Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Гарри потребовалось некоторое время, чтобы выяснить, где живёт Том. Личная жизнь Риддла никогда не становилась темой их сеансов или разговоров. Тем не менее он помчался туда со всей возможной скоростью, полностью игнорируя служебные инструкции. Вообще-то ему следовало сразу отправиться в Аврорат и доложить обо всём произошедшем, но... Но... Что, чёрт возьми, он должен был сказать? Конечно, можно было рассказать правду. Но в этой правде было что-то глубоко неправильное, что-то такое, от чего внутри всё скручивалось узлом. Голова кружилась, мысли путались, и ему просто необходимо было убедиться, что Том жив и невредим. Что Волдеморт сдержал слово. Что он не убил Крауча напрасно. Когда Гарри нажал на дверной звонок, ответа не последовало. Тогда он просто выбил дверь ногой. В ту же секунду защитные чары дома взвыли тревожным воем. Спустя несколько мгновений на лестнице появился Том с палочкой в руке. Он выглядел сонным, потрёпанным и откровенно измученным. Гарри едва не растаял от облегчения. Несколько секунд он просто стоял и смотрел на него, растрёпанный и потерянный, пока не осознал, что фактически только что вломился в дом собственного психиатра. Пусть и по очень веской причине. — Какого чёрта произошло? — спросил он и едва узнал собственный голос. Том взмахнул палочкой, восстанавливая защитные чары, и начал спускаться по лестнице. — ...Что произошло с тобой? — спокойно спросил он, внимательно изучая Гарри. — Полагаю, это связано с весьма тревожным провалом в моей памяти. Последнее, что я помню, — это нападение в моём кабинете. А потом я очнулся здесь, после того как кто-то уничтожил мои чары... Гарри сглотнул и провёл рукой по покрасневшим глазам. — Ты выглядишь ужасно, — заметил Риддл. Гарри нервно хмыкнул. Где-то внутри поднималась истерика. Том ничего не помнил. Вообще ничего. У них даже не было зацепки. А что если Волдеморт сделает это снова? Или с кем-то другим? Ноги внезапно стали ватными. Колени подогнулись. Том оказался рядом прежде, чем он успел упасть, подхватив его за талию. — Спокойно, — тихо произнёс слизеринец. — Всё хорошо. Давай присядем. Расскажешь мне, что я пропустил. Голос Тома был таким спокойным, что действовал почти успокаивающе. Словно прохладная вода на ожог. Гарри тяжело сглотнул и позволил провести себя в гостиную. Он никогда раньше не видел дом Тома. И тот оказался точно таким же безупречным, как и его кабинет. Полированный деревянный пол. Мягкий ковёр. Диван, который одновременно выглядел элегантным и невероятно удобным. Гарри почти рухнул на него, машинально оглядывая комнату. Книжные шкафы. Идеальный порядок. Большая картина на стене. Целая сторона гостиной представляла собой стеклянную стену с выходом на террасу и в сад. — У тебя красивый дом, — рассеянно пробормотал Гарри. Том присел перед ним на корточки и мягко накрыл его руки своими. Лишь тогда Гарри понял, что всё это время его трясло. Сильно. Почти неконтролируемо. Он резко вдохнул. — Ты ещё не был в офисе? — спросил он. — Я только что проснулся, — повторил Том, не сводя с него взгляда. Гарри облизнул пересохшие губы. Одна рука дёрнулась в ладонях Риддла. Психиатр отпустил её, наблюдая, как Гарри запускает дрожащие пальцы в волосы. — Что случилось? — снова спросил Том. — Подражатель. Бартемиус Крауч-младший. Он ворвался в твой кабинет. Напал на тебя. — Мы дуэлировали, — тихо произнёс Том. — Это я помню. — А что было потом? Во рту Гарри появился горький привкус желчи. Том слегка покачал головой. — Ничего. Гарри сглотнул. Стоило ли вообще рассказывать? Хотя Риддл всё равно узнает. Такое не скроешь. — У нас есть... основания полагать, что он использовал Оборотное зелье и пытал тебя. Есть фотографии. — Использовал Оборотное зелье? — повторил Том, слегка прищурившись. Гарри почти видел, как быстро работает его разум. — Чтобы стать тобой. — Любопытная догадка. — Но верная. Судя по тому, как напряглись твои плечи. Том немного наклонил голову. — Должно быть, это было тяжело для тебя. Гарри уставился на него. — Ты серьёзно сейчас говоришь обо мне? Это тебя похитили и пытали, а не— И всё это произошло по его вине. Пальцы Тома сжались крепче, возвращая его внимание. — Расскажи мне всё по порядку, — мягко потребовал психиатр. — Зачем было нападать именно на меня? Он ненадолго замолчал. — ...И почему я до сих пор жив? Почему Волдеморт просто не убил меня? Что произошло? Гарри сглотнул и опустил взгляд на собственные колени. Глаза Тома чуть заметно сузились. — В чём заключалась сделка? — тихо спросил он. — Моя жизнь в обмен на... — Всё уже решено, — глухо ответил Гарри, глядя куда-то в пустоту. — Это больше не важно. — Нет, важно. Голос Тома стал ещё мягче. — Гарри, пожалуйста. Скажи мне. Как твоему психиатру и... другу. Я переживаю за тебя. Волдеморт пытается изолировать тебя от остальных. Тебе нужен кто-то на твоей стороне. Кто-то, кому ты можешь доверять. Гарри непонимающе посмотрел на него. — И ты всё ещё готов быть на моей стороне после всего этого? Он действительно не понимал. Почему? Почему Риддл вообще продолжает с ним возиться? Он мог бы зарабатывать те же деньги с любым другим пациентом и не подвергать себя такому риску. На губах Тома появилась лёгкая улыбка. — Как видишь. Гарри отвёл взгляд. — ...Ты мне ничего не должен. Через некоторое время он добавил: — После всего этого. После той... сделки, которую я заключил. Это ведь из-за меня тебя втянули во всю эту историю. Том внимательно посмотрел на него. — Я делаю это не из чувства долга. — И не ради денег. Веришь или нет, но мне просто нравится проводить с тобой время. Ты интересен мне. Его взгляд стал чуть холоднее. — Кроме того, я не люблю, когда меня используют. И не люблю людей, которые пытаются использовать меня ради собственных целей. Гарри коротко фыркнул. Потом покачал головой. Перед глазами снова вспыхнули образы. Кровь. Осколки. Мёртвое тело. К горлу подкатила тошнота. Он ведь поступил правильно? Если бы он этого не сделал, Волдеморт убил бы Тома. Но всё равно это казалось неправильным. Настолько неправильным, что внутри всё скручивалось от отвращения. И поговорить об этом было не с кем. Он не мог переложить это на Тома. Не мог. Не знал как. Не знал, что делать дальше. Его ведь не отправят за это в Азкабан? Люди и так уже опасались того, насколько глубоко он способен понимать разум Волдеморта. Что они скажут теперь? Поймут ли? — Гарри, — снова мягко позвал Том, приподнимая его подбородок. — Ты можешь рассказать мне всё что угодно. Для этого я здесь. Тебе не обязательно справляться с этим в одиночку. Разве не обязательно? Господи. Даже собственный психиатр считал, что он начинает ломаться. — Вообще-то психиатры должны поощрять самостоятельность, — пробормотал Гарри. — Гарри, Волдеморт хочет уничтожить тебя. Разобрать по кусочкам. Голос Тома стал тихим, почти убаюкивающим. — Поговори со мной. Позволь мне помочь собрать тебя заново. Ты можешь мне доверять. Слова Тома будто доносились из-под воды. Голова Гарри кружилась, желудок сводило, и он болезненно остро ощущал руки Тома, всё ещё сжимающие его собственные, алые глаза, выжженные на внутренней стороне век, и кровь — повсюду кровь — и... Сделает ли Волдеморт из этого место преступления? Возьмёт ли на себя ответственность? — Гарри, дыши, — спокойно приказал Том, поднимая руки и обхватывая его лицо ладонями. — Дыши для меня. Вот так. Хорошо. Спокойнее. Пойдём, я приготовлю тебе что-нибудь выпить. Тебе это явно нужно. Гарри безучастно позволил Риддлу провести себя на кухню. Она была такой же безупречной и сверкающей, как и остальной дом — ультрасовременной, что неудивительно, учитывая любовь Тома к готовке. Когда Том усадил его за небольшой кухонный островок, Гарри показалось, что его сейчас вывернет прямо на столешницу. Он уставился на поверхность стола, пытаясь сосредоточиться, затем наполовину поднялся. — Мне нужно вернуться к своей группе, теперь, когда я знаю, что с тобой всё в порядке, — пробормотал он. Том крепко схватил его за плечо и усадил обратно. —Сядь. Они всё ещё будут там, когда придёт время писать отчёт. Сейчас ты мой пациент. И мой приоритет. — Как ты можешь быть таким спокойным, когда знаешь, что произошло? — голос Гарри звучал хрипло. Он вцепился в чашку горячего чая, словно в спасательный круг. — Я имею в виду... ты можешь догадываться, а потом не знать, а потом... — Пей. Одно слово разрезало поток его бессвязной речи. Боже, каким жалким он был. Его обучали справляться с подобными ситуациями. Но не с такими. Никакая подготовка не могла помочь, когда эмоции Волдеморта всё ещё текли рядом с его собственными, словно тихий шёпот. По крайней мере, он надеялся, что это были эмоции Волдеморта. Он не был уверен. Гарри сделал глоток. Почти сразу стало немного легче. Он опустил взгляд в чашку. — Ты... что-то туда добавил? — Травы. Лечебные. Успокаивают. Гарри моргнул. — Ты подсыпал мне марихуану в чай? Это вообще законно? — Я сказал травы, а не марихуану. Лекарственные травы. Нашёл рецепт во время путешествий. Старые записи. Если хочешь, могу заварить обычный чай. У меня есть «Эрл Грей». Гарри посмотрел на чай и сделал ещё один глоток. Тошнота немного отступила. — Нет... этот хороший. Том кивнул. Его рука всё ещё покоилась на плече Гарри. На этот раз он сел рядом и лишь спустя несколько секунд осторожно убрал ладонь, словно проверяя, достаточно ли Гарри устойчив. —Что произошло, Гарри? — спросил Риддл своим мягким, спокойным голосом, тем самым голосом доверься мне, который одновременно успокаивал и пугал, потому что Гарри прекрасно понимал: перед ним ещё один человек, пытающийся пробраться ему в голову. А может быть, уже пробравшийся. Гарри чувствовал себя разбитым. Истощённым. Растрескавшимся по краям. Возможно, полностью разрушенным. Как Крауч. Крауч с «Редукто», выпущенным в упор ему в грудь. В следующую секунду Гарри резко оттолкнул Тома и вскочил со стула. — Ванная! Где у тебя ванная? Меня сейчас стошнит! После этого всё немного расплылось. Он знал, что должен быть в Министерстве. В Аврорате. Докладывать. Сообщить, что Том больше не похищен. Вместо этого он стоял на коленях, бледный и дрожащий, судорожно избавляясь от всего содержимого желудка. Пальцы побелели от напряжения. Он чувствовал себя старой тряпкой, которую выкрутили до последней капли. Сквозь туман сознания он отмечал, что Том стоит рядом на коленях. И в любой другой ситуации это показалось бы ему смешным — психиатр пачкает свою безупречную одежду, стоя на холодном полу ванной. Тёплые пальцы медленно водили по его спине. Уже трудно было сказать, профессионально ли это. Во рту стоял кислый привкус. Он машинально сделал несколько глотков воды, которую ему протянули. — Он мёртв. Я убил его. —Волдеморта? — тихо спросил Том возле самого его уха. Гарри резко покачал головой. —Крауча, — спустя мгновение сказал Том. Гарри кивнул. Иногда он был благодарен доктору Риддлу за то, как быстро тот складывал кусочки головоломки воедино. Гарри понимал: ему даже не нужно объяснять детали сделки. Том и так понял главное. Его подняли на ноги. Руки крепко удерживали его за талию. Снова диван. Голубая гостиная. Успокаивающая. Как кабинет Тома. Разрушенный кабинет. Разрушенное тело. Уничтоженное. Даже бабочку из него уже не сделать. Не по-настоящему. Хорошо ещё, что блевать больше было нечем. — Тише, — успокоил его Том. — Всё хорошо. — Нет, не хорошо. Я только что убил человека. — Ну, человеком он был не особенно хорошим. — И подражателем тоже так себе, — фыркнул Гарри и нервно рассмеялся. Его укутали во что-то тёплое — в плед. Он снова попытался подняться, но его мягко усадили обратно. — Просто посиди спокойно. Мне кажется, у тебя шок. Ты в безопасности. Я позабочусь о тебе. —Мне нужно поговорить с аврорами. — И поговоришь. Но не сейчас. Я уже отправил им всю необходимую информацию, пока ты был немного... не в себе. Они знают, что ситуация разрешилась. Гарри сглотнул и кивнул. Потом снова кивнул. Потёр глаза. Том всё уладил. Ему хотелось ещё чаю. Перед Волдемортом он оставался спокойным. Во время убийства тоже. Сделал всё, что должен был сделать. Спас всех. Но теперь давление исчезло. И больше ничего не удерживало его вместе. Нечем было заняться. Нечего было решать. Может, стоило всё-таки отправиться к аврорам. Хотя бы чтобы отвлечься. Но одновременно он до ужаса боялся, что по прибытии его вызовут на новое место преступления. Волдеморта. Его собственное. Их обоих. — Расскажи мне, что произошло. О чём ты думаешь, — тихо произнёс Том. — Тебе станет легче. Гарри зажмурился. За веками вспыхивали цветные пятна. Как можно говорить о чём-то, если ты сам ещё не разобрался в этом? — Тебе не хватило того, что меня вырвало? — отозвался он настолько обычным голосом, насколько мог. — Я не могу говорить об этом... Я... я не могу думать. Я просто... Господи... — Иди сюда. Том поманил его пальцем, приглашая придвинуться ближе на диване. Гарри нерешительно облизнул губы и осторожно подвинулся. Том не тянул его. Просто держал руку протянутой. Возможно, именно это спокойствие и притягивало. Этот островок тишины среди хаоса, бушующего в его голове. Риддл всегда был спокойным. Собранным. Наверное, что-то было неправильным в том, что психиатр притягивал его к себе таким образом. Обнимал одной рукой поверх пледа. Позволял устроить голову у себя на груди. Перебирал пальцами его волосы. Гарри слегка покраснел и прочистил горло. — Это вообще профессиональная техника? — Не совсем традиционная. Но, думаю, она помогает. А это единственное, что сейчас имеет значение. Сосредоточься на мне. На моих руках. На чём угодно. На том, что ты в безопасности. Представь свой кабинет. Или дом. Поле. Квиддичное поле. Любое место, где ты счастлив и спокоен. Если поможет — закрой глаза. Гарри попробовал. И тут же открыл их снова. Потому что ему не нравилось то, что ждало его в темноте собственного сознания. Поэтому он сосредоточился на пальцах, перебирающих его волосы. Ему было неловко. Неуютно. Внутри всё болезненно сжималось. Но в этих повторяющихся движениях было что-то успокаивающее. Он снова сглотнул. Сжал кулаки, чтобы они не дрожали. И постепенно почувствовал, как отступает от края безумия. Хотя бы настолько, чтобы больше не висеть над пропастью на кончиках пальцев.