По пути к тебе

/Месяц спустя/

Казалось, после того дня прошла вечность. Лили вышла на связь уже следующим вечером, сказав, что какое-то время ещё побудет в Японии, а потом улетит домой. Она предложила не афишировать их расставание, чтобы не привлекать ненужных сплетен. Конечно, пресса заметит, что совместных фото в соцсетях станет меньше, а раздельного отдыха — больше. Но они договорились не давать никаких комментариев, пока оба не будут готовы. Так что последующие дни личная жизнь Оскара протекала более-менее спокойно. Ну точнее, его гоночная жизнь по-прежнему требовала колоссального труда, сосредоточенности и полной самоотдачи. Всё свободное время и силы он вкладывал в практику на трассе, работу с командой механиков и пиар-отделом. В последние дни даже увлёкся симрейсингом. Но теперь его больше не держал груз тех отношений и давление от попыток всё исправить. Он перестал загонять себя ненужными мыслями и начал больше замечать как важные вещи, так и мелкие детали. Пиастри чаще наблюдал за тем, что происходит вокруг, о чём говорят люди, с которыми он работает, и что случается в жизни коллектива. Например, он никогда не задумывался о том, что у его гоночного инженера Тома Сталларда день рождения 11 сентября. В какой-то степени Оскару было стыдно за это. Но с недавних пор они больше общаются не только по работе, и Пиастри серьёзно настроен в будущем купить на праздник торт и вручить небольшой подарок лично от себя. Только на прошлой неделе за разговором с Заком Брауном он узнал, что в 2022 году их главная база в Уокинге использовалась в сериале. Оказывается, в проекте «Звёздные войны: Андор» здание McLaren сыграло роль оперативного центра на планете Корусант. Как это вообще прошло мимо него? Нет, его полноценный дебют в команде начался в 2023 году, и он не мог наблюдать съёмок. Но по крайней мере он готовился выступать за оранжевых и должен был быть в курсе всех новостей. Можно бесконечно перечислять ещё кучу новых деталей, которые Оскар не уставал узнавать: количество швов на рукаве гоночного комбинезона, имя кошки одного из главных сотрудников пиар-отдела, название мусса для волос, которым ему укладывали волосы перед важным интервью, вид лакокрасочного покрытия для шлема и тому подобное. Но самая главная деталь, которую он хотел разглядеть в своём гоночном и личном мире, имела имя — Ландо Норрис. За этот месяц мысли Оскара пришли к тому, что им с напарником нужно снова сблизиться. Его просто тянуло к человеку, с которым он находился в непростом положении борьбы за кубок. Это, конечно, усложняло ситуацию, но кто сказал, что его вообще волновали трудности? Оставалось понять, как это сделать, не смутив Ландо своим напором, ведь тот, кажется, не горит желанием общаться. Поначалу Оскар робко наблюдал за парнем на собраниях. Если кто-то рассказывал забавную историю, он старался поддержать диалог и пошутить так, чтобы рассмешить Ландо. У того всегда был такой заразительный смех? Если да, то странно, почему Пиастри не улыбался так много раньше. А когда Ландо смеялся, его глаза превращались в две сияющие дуги, и в этот момент в них хотелось смотреть чуть больше положеного После таких мероприятий он с видом максимально серьёзного и озадаченного человека догонял Норриса в коридоре. — Ландо, совсем забыл спросить, подскажи, как ты входишь в семнадцатый поворот в Майами? — У тебя с этим проблемы? Мне казалось, ты отработал его идеально — Ну, я бы просто хотел послушать мнение профессионала — Хах, хорошо, ты меня убедил. Дело в том, что длинная прямая перед этим позволяет тебе... Оскар прекрасно знал, как проходить семнадцатый поворот в Майами. Ему просто нужно было побыть с Ландо ещё немного, прежде чем тот уйдёт. Когда британец погружался в свою стихию и с серьёзным лицом жестикулировал в воздухе, то выглядел...эээ мило? Да, его друг выглядел мило — австралиец точно мог в этом признаться. Копна кудряшек на голове парня сегодня была особенно растрёпана, и это смотрелось забавно. А ещё Оскар вдруг заметил маленькую веточку за его ухом. Откуда она там взялась? И почему даже эта мелочь не портила Ландо, а наоборот, делала его каким-то почти домашним? — Эээ, что такое? Чёрт. Что он делает? Оскар машинально, без задней мысли, просто поднял руку, прервав объяснения товарища. Потом сделал шаг вперёд и потянулся к волосам Ландо, попутно задевая его ухо. Да, это всё-таки была веточка. Как она вообще попала в волосы напарника? — Я... Просто тут... Вот, хотел убрать соринку, извини, что перебил Ему показалось или Ландо только что слегка покраснел? Или это солнечный блик так удачно упал на его щёки? Оскар почувствовал, как собственное сердце сделало лишний удар — просто от неловкости, конечно. — Да не страшно, спасибо, наверное. Надеюсь, тебе всё понятно? Есть какие-то вопросы? — Спасибо, вопросов нет... То есть да. Может, ты сегодня... В комнате раздался звонок — мелодичная песня из телефона Ландо. Да, супер, в самый подходящий момент, когда Оскар собирался узнать, есть ли у парня ещё какие-то планы на день. — Привет, Макс... Да-да, я помню, сегодня в семь вечера, как договаривались... Да не забуду я ракетку, это было всего один раз, ха-ха очень смешно... Давай, до встречи. — Интересные планы? — Ммм, да. Ферстаппен ещё на прошлой неделе позвал поиграть в падел. Давно не собирались... Ну, я пойду? — Да-да, конечно, не буду больше задерживать. После этого Норрис развернулся и быстрыми шагами направился к выходу. Они с Максом были друзьями, несмотря на их ожесточённую борьбу на трассе. Да как Максу вообще удалось сохранить их общение за пределами гонок? И почему Оскар не может так же? Странная злость начала бурлить в груди и отравлять мысли. Не Макс сейчас должен быть где-то там, ожидая приезда Ландо. Не Ферстаппен должен звонить ему и мило, повседневно общаться, будто он не готов вытолкнуть британца с трассы. Не он должен проводить с ним время, а Оскар. Оскару необходимо заполучить внимание этого человека, а не кого-то другого. Может, нужно действовать настойчивее? Брать быка за рога, как сказали бы в Red Bull? Нет, они сейчас не в таком положении, чтобы Пиастри кидался на него с новой силой. Нужно просто набраться терпения. Вдох — выдох. Он справится.

***

Один из плюсов работы на такую большую и престижную команду заключался в том, что в их распоряжении был частный самолёт. Поэтому в данный момент Оскар поднимался по ступенькам трапа вместе с руководящей частью команды, наблюдая впереди фигуру напарника. У Ландо определённо было чувство стиля, абсолютно противоположное самому Пиастри. Если австралиец выбирал преимущественно спортивные вещи для своего гардероба и лишь на важных вечерах надевал классику, то британец действовал наоборот. Сейчас на нём были надеты строгие прямые брюки цвета горького шоколада с таким же ремнём. Крепкий торс подчёркивало слегка обтягивающее поло оттенка ясного дневного неба над Монако. Зеленовато-голубые глаза пилота оттеняли стильные солнцезащитные очки в коричневой оправе одного из топовых брендов. А выбор золотых часов и цепочки на его теле являлся гармоничным сочетанием с кожей, оттенок которой Оскар сравнил бы с отливом светлого янтаря. Если быкто-то спросил Пиастри о топе самых стильных людей, с которыми он знаком, Ландо, наверное, был бы одним из лидеров в этом списке. Но дело было даже не в одежде, а в том, как он двигался, как поправлял очки, как чуть заметно улыбался своим мыслям — во всём этом чувствовалась какая-то непринуждённая, почти опасная для чужих нервов красота. Витая в этих мыслях, он прошёл вглубь самолёта, выискивая взглядом удобное место. Зак Браун и Андреа Стелла обычно сидели рядом, постоянно обсуждали дела, будущие гонки и просто шутили на весь самолёт. Поэтому Оскар старался отсесть подальше, туда, где можно подремать или просто спокойно полюбоваться видом в маленьком окошке. Видимо, тем же руководствовался и Ландо, поэтому выбрал место в хвосте справа. Прямо напротив него было свободное кресло. Оскар не мог упустить этот шанс, он стремительно направился к напарнику. Усевшись поудобнее, Пиастри перекинулся парой банальных фраз с Ландо, а после сделал вид, что увлечённо скроллит ленту Instagram. На самом деле его взгляд то и дело возвращался к человеку напротив. Норрис прикрыл глаза и слегка нахмурился. В наушниках играло что-то спокойное, но Оскар не мог разобрать слов. Солнечный свет, пробивающийся через бортовое окно, отбрасывал блики на смуглой коже, играя своими зайчиками прямо на лице Ландо. Его длинные тёмные ресницы слегка подрагивали, томное глубокое дыхание заставляло грудь медленно вздыматься, руки расслабленно лежали на подлокотниках. Неужели уснул? Только спустя какое-то время Оскар понял, что наблюдает за ним почти не дыша. Он созерцал красоту человека напротив, будто никогда до этого не осознавал, как Ландо прекрасен. Каждая черта — изгиб брови, линия скулы, беззащитно приоткрытые губы — складывалась в картину, которую хотелось запомнить до мельчайших подробностей. «Когда он успел стать таким? — пронеслось в голове у Оскара. — Или я просто раньше не смотрел? Смотрел ли вообще? » Медленно, чтобы не разбудить парня, он встал с кресла и направился к бортироводнику. Обратно британец шёл с большим мягким пледом оранжевого цвета папайи. Аккуратно и тихо он укрыл друга с пояса до ног, а после закрыл шторку окна, чтобы солнце не мешало отдыхать. — Мгммм... Да... Кхммм Что бы ни снилось Ландо, со стороны это выглядело... мило. Возможно, Оскар довольно часто начал применять это слово к другу, но что есть, то есть. Он хотел заботиться об этом человеке. Хотел быть ближе. И если Норрису нужен отдых, то Пиастри готов посторожить его сон. Он поймал себя на мысли, что ему нравится просто сидеть рядом — даже если Ландо спит и не видит этого. Ничего особенного. Просто... приятно. Тепло. И не хочется, чтобы это заканчивалось.