Поймай меня.

R (членовредительство, кровь, психологическое давление, намёки на сексуальный подтекст, манипуляции) Квартира Рея встретила Томена запахом табака, старого дерева и железа. Вампир вошёл через окно — как всегда, когда хозяин был на работе. Но сегодня Рей был дома. Он сидел на полу в ванной, прислонившись спиной к холодной плитке. Дверь была открыта. Томен замер в проходе, разглядывая картину. Рей без рубашки. Кожа темноватая, покрыта старыми шрамами — ни один не от вампиров. Все ровные, параллельные. Следы лезвия. На левом предплечье, выше вены, там, где не опасно. Не попытка убить себя. Попытка почувствовать. В правой руке — канцелярский нож. Острый, маленький, лезвие выставлено на два миллиметра. Рей провёл им по уже намеченной линии — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила тонкая полоска крови. Он не вздрагивал. Дышал ровно, с закрытыми глазами. Губы чуть приоткрыты. — Ну и зрелище, — сказал Томен. Рей дёрнулся, лезвие полоснуло глубже — из пореза хлынуло ярко-красным. Он выругался сквозь зубы, прижал к ране полотенце. — Твою мать, ты... как ты вошёл?! — Окно, — спокойно ответил Томен. Склонил голову, разглядывая кровавое пятно на белой ткани. — Ты режешь себя. Я думал, это только в дешёвых романах про пьющих детективов. — Завали ебало, — огрызнулся Рей, поднимаясь. От зеркала отразилось его лицо — уставшее, с тёмными кругами, на лбу засохшая грязь со вчерашней драки. — Это не то, что ты думаешь. — А что же? — Томен шагнул внутрь. Ванная стала тесной. Он оказался слишком близко, почти вплотную. — Ты мазохист? Любишь боль? — Нет, — Рей отступил к раковине, но упёрся в неё спиной. Некуда. — Просто... когда слишком много всего в голове. Криминал, охота, ты... — он сплюнул кровь с разбитой губы. — Единственный способ заставить мозг заткнуться — это переключить внимание на тело. Неглубокий порез. Два миллиметра. Линия вдоль мышцы, не поперёк. Безопасно. Никаких вен. — И ты так успокаиваешься. — Да. Томен помолчал. Потом протянул руку и взял окровавленное полотенце. Рей дёрнулся, но вампир просто отбросил ткань в сторону и взял его за запястье. Повернул руку шрамами к тусклому свету лампы. — Красиво, — сказал он неожиданно. — Как ветки деревьев зимой. — Ты больной, — прошептал Рей, но не вырвал руку. — Возможно. — Томен провёл большим пальцем по свежему порезу. Рей шикнул от боли, но не отдёрнулся. Глаза вампира вспыхнули алым. — А может, мы оба больные. Я пью кровь, чтобы забыть, что мне 212 лет и все, кого я любил, умерли. Ты режешь себя, чтобы забыть, что ты один и боишься этого признать. — Отпусти. — Нет. Томен притянул запястье Рея к своим губам. И — медленно, глядя ему в глаза — провёл языком по свежей царапине. Рей замер. По телу прошла судорога — не от боли, от чего-то другого. Язык холодный, но влажный. Прикосновение острое, интимное. Словно вампир не кровь слизывал, а пробовал его на вкус — настоящего, без защиты. — Ты... — начал Рей, голос сел. — Я залечиваю раны, — перебил Томен, отпуская руку. — В моей слюне есть антисептик. Будешь знать. Порез и правда перестал кровоточить. Края стянулись, оставив тонкую розовую линию. Рей смотрел на свою руку, потом на Томена. Вампир стоял, прислонившись к дверному косяку, и улыбался краем губ. Клыки блеснули. — Знаешь, детектив, — сказал он, поправляя волосы, — я думал, ты просто упрямый идиот. А ты ещё и несёшь в себе столько боли, что она просачивается наружу через лезвие. Это... интересно. — Не смей надо мной издеваться. — Я не издеваюсь. — Голос Томена стал ниже, серьёзнее. — Я смотрю на тебя и вижу зеркало. В молодости я тоже не умел иначе. Рвал на себе рубашки, бил стены, пока кости не трещали. Потом нашёл другой способ сбрасывать пар. Рей поднял голову. Между ними повисло напряжение — не боевое. Другое. — Какой? — спросил он. Томен шагнул вперёд. Оказался так близко, что Рей чувствовал холод, исходящий от его тела. Вампир прижал его к раковине, упёршись ладонями в край по обе стороны от Рея. — Когда слишком много внутри, — прошептал он на ухо, почти касаясь губами мочки, — нужно не резать себя. Нужно, чтобы кто-то другой взял контроль на себя. Чтобы связал. Чтобы ударил. Чтобы трахнул так, что забудешь, как тебя зовут. Рей дышал часто и поверхностно. Сердце колотилось как бешеное. Он чувствовал чужой рот в миллиметре от своей шеи — там, где на прошлой неделе остались следы укуса. — Ты... — выдохнул он. — Я предлагаю альтернативу, — Томен отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Алые зрачки расширены, клыки видны даже при закрытом рте. — Не сегодня. Не сейчас. Ты ещё не готов. Но когда поймёшь, что лезвие больше не помогает... ты знаешь, где меня найти. Он развернулся, не касаясь больше Рея. Поправил воротник, направляясь к окну. — Ты издеваешься, — прошептал Рей. — Ни капли, — ответил Томен, уже сидя на подоконнике. Ветер трепал его чёрные волосы, и в лунном свете он выглядел как ожившая гравюра — прекрасный, опасный, невозможный. — Подумай. А пока... зашей свои раны нормальным способом. Или нет. Мне нравится, как ты истекаешь кровью. Это привлекательно. Он спрыгнул вниз, и его фигура растворилась в ночи. Рей остался один. Он смотрел на своё отражение в зеркале — бледное, с запёкшейся кровью на руке, с чужим запахом на шее. Потом медленно поднял лезвие. И убрал его в ящик. Вместо этого достал аптечку, бинт, антисептик. Обработал порез. Замотал. А потом долго сидел на полу, обхватив колени, и думал о том, что вампир сказал. «Чтобы кто-то другой взял контроль». Он не знал, хочет ли этого. Но знал, что впервые за три года не хочет резать себя снова.