SunRise

Бывает же такое, когда ты уже настолько привык отмахиваться каждый раз от тревожных звоночков в голове, что упускаешь действительно важные моменты? Когда ты привык быть вдумчивым и последовательным, стараясь не вверять руководство своим поведением эмоциям. Уважать мнение каждого, их чувства, но при этом игнорировать свои. Ведь это во многом означало «быть профессионалом». Проведя столько лет, испытывая себя не только физически, но и морально, сложно с первого раза распознать, что же на самом деле творится у тебя на душе. И лишь те самые тревожные звоночки, вихрем сбивая поток твоих правильных мыслей, проносясь мимо, успевают подбросить в твоё подсознание обрывки отголосков твоего сердца. Но ты, само собой, этого не слышишь. Или делаешь вид, что не слышишь. Переубеждаешь себя до тех пор, пока реальность не даст тебе по лицу с размаху. С того самого дня в кафе Хисын успел сто раз обдумать план действий, сто раз переписать его, а потом и вовсе отменить, но затем он вновь возвращался к нему. Сколько бы он ни думал, сколько не перебирал возможные варианты развития событий, он попросту не мог игнорировать то, что игнорировать было уже нельзя. Фотокарточка, оказавшаяся у него в кармане, служила неопровержимым тому доказательством. Снимок, принадлежавший не ему, но вверенном Хисыну Ёнджун хёном в день визита старших к ним в гости. Хён передал своему давнему другу небольшой конверт, сказав, что забыл отдать его Сону. И Ли Хисын собирался так и сделать. Но было довольно поздно, адресат уже так сладко сопел, что будить его, чтобы отдать какой-то там конвертик, было бы слишком жестоко. Кому, как если не измученному бесонницей Хисыну, знать, насколько драгоценна возможность крепко выспаться. Он решил отложить это дело до завтра. На следующий же день в расписании происходил такой сумбур, что всё лишнее просто автоматически вылетело из его головы. Конверт оставался нетронутым ещё несколько дней до тех пор, пока Ли случайно не обнаружил его, пересобирая сумку. Он не сразу вспомнил, что это за конверт, поэтому без лишней мысли вскрыл. Мало ли письмо от фанатов. Лучше бы он этого не делал. Увидев полароид, на котором парень сразу узнал своих мемберов, стоящих прижавшись друг к другу, внизу живота неприятно защекотало. Эта картина от чего-то так ошеломила его, что рука, словно пораженная ударом тока, одёрнулась, и снимок полетел на пол. В голове промелькнули воспоминания о том дне, когда они все вместе делали эти снимки, разбившись на группки по двое-трое. И он был совершенно уверен, что помнит, кто и с кем тогда фотографировался. Ведь именно он был тем, кто держал в своих руках фотоаппарат мгновенной печати и выдавал полученные фото ребятам. На том полароиде, что так бесцеремонно красовался посреди комнаты, было лишь двое: Пак Сонхун и Ким Сону. Ники, который должен был стоять справа от Сону, отсутствовал на снимке. Нет, даже не так. Его совершенно очевидно обрезали с этой фотографии. И поскольку Ёнджун хён абсолютно точно сказал передать это Сону, получалось, что само фото и, вероятнее всего, все произошедшие с ним изменения, так же были делом рук Сону. Хён не стал бы так делать. Да и мотивов у него быть просто не могло. Вопросы посыпались градом, настигая обезоруженного парня беспощадно стоять, уставившись на пол. Через какое-то время он пришёл в себя, поднял фото и убрал его обратно в конверт. Ему нужны были ответы, но тот, кто мог бы их ему дать, наверняка, не стал бы этого делать. Ли не понимал, что именно его так возмутило: то, что Сону хранил у себя вещь, которая так в лоб кричала любому, кто её увидит, о его чувствах, или то, что Ёнджун хён так спокойно доверил эту провокационную вещь ему. Неужели он посчитал его тем, кого подобное никак не смутит? Или, может, он настолько доверял младшему, что тот не станет проверять содержимое? Или, наоборот, принимал его за дурака последнего, который не заподозрит ничего такого в такой очевидной улике? Чем дольше Ли Хисын думал об этом, тем противнее ему становилось от собственных мыслей и чувств, которые поднимались откуда-то со дна. Ужасней всего было то, что он был так уверен в себе, не замечая всего, что творилось прямо у него под носом. Того, что было, возможно, уже необратимо упущено. — Нужно дать ему шанс убедить меня в обратном — Верно. Рубить с плеча не было в его стиле. Нужно было дать Сону шанс оправдать себя. Переубедить Хисына в том, что это просто неудачное совпадение. Он должен сам унять ту бурю, которую вызвал в сердце старшего. Успокоить его. Не дать другим понять себя неправильно. Ведь это не могло оказаться правдой. А это не должно быть ею. Даже если Сону такой. Между ними не должно быть места... подобным чувствам. Иначе всё просто развалится. Всё доверие, что они с таким трудом выстраивали все эти долгие месяцы, годы, - всё это попросту рухнет и превратится в ничто. Все их старания. Всё скатится в никуда. Этого нельзя было допустить. Он не позволит. Даже если придётся разбить чьё-то сердце. Даже если этих сердец будет несколько... Проходили дни и подозреваемый не выдавал себя ничем. Наоборот, его поведение каждый раз лишь подтверждало его алиби - он невиновен, а улика - лишь совпадение, вероятно, произошедшее по какой-нибудь совершенно нелепой случайности. И Ли Хисын был уже готов вручить злосчастный конверт тому, кому он принадлежал изначально. Но эта сцена в кафе разнесла в пух и прах все собранные им доказательства в защиту подозреваемого. Это было ни что иное как самое настоящее место преступления с пойманным на нём с поличным не одним, а парой, напрочь лишившихся какого-либо стыда и совести, преступников. И кому, если не ему, предстояло вынести им приговор, лишив обоих свободы. Свободы безнаказанно рушить свои и чужие жизни. Ведь судьба у них была одна на всех. И эту ношу нельзя было просто скинуть или отложить в сторону. Не сейчас. Каждый должен нести груз ответственности. И никто не должен быть исключением. Никто, даже он сам. Но почему тогда он, уверенный в неумолимости своих принципов, до сих пор не предпринимает ничего? Почему все эти дни он продолжает бездействовать, утопая в собственной трусости? И трусость ли это? Или всё дело в нём... В том, чьи глаза, столкнувшись с его, впервые были переполнены страхом. Он никогда ещё не смотрел на Хисына так. И это опустошило все его внутренности, переполошив всё вверх дном. Всё, в чем он был так уверен до этого дня. Всё обрушилось под этим взглядом. Взглядом человека, перед которым когда-то всемогущий и безукоризненный Ли Хисын оказался совершенно бессилен. И все его железные убеждения посыпались друг за другом, словно пустые костяшки домино от дуновения ветра.