Живу, как Избранный

Дамблдор поднялся, и Гарри снова увидел в его руке хрустальный флакончик, заполненный взвихрённой жемчужной жидкостью — субстанцией памяти. — То, что мне удалось раздобыть этот экземпляр, большая удача, — сказал Дамблдор, выливая мерцающее содержимое флакончика в Омут памяти. — Ты и сам поймёшь это, когда мы его испробуем. Ну что же, начали? Гарри подступил к каменной чаше и послушно нагнулся, окунув лицо в воспоминания; его охватило знакомое чувство падения в пустоту, затем в почти непроглядной темноте он опустился на каменный пол. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он, а тем временем и Дамблдор приземлился рядом с ним. «Как же здесь грязно! Да грязнее места я ещё никогда не видел!» Потолок покрывала плотная паутина, пол — глубоко въевшаяся сажа; на столе вперемешку с кучей немытых мисок и плошек валялись заплесневелые и гниющие объедки. Единственный свет давала оплывшая свеча, стоявшая у ног мужчины, чьи волосы и борода отросли до такой длины, что ни глаз его, ни рта Гарри различить не сумел. Мужчина сидел, обмякнув, в кресле у очага, и на миг Гарри почудилось, что он мёртв. Но тут кто-то громко постучал в дверь, мужчина дёрнулся, просыпаясь, и поднял правую руку с зажатой в ней волшебной палочкой и левую — с коротким ножом. «Опасный тип! Но зачем же нож, когда есть волшебная палочка?» Дверь со скрипом отворилась. На пороге, держа перед собой старомодный фонарь, стоял подросток, которого Гарри мгновенно узнал: высокий, бледный, темноволосый и красивый — юный Волдеморт. Взгляд Тома Реддла медленно прошёлся по лачуге и остановился на сидевшем в кресле мужчине. Несколько секунд они вглядывались друг в друга, затем мужчина, покачиваясь, поднялся на ноги, отчего по полу с дребезгом и звоном покатились стоявшие у кресла пустые бутылки. — ТЫ! — взревел мужчина. — ТЫ! И он, взмахнув ножом и волшебной палочкой, бросился на Реддла. — Стой! Реддл произнёс это на змеином языке. Мужчина затормозил и врезался в стол — на пол посыпалась заросшая плесенью посуда. Повисло долгое молчание, гость и хозяин разглядывали друг друга. Нарушил молчание хозяин: — Ты говоришь на нём? — Да, я на нём говорю, — ответил Реддл. Он вступил в комнату, отпустив дверь, и та захлопнулась за ним. «Ничего себе! Никакого страха нет в его глазах! Лично я бы испугался чем-то заразиться в таком месте». Лицо Волдеморта выражало лишь отвращение и разочарование. — Где Марволо? — спросил он. — Помер, — ответил хозяин дома. — Помер много годков назад, а то как же? «Действительно, в такой-то антисанитарии…» Реддл нахмурился. — Кто же тогда ты? — Морфин, кто же ещё? «Даже я не сразу признал!» — Сын Марволо? — Ясное дело, сын, а… Морфин отбросил волосы с грязной физиономии, чтобы получше вглядеться в Реддла, и Гарри увидел на пальце его правой руки кольцо с чёрным камнем. «Знакомое колечко!» — А я тебя за магла принял, — прошептал Морфин. — Здорово ты на того магла смахиваешь. — Какого магла? — резко спросил Реддл. «Ой-ой!» — Магла, в которого сестра моя втюрилась, он тут в большом доме при дороге живёт, — сказал Морфин и неожиданно сплюнул на пол между собой и гостем. — Ты на него здорово похож. На Реддла. Только он теперь постарше будет, нет? Постарше тебя, коли присмотреться… Вид у Морфина был слегка пьяноватый, его пошатывало, чтобы удержаться на ногах, он цеплялся за край стола. — Он, понимаешь, вернулся, — глупо прибавил Морфин. Волдеморт пристально глядел на Морфина, словно пытаясь оценить, на что тот способен. Затем он придвинулся поближе к Морфину и спросил: — Значит, Реддл вернулся? — Ага, бросил её, и правильно, гнида такая, мужа ей подавай! — сказал Морфин и снова плюнул на пол. — Обобрала нас, понял, перед тем как сбежать! Где медальон-то, а? Медальон Слизеринов, где он? «Продала…» Волдеморт не ответил. Морфин снова распалился, взмахнул ножом и закричал: — Осрамила нас, потаскушка! А ты-то кто таков, заявился сюда, с вопросами лезешь? Всё уж кончилось, нет, что ли?.. Всё кончилось… Он глянул в сторону, покачнулся, Волдеморт шагнул вперёд. И едва он это сделал, как наступила неестественная тьма, поглотившая и фонарь Реддла, и свечу Морфина — поглотившая всё… Пальцы Дамблдора крепко стиснули локоть Гарри, и оба снова всплыли в настоящее. После непроглядного мрака мягкий, золотистый свет директорского кабинета показался Гарри ослепительным. — И это всё? — быстро спросил гриффиндорец. — Почему стало темно, что случилось? — Фильм закончился… — хмыкнул парящий рядом Блэк. — Потому что начиная с этого мгновения Морфин ничего больше не помнил, — ответил Дамблдор, жестом предлагая Гарри вернуться в кресло. — Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что валяется на полу, совсем один. А перстень Марволо исчез. «Последнее сокровище Мраксов пропало!» — Тем временем по главной улице деревушки Литтл-Хэнглтон уже бежала служанка, крича, что в гостиной большого дома лежат три трупа: Том Реддл-старший, его мать и отец. Власти маглов недоумевали. Насколько мне известно, они и до сих пор не знают, от чего умерли Реддлы, — заклятие Авада Кедавра, как правило, никаких следов не оставляет… Исключение сидит передо мной, — прибавил Дамблдор, кивком указав на шрам Гарри. — С другой стороны, в Министерстве мгновенно поняли, что убийство совершено волшебником. Кроме того, там знали, что всего через Долину от дома Реддлов проживает заклятый враг маглов, уже сидевший однажды в тюрьме за нападение на одного из убитых. И потому Министерство вызвало Морфина. Допрашивать его, применять сыворотку правды или легилименцию не было никакой необходимости. Он сразу с гордостью признался в убийстве, сообщив подробности, которые мог знать лишь виновник этого преступления. Морфин хвалился, что перебил этих маглов, он много лет дожидался такой возможности. Он сдал свою волшебную палочку, и сразу стало ясно, что Реддлы убиты с её помощью. Затем он, не оказав сопротивления, позволил отправить себя в Азкабан. Только одно его и беспокоило — пропавший перстень отца. «Он убьёт меня, — снова и снова повторял своим тюремщикам Морфин. — Убьёт за то, что я потерял кольцо». Судя по всему, ничего другого он так никогда и не сказал. Морфин провёл остаток дней в Азкабане, оплакивая утрату последнего наследия Марволо, и был похоронен вблизи тюрьмы, рядом с другими скончавшимися в её стенах несчастными. — Выходит, Волдеморт похитил палочку Морфина и воспользовался ею? — спросил Гарри, выпрямляясь в кресле. — Совершенно верно, — ответил Дамблдор. — Воспоминаний, которые могли бы подтвердить это, у меня нет, но, думаю, мы вправе считать, что так оно и было. Волдеморт оглушил своего дядю заклинанием, забрал его волшебную палочку и пересёк долину, направившись в «большой дом при дороге». Там он убил магла, который бросил его мать, да заодно уж и своих дедушку с бабушкой, тоже маглов, уничтожив последних представителей презренного рода Реддлов и отомстив отцу, который не желал его знать. Затем вернулся в лачугу Мраксов, произвёл довольно сложную магическую процедуру, наделившую разум его дяди ложными воспоминаниями, бросил волшебную палочку Морфина рядом с её лежавшим в беспамятстве владельцем, прикарманил древнее кольцо и удалился. — А Морфин так никогда и не понял, что ни в чём не виноват? — Никогда, — подтвердил Дамблдор. — Он, как я уже сказал, сделал признание, полное и хвастливое. — Но настоящие-то воспоминания всё время оставались при нём! — Верно, но, чтобы вытащить их из него, требовалась трудоёмкая и искусная легилименция, — сказал Дамблдор, — а кому пришло бы в голову лезть в сознание Морфина, уже признавшегося в преступлении? Впрочем, в последние недели его жизни мне удалось добиться свидания с ним, к тому времени я уже пытался выяснить как можно больше о прошлом Волдеморта. Я хоть и с трудом, но извлёк из него настоящие воспоминания, а увидев их, попытался добиться его освобождения из Азкабана. Однако прежде, чем Министерство успело принять решение, Морфин умер. «С Сириусом за тринадцать лет Дамблдор так и не нашёл встречи, а с Морфином, который действительно вполне себе мог убить семью маглов, всё-таки решил поговорить». Гарри встретился взглядом с Сириусом. Увидев боль в его глазах, он сразу понял, что они подумали об одном и том же. — Признаюсь, что неприятно мне это слышать. Ну что же… — Сириус развёл руками. — Такова жизнь. — Каким бы ни был Морфин, он не заслужил такой смерти — в тюрьме, обвинённым в убийстве, которого не совершал, — сказал Гарри, всё так же продолжая смотреть на крёстного. — Никто не заслужил… — Сириус тяжело вздохнул и отвернулся к окну. — Гарри, я полностью с тобой согласен, — сказал Дамблдор. — Однако час уже поздний, а я хочу, чтобы ты, прежде чем мы разойдёмся, посмотрел ещё одно воспоминание… Дамблдор извлёк из внутреннего кармана новый флакончик. «Дамблдор сказал, что это воспоминание самое важное из всех, какие ему удалось собрать. Содержимое флакончика выливается в Омут памяти неохотно, как будто оно слегка загустело — может быть, и воспоминания скисают?» — Это не займёт много времени, — сказал Дамблдор, опорожнив наконец флакон. — Ты и опомниться не успеешь, как мы вернёмся назад. Ну что же, ещё один нырок в Омут памяти… И Гарри вновь провалился под серебристую поверхность, на этот раз приземлившись перед человеком, которого сразу узнал. То был гораздо более молодой Гораций Слизнорт. Гарри так привык к его лысине, что вид густых и блестящих соломенных волос Слизнорта привёл его в полное замешательство. Голова профессора казалась накрытой соломенной крышей, хотя на самой макушке уже красовалась блестящая проплешина размером с галеон. Усы Слизнорта, не такие пышные, как теперь, отливали светлой рыжиной. И дороден он был не так, как Слизнорт, которого знал Гарри, хоть золотые пуговицы его богато вышитого жилета явно испытывали сильное напряжение. Маленькие ступни Слизнорта покоились на бархатном пуфике, он сидел, откинувшись на высокую спинку уютного кресла, одна его рука сжимала винный бокальчик, другая перебирала в коробке засахаренные дольки ананаса. Когда рядом с ним возник Дамблдор, Гарри огляделся по сторонам и понял, что они очутились в кабинете Слизнорта. Вокруг хозяина кабинета расположилось с полдюжины подростков, сиденья у всех были пониже и пожёстче, чем у Слизнорта. Реддла Гарри узнал сразу. Он был и красивее прочих мальчиков, и вид имел наиболее непринуждённый. Правая рука Реддла привольно лежала на подлокотнике его кресла; Гарри с внезапным потрясением увидел на ней золотое кольцо с чёрным камнем — перстень Марволо. «Даже не верится, что будучи ещё учеником Хогвартса Волдеморт смог совершить убийство, причём своих же родственников. А вдруг бы они приняли его? Дал ли он вообще им шанс подумать? Как-то переварить информацию… Он же был точной копией своего отца. И своего собственного дядю обвинил в убийстве, создав в его голове ложные воспоминания. Я даже не знаю, как это вообще можно сделать… Не говоря о том, чтобы как-то постараться применить эти знания…» — Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку? — спросил Реддл. — Том, Том, даже если бы я знал это, то был бы не вправе сказать вам, — ответил Слизнорт, укоризненно поводя пальцем с прилипшими сахарными крошками. Впрочем, впечатление, оставленное этим выговором, было отчасти подпорчено тем, что профессор тут же и подмигнул. — Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша; вам известно больше, чем половине преподавателей. Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмеялись, бросая на него восхищённые взгляды. «Окклюменция творит чудеса, профессор!» — Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит… Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это моё любимое… Кто-то из мальчиков снова захихикал, но тут произошло нечто странное. Всю комнату вдруг заволокло плотным белым туманом, в котором Гарри ничего, кроме лица стоявшего рядом с ним Дамблдора, различить не мог. Затем в тумане грянул неестественно громкий голос Слизнорта: — …и пойдёте по дурной дорожке, юноша, попомните мои слова. Туман развеялся так же внезапно, как появился, при этом никто о нём ни словом не обмолвился, как будто ничего необычного и не случилось. Гарри в замешательстве оглядел кабинет. Маленькие золотые часы, стоявшие на письменном столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать. «Это что ещё за спецэффекты?» — Батюшки мои, неужто так поздно? — удивился Слизнорт. — Вам лучше идти, юноши, а то наживёте неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придётся оставить вас после уроков. То же относится и к вам, Эйвери. «Знакомые пожирательские фамилии… Кого только Слизнорт не собирал в своём клубе! Вот почему мне не хочется быть членом его клуба». Пока мальчики покидали кабинет, Слизнорт выбрался из кресла и перенёс пустой бокал на письменный стол. Реддл, впрочем, уходить не спешил. Гарри видел, что мешкает он намеренно, желая остаться со Слизнортом наедине. — Живее, Том, — сказал Слизнорт, обернувшись и обнаружив, что Реддл всё ещё здесь. — Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы всё-таки староста… — Сэр, я хотел спросить вас кое о чём. — Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте… — Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах? «Чего?!» Гарри вытаращил глаза в предвкушении наконец-то услышать желаемую информацию. Но снова произошло то же самое: комнату наполнил густой туман, в котором Гарри не видел ни Слизнорта, ни Реддла — лишь Дамблдора, безмятежно улыбавшегося, стоя с ним рядом. И снова, совсем как в прошлый раз, грянул голос Слизнорта: — Я не знаю о крестражах ничего, а если бы и знал, вам не сказал бы! А теперь немедленно убирайтесь отсюда и постарайтесь, чтобы я от вас ничего о них больше не слышал! — Ну вот и всё, — спокойно сказал Дамблдор. — Пора возвращаться. «Какой облом! А я-то надеялся…» Секунду спустя ноги Гарри ударились об пол — он снова стоял на ковре перед столом Дамблдора. — И только? — тупо спросил он. — Что-то не так? — спросил Сириус, смотря на озадаченное лицо крестника. «Дамблдор говорил, что это важнейшее воспоминание, и оно бы и было таковым, если бы я наконец-то услышал про крестражи. Но снова облом! Неспроста Волдеморт про них спрашивал, и не зря я ими так заинтересовался!» — Как ты, вероятно, заметил, — сказал, усаживаясь за стол, Дамблдор, — эти воспоминания немного подправлены. — Ну да, — кивнул Гарри, тоже усаживаясь. — Профессор Слизнорт успел поработать над собственной памятью. «Напустил туману…» — Но зачем? — Думаю, причина в том, что он стыдится этих воспоминаний, — ответил Дамблдор. — Он постарался переделать свою память и, чтобы предстать в более выгодном свете, затёр те её участки, которые не хочет мне показывать. Проделано это, как ты мог заметить, довольно топорно, но оно и к лучшему, поскольку доказывает, что подлинные воспоминания всё ещё целы, они лишь прикрыты переделками. И потому я в первый раз даю тебе домашнее задание, Гарри. Ты должен уговорить профессора Слизнорта показать свои подлинные воспоминания — они, несомненно, станут для нас самым важным источником сведений. Гарри смотрел на Дамблдора во все глаза. — Но, простите, сэр, — сказал он, стараясь, чтобы голос его прозвучал как можно уважительнее, — зачем вам я? Вы же можете использовать легилименцию… или сыворотку правды… — Профессор Слизнорт — волшебник весьма одарённый, он наверняка предвидел обе эти возможности, — сказал Дамблдор. — Его способности по части окклюменции намного превышают те, какими обладал несчастный Морфин Мракс. Я бы очень удивился, если бы всякий раз, как я принуждал профессора пропустить меня в свою память, он не принимал бы средства против сыворотки правды. Нет, думаю, было бы глупо пытаться силой вытянуть из профессора Слизнорта истину, это принесёт больше вреда, чем пользы, к тому же я не хочу, чтобы он сбежал из Хогвартса. Однако у него, как и у всех нас, есть свои слабости, и я уверен, что ты единственный, кто может пробить его оборону. Нам совершенно необходимо проникнуть в его память, Гарри… А насколько это важно, мы сможем узнать, лишь ознакомившись с нею. И потому удачи тебе… и спокойной ночи. «Что?! Какое теперь "спокойной ночи"?!» — Так что же это за крестражи?! — нетерпеливо выпалил Гарри, вскочив с места. — О них я тебе расскажу тогда, когда ты выполнишь своё домашнее задание, — мягко, но твёрдо произнёс Дамблдор. «И снова облом, это очень обидно!» — Я уже натыкался в книге на крестражи, но там ничего не объяснялось, и… — Интересно, что же за книги вы читаете, молодой человек… — донёсся до Гарри удивлённый голос Финеаса Найджелуса. «Не твоё дело!» — ...и Северус тоже отказался мне что-либо объяснять, но я тогда чувствовал, что всё это как-то связано с Волдемортом… — И ты оказался прав, Гарри, но на этом на сегодня всё, — Дамблдор сделал приглашающий жест к двери. — Дамблдор тебе точно ничего больше не скажет, — подал голос Сириус. «Это я и сам уже понял!» — Спокойной ночи, сэр, — недовольно пробормотал Гарри. Закрывая за собой дверь кабинета, он ясно расслышал голос Финеаса Найджелуса: — Не понимаю, почему у мальчика это может получиться лучше, чем у вас, Дамблдор? — А я и не ждал, что вы это поймёте, Финеас, — ответил Дамблдор, и Фоукс тут же вскрикнул, негромко и музыкально. «Так тебе, Финеас Найджелус! У меня всё получится, и я очень скоро узнаю про крестражи. Может быть, даже сейчас! Нужно теперь требовать информацию от отца!» Гарри стремглав бежал к апартаментам отца, по дороге рассказывая Сириусу, что успел увидеть в воспоминаниях директора. Ворвавшись в апартаменты, Гарри застал отца сидящим на диване и читающим «Ежедневный пророк». Северус сложил газету, а Гарри, прыгнув на диван, начал быстро рассказывать об увиденном в Омуте памяти. В конце повествования он, уже не выдержав, закричал: — Ты врал мне по поводу крестражей! Я же чувствовал, что это имеет отношение к Волдеморту! — Я просил тебя не произносить его имени, — скривившись, произнёс Снейп. — Не бойся, дамбладор, я тебя защищу! — хмыкнул Сириус. — Гарри, я пытаюсь защитить тебя, и я ещё поговорю с Дамблдором! Пора прекратить эти уроки! — сердито произнёс Снейп. — Ты надеешься защитить меня тем, что держишь в неведении? Потрясающе крутой план, но он дал трещину, так как я скоро уже обо всём узнаю! Так что расскажи мне сейчас! — Я не собираюсь ничего тебе рассказывать, — твёрдо произнёс Снейп, смотря на сына. — Тебе всего шестнадцать! А он взваливает на тебя такой груз! — Но это моё предназначение! Я должен знать! Я тот, кто убьёт Волдеморта! — Гарри вскочил с места и навис над отцом. — Гарри, давай я тебе принесу успокоительную настойку, и мы спокойно поговорим, — сказал Снейп, вставая и усаживая гриффиндорца обратно на диван. — Я не хочу никакую настойку! — вспылил Гарри и попытался встать, но сильные руки опекуна удержали его. — Я не буду с тобой продолжать разговор, пока ты не успокоишься, — твёрдо произнёс Снейп и, взметнув мантией, направился в сторону лаборатории. Гарри ударил кулаками по обивке дивана и откинулся на спинку. — Снейп не тот человек, которого легко разговорить, — произнёс Сириус. — Вряд ли мы что-то узнаем от него, а вот получить по заднице ты сейчас можешь. — Это уж точно, — недовольно буркнул Гарри. — Ты что-то сказал? — у самых дверей лаборатории, обернувшись, спросил Снейп. — Вот это слух, — усмехнулся Блэк. — Ничего! — закатив глаза, сказал Гарри. Северус пару секунд посверлил взглядом затылок подростка, а потом всё-таки распахнул дверь лаборатории. — Старина Снейп нам ничего не расскажет, но Слизнорт — он совсем другой. Сомневаюсь, что он сможет тебе в чём-нибудь отказать. Только не своему принцу зельеварения. Просто задержись после завтрашнего урока и задай свой вопрос. — Если было бы так просто, то он бы всё рассказал Дамблдору, а не подделывал бы то воспоминание… — сказал Гарри, нервно барабаня пальцами по обивке дивана. — Дамблдору он не хотел рассказывать, так как тот мог его осудить. Ты же не будешь его осуждать? — Нет, но… Двери лаборатории распахнулись и Гарри замолчал. «Но Слизнорт же не дурак, и будет знать, что я это делаю по наводке Дамблдора и эти воспоминания всё равно попадут к нему…» Северус встал напротив гриффиндорца и передал ему пузырёк с зельем. Гарри недовольно поджал губы, но всё-таки выпил протянутое зелье. — А где же мой огневиски? — наиграно-возмущённо произнёс Сириус. — Никакого гостеприимства! Я думаю, что он и сам опрокинул флакончик, — хмыкнул Блэк, внимательно смотря на лицо Снейпа, которое ничего не выражало. «Не исключено». — Вот теперь мы сможем спокойно всё обсудить, — сказал Северус, присаживаясь рядом с гриффиндорцем. — Как я уже сказал, я ещё переговорю с профессором Дамблдором. А по поводу твоего домашнего задания могу сказать, что это практически невыполнимая задача, раз уж профессор Слизнорт даже от директора решил утаить произошедшее. Нам нужно продумать стратегию… — А почему я не могу просто остаться завтра после урока Зельеварения и спросить у него? — Потому что я сомневаюсь, что ты чего-то от него добьёшься, если спросишь прямо. — Да зачем же всё усложнять?! — не вытерпел Блэк. Гарри посмотрел на Сириуса. — Любят эти слизеринцы всё усложнять, — встретившись глазами с крестником, прокомментировал Блэк. — Пока Снейп переговорит с Дамблдором, пока разработает стратегию — так и год пройдёт, а время не ждёт. «Уж очень хочется узнать про эти крестражи!» Гарри согласно покивал головой. — Я рад, что ты прислушался к моему мнения, — произнёс Северус и положил руку на плечо подростку. — Мечтай, Снейп! — хмыкнул Блэк. — Гарри меня послушается. Правда, Гарри? Гарри посмотрел на крёстного, а тот ему подмигнул.