стен подъезда, рассыпаясь звонкими осколками по лестничной клетке. Он закрывает дверь за последним человеком, а затем оборачивается, вздыхая: вся квартира сплошь забита пустыми бутылками и банками; зал перевернут вверх дном, как и кухня; мусор и пепел в каждом углу. Будто здесь побывали не обыкновенные подростки, а стая диких кабанов — иначе Илья не может объяснить весь этот хаос, от которого теперь надо избавиться в темпе вальса.       Открыв черный пакет, брюнет начинает активно закидывать туда любой попадающийся под руки осколок, окурок и тому подобное. На глаза даже попадается родительская бутыль коньяка, только уже пустая. Он нервно хмурит брови, отправляя стекло к остальному мусору, решив, что отмазку придумает после.       Когда квартира почти что сияет чистотой, Илья выдыхает почти облегченно. Но осталась последняя комната, которую он не смотрел: уборная. Было стремно заходить туда, потому что вытирать вручную с помощью тряпки чью-то рвоту совсем не хотелось, но и улики оставлять было нельзя. Поэтому брюнет, собрав всю волю в кулак, открывает со скрипом белесую дверь. Его глаза вмиг распахиваются в диком удивлении и легком испуге, когда на полу он лицезреет... Руслана. Тот, казалось, преспокойно спит, упав головой за унитаз и распластав свои тонкие ноги по всему небольшому помещению. Илья подходит к нему, переступая через растяжки в виде чужих конечностей, и начинает остервенело трясти расслабленное тело. — Ало! Вставай... Как там тебя, — Коряков не сдается, даже когда его посылают далеко и надолго заплетающимся вялым языком. Он практически садится на Руслана, никак не унимаясь. Мать скоро вернется домой, и нельзя, чтобы она увидела какого-то незнакомца, который еще и вдобавок похож на бомжа. Руслан протестующе мычит, пытаясь скинуть с себя настойчивого парнишу, но все равно оказывается поднят, и ему приходится открыть кроваво-красные глаза. — Ты кто? — первое, что срывается с пересохших губ. Но взгляд шатена быстро становится более осознанным, и он задает следующий вопрос, — Чего тебе? — Вали с моей хаты, — цедит младший сквозь зубы, слегка встряхивая податливого Руслана за грудки. Тушенцов спихивает его с себя раздраженно, поднимаясь на ноги. Он едва не падает обратно, схватившись за резко заболевшую до тошноты голову, и Илья поддерживает его за локоть, выводя с туалета.       Они движутся по коридору; медленно, но верно. Коряков старается побыстрее подвести все еще нетрезвую тушу к двери, чтобы выпнуть последнего засидевшегося гостя и со спокойной душой отправиться в свою комнату. Но их резко обламывает одно большое и громкое но: за дверью оглушительно звенят ключи, терзая замочную скважину с другой стороны. Глаза Ильи чуть не вылетают с орбит, пока Руслан в легком недоумении жмется к нему плечом, накренившись. — Ебаный рот, — тихо выдыхает брюнет, перехватывая чужую мягкую руку покрепче, и несется резво мимо входной двери, прямиком в свою спальню. Руслан тащится за ним, поневоле сбивая собой все попавшиеся по пути углы и косяки. Слышно, как у изрядно уставшей матери за дверью вываливается, зазвенев о бетон, металлическая связка, а это значит, что у них есть на пару секунд больше, чтобы понять, что делать.       Илья захлопывает межкомнатную дверь, в последнее мгновение придержав ту, чтобы она не издала стука. Руслан ввалился в его спальню почти что картофельным мешком, чуть не покатившись кубарем прямо в шкаф напротив. Младший поворачивается на него — напуганный и запыхавшийся из-за бешено колотящегося внутри сердца. — И что мне делать с тобой?! — кричит он громким шепотом, и в коридоре слышно, как щелкает дверной замок. По спине брюнета бегут мурашки, но вот Руслан спокоен как удав. Под пристальным и напряженным взглядом младшего он ковыляет в сторону аккуратно застеленной односпальной кровати и, недолго думая, лезет руками к ширинке, принимаясь расстегивать джинсы. — Ты че делаешь? — Илья подбегает к нему, а глаза его похожи на два огромных блюда. Он ошалело наблюдает за чужими действиями, встречаясь взглядом с застеленными томной пеленой спокойствия карими глазами старшего. Руслан дергает плечами, наконец справившись с чересчур узкими штанами. — Спать собираюсь, — он говорит это так буднично, что вызывает у брюнета еще больше возмущений, — Ну, а что ты предлагаешь? Красться пьяным мимо твоей мамы? Илья застывает, прикидывая всевозможные риски. И в самом деле, ничего не остается, кроме как оставить Тушенцова в своей комнате. Но... — Ты собрался спать в моей кровати? — он толкает Руслана в плечо, и тот раскачивается флажком на ветру, глядя на Илью сверху вниз снисходительно, — Совсем охуел, что ли? — Да, — заключает шатен, залетая в постель прямо так: со спущенными штанами и скомканной в руках толстовкой. Илья смотрит на эту картину разинув рот. Руслан лежит поперек постели частично раздетый, свешившись на пол почти наполовину. Какой-то левый чел лежит на его кровати, пьяный в говно. Илья поворачивается на дверь, слыша, как по квартире тихонько передвигается мама, дабы не поднять сына в такую рань. Ему становится морально плохо.       Предварительно разинув окно, чтобы не нюхать перегар на протяжении нескольких часов, он отпинывает кое-как отяжелевшую тушу на другую половину и так маленькой кровати, ложась на самый край, злобно пыхтя. Похоже, этот день обещает быть веселым.